Глава 9: Буря

Воздух в библиотеке был тяжелым, как свинец. Не от закрытых окон, а от невысказанного. Рома прислал в ночи после столовой то самое сообщение: «Библиотека в 6? Без дураков. Обещаю». Саша ответила одним словом: «Ага». Без дураков означало: без ревности, без колкостей, без масок. Но тишина между ними кричала громче любого слова.

Сейчас они сидели за столом, уткнувшись в экраны. Завтра — финальная сдача проекта на предварительную оценку жюри. Последний шанс что-то доделать, подправить. Весь их мир сузился до кода, финансовых моделей и презентационных слайдов. Бесконечный шум (#РомАлекс бурлил теориями об их «ссоре» после столовой) остался за толстыми стенами. Здесь царило только напряжение смертельной усталости и взведенной до предела пружины их невыясненных отношений.

Рома ворочался на стуле, его вьющиеся волосы были взъерошены от постоянного проведения рукой. Он пялился на свой экран, где светилась визуализация ритмов – та часть, которую он считал своей вотчиной, душой проекта. Сашины пальцы летали по клавиатуре, дорабатывая финансовую часть. Она украдкой взглянула на его экран. Что-то в алгоритме визуализации показалось ей неоптимальным. Одна функция явно тормозила общую производительность, пожирая ресурсы. Без спроса, на автомате логики и перфекционизма, она открыла удаленный доступ к его рабочему файлу (пароль он дал ей неделю назад, в дни доверия) и переписала проблемный блок кода. Улучшила. Сделала эффективнее. Как хороший менеджер.

– Что ты делаешь? – Голос Ромы прозвучал как выстрел в тишине. Он увидел, как его файл мигнул, обновившись. Увидел изменения. Его лицо исказилось от немого шока, а затем – от ярости.

Саша вздрогнула, оторвавшись от экрана. – Оптимизирую. Твой алгоритм здесь, – она ткнула пальцем в экран, – был неэффективен. Он съедал 15% ресурсов без отдачи. Я переписала…

– Без моего ведома?! – Рома вскочил, стул с грохотом упал назад. Его зеленые глаза пылали. – Ты полезла в МОЙ код? В самую основу визуализации? И переписала? Без обсуждения? Без хотя бы «Ром, можно?»!

Саша тоже встала, спина прямая, но внутри всё дрожало от адреналина и возмущения.

– Не надо истерик, Осипов! Я твой менеджер проекта! Я обязана следить за эффективностью! Твой вариант был сырым и ресурсоемким! Я улучшила его! Просто прими это как факт и работай дальше!

«Прими как факт»? – Рома засмеялся резко, без тени веселья. – Как ты принимала мое мнение об Игнатьеве? Или мои шутки в столовой? Ты всегда всё знаешь лучше! Твой путь – единственно верный! Твои цифры – священное писание! А мое творчество, мои идеи – это так, «детский лепет», который можно перечеркнуть одной левой? Как код Алисы, да?!

Упоминание Алисы ударило Сашу, как пощечина. Зеленая тварь проснулась, шипя и показывая клыки. — Не смей сравнивать! Это не «детский лепет», это профессиональная необходимость! А твоя Алиса… — ее голос стал ледяным и злым, — она просто искала повод прилипнуть к тебе со своими «алгоритмами»! И ты был рад! Уши развесил! «Алиска», «феерия»! Может, тебе нравится эта рыжая задира? Или нравилось, как она смотрела на тебя, а ты пыжился, как павлин? Это и есть твоя «преданность» проекту?!

– Ага! Зато я не пялюсь на каждого умника в очках, как на мессию! – Рома шагнул к ней, его лицо было близко, дыхание горячим и гневным. – Тебе Игнатьев так уж интересен? Его формулы тебе милее живого общения? Может, он и есть твой идеал? Успешный, умный, не позорный клоун с мемами и ананасами? Не то что я! А может… – его голос сорвался на злобный шепот, – может, тебе до сих пор нравится этот урод Крюков? Он же «успешный», «идеальный на бумаге»! Как Игнатьев! Как все твои холодные цифры! Может, ты с ним и не рассталась по-настоящему? А я просто удобный фейк, чтобы его дразнить? И чтобы делать за тебя всю грязную работу по проекту?!

Слова висели в воздухе, ядовитые и тяжелые. Саша побледнела, как полотно. Боль от его слов была физической. Он ударил в самое больное – в ее страх быть недостаточно хорошей, в ее унижение от Никиты, в ее попытки все контролировать. И в ее невысказанные чувства к нему самому, которые он теперь топтал, называя «удобным фейком».

– Как ты смеешь?! – ее голос дрожал от бешенства и предательских слез. – Ты… ты эгоистичный, самовлюбленный нарцисс! Ты наслаждаешься славой, хайпом, вниманием фанаток! Ты используешь проект, меня, #РомАлекс – всё, что угодно – только бы лишний раз блеснуть перед камерами! Ты думал хоть раз о том, как мне?! О том, что значит каждый твой дурацкий пост в сторис? Каждая шутка про «мою ненаглядную»? Каждый взгляд этих девчонок? Ты думал, что я чувствую, когда меня превращают в мем, в «Ледяную Королеву», в объект для фанфиков?! Ты думал о чем-нибудь, кроме своей дурацкой популярности?!

Она кричала, срываясь, слезы гневно текли по щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. Весь накопленный стресс – прессинг, страх провала конкурса, невыносимая ревность, мучительная неопределенность чувств к нему – все вырвалось наружу. Фикция трещала по швам.

Рома стоял, сжав кулаки, его лицо было искажено болью и обидой. – А ты думала о чем-нибудь, кроме своего контроля? Своих правил? Своей «репутации»? Ты вообще способна чувствовать что-то настоящее? Или только расчет? Только холод? Как твой любимый Никита? Может, вы и правда созданы друг для друга? Лед и лед!

Это было слишком. Последняя капля. Саша резко дернулась к столу, схватила свою копию Контракта – тот самый абсурдно детализированный документ – и с яростью разорвала его пополам, а потом еще и еще, швырнув клочки ему под ноги.

– Вот твой фейк, Осипов! – ее голос был хриплым от слез и ярости. – Кончился! Финиш! И проект… – она махнула рукой в сторону ноутбуков, – делай его сам со своей Алиской или Игнатьевым! Или со своими фанатами! Мне наплевать!

Она схватила рюкзак, толкнула его плечом (он даже не пошатнулся, стоя как истукан) и выбежала из библиотеки. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что стены дрожали.

Рома стоял среди обломков их бумаг, разорванного контракта и разбитого партнерства. Его взгляд упал на экран, где светился ее вариант кода. Эффективный. Холодный. Безупречный. Как она сама. В груди бушевала буря – ярость, обида, непонимание и… слепая, животная боль. Боль от того, что она ушла. Боль от ее слов: «Эгоистичный нарцисс». Боль от того, что она могла думать, что ему нравится Крюков. И самое страшное – боль от осознания, что в ее словах была доля правды. О хайпе. О внимании. О том, что он не всегда думал о ее чувствах.

Он поднял клочок контракта. На нем уцелела фраза: «Никаких настоящих чувств». Он скомкал бумагу и швырнул ее в мусорку. Фикция кончилась. Осталась только голая, неудобная, разбитая правда. И проект, который нужно было спасать. В одиночку. До завтра.

Он медленно поднял упавший стул и сел перед своим ноутбуком. Его пальцы зависли над клавиатурой. На экране чата #РомАлекс мелькали сообщения:

«Где наши любимые? Почему нет сторис? 😢»

«Чувствую, что-то случилось... #Тревога»

«Рома, Саша, вы где? Завтра же защита!»

Рома вырубил ноутбук. Было слышно, как его сжатые кулаки глухо стучат по столу от бессилия и гнева. На себя. На нее. На весь этот безумный мир, где фиктивные отношения оказались единственным настоящим, что у него было. И он только что разрушил это вдребезги.