Глава 19

Есть вещи, которые невозможно забыть, сколько бы времени ни прошло, как бы сильно вы ни старались. Воспоминание о маленьком пальчике Скарлетт в сумке останется в моей памяти до самой смерти и будет преследовать в минуты затишья и в ночных кошмарах. Я не помнила, как мы вернулись к машине или как стены храма вокруг нас исчезли. Только смутно помнила, как Габриэль забрал у меня сумку и положил ее в багажник – наверное, и к лучшему. Я хотела, чтобы она была как можно дальше от меня. Пока мы ехали обратно к дому Габриэля, единственное, что пробивалось сквозь туман моего ужаса, – это странное, неуместное сейчас зрелище танцующих на улицах людей. Пока страх разъедал дыру в груди, через каждые несколько кварталов кто-нибудь в экстазе танцевал на перекрестках. Наверное, дурацкий флэшмоб, решила я. Их ликование совершенно не вязалось с бесконечными криками в моей голове. Если на меня так подействовал палец Скарлетт в сумке, то в каком ужасе сейчас она сама?.. Даже думать не хотелось, как мучает ее эта психопатка. Когда мы добрались до дома Габриэля, я сразу прошла в комнату, скинула окровавленную одежду и выбросила в мусорное ведро. Чтобы привести мысли в порядок, поспешила в душ, наполнив ванную комнату паром. Кровавые следы первого послания похитительницы по-прежнему оставались на зеркале, и я старалась не смотреть на них. Если я собираюсь спасти Скарлетт, нужно контролировать эмоции. Я шагнула под обжигающие струи, чувствуя, как горячая вода омывает меня. Кровь и вода вместе стекали в керамический поддон, пока я яростно терла кожу. Через несколько минут я вышла из душа и вытерлась полотенцем, стараясь не смотреть на окровавленное зеркало. По крайней мере, у меня есть доказательство, что Скарлетт жива. И что она действительно у похитительницы. Нагишом я прошла в комнату для гостей, выудила из кучи одежды на кровати чистую пару нижнего белья и натянула через голову черный сарафан. Трясущимися руками водрузила на кровать чемодан, открыла и в спешке побросала все вещи. Пока я собиралась, горячие слезы катились по щекам, и я стиснула зубы, пытаясь заставить себя мыслить ясно. Мою лучшую подругу искалечили из-за меня. Мне не хотелось, чтобы и Габриэль благодаря мне стал мишенью для ЦРУ или фейри. Он уже достаточно для меня сделал, пора уходить. Я агент ФБР и сама в состоянии придумать, как вернуть Скарлетт. На сборы ушло удручающе мало времени. Запихнув все пожитки в чемодан, я направилась с ним в гостиную. Габриэль сидел на диване, склонившись над журнальным столиком. Пока я была в душе, он протер содержимое моей сумки и разложил сушиться на полотенце. – Я почистил все, что мог, – произнес он извиняющимся тоном. – И, э-э… Я положил… Скарлетт… – Он откашлялся. – В лед. Я тупо кивнула, подумав, успеем ли мы вернуть палец Скарлетт вовремя, чтобы от этого был толк. – Я ухожу, – тихо сказала я. – Не могу здесь оставаться. ЦРУ разыскивает меня и узнает, что мы связаны. – А если похитительница свяжется с тобой здесь? Я покачала головой. – Она знает, как меня найти. Зеркала есть повсюду. Спасибо тебе за все. Я подошла к столику, взяла бумажник, сумку, ключи и сунула в карман чемодана. И с сомнением взглянула на нож. – Ты его трогал? Габриэль покачал головой: – Я был в перчатках. И даже в них почувствовал его… голос. Зачем ты хранишь его? – Не знаю. – Я взяла нож, и в тот же миг в голове раздался шепот. Шлюха. Грязная пикси-шлюха. Не обращая внимания, я сунула нож в карман чемодана и собрала остальные вещи, оставив на полотенце телефон и карманные зеркальца. – Остальное можешь выбросить. Телефон, наверное, лучше разбить. Не нужно, чтобы ЦРУ меня отследило. – Какой у тебя план? – спросил Габриэль. – У меня нет плана. – Кассандра… – Спасибо за всю твою помощь, Габриэль. Он поднялся, в его глазах светилась печаль. – Я отвезу тебя в отель. Я покачала головой: – Лучше не надо. – Ты сейчас не в том состоянии, чтобы оставаться одной. Я отвезу. Я устало посмотрела на него. Габриэль ошибался. Он думал, что я разваливаюсь на части. Может, это и правда, но далеко не вся. Я слышала теорию, будто человеческое тело на девяносто процентов состоит из воды. Это не может быть правдой. Но сейчас я на девяносто процентов состояла из печали. Но под печалью закипало кое-что еще. Там плавилась ярость. Я знала: потребуется несколько часов, чтобы она разгорелась в полную силу, превратившись в адскую бездну гнева. Я подожду. Мне необходима эта ярость. – Ладно. Отвези меня в отель. Где-нибудь в нескольких милях отсюда. Габриэль кивнул и забрал у меня чемодан – идеальный джентльмен. Я спустилась за ним по лестнице, бесконечно благодарная за его присутствие в моей жизни. Внизу он открыл заднюю дверцу машины и положил чемодан на сиденье. Я плюхнулась на пассажирское место, тело ломило от усталости. Пока мои мысли блуждали, я закипала от злобы. Габриэль завел двигатель и помчался по темным улицам Восточного Лондона. Я уставилась в окно, чувствуя, как ярость начинает клокотать в венах. Уже чувствовала, как сжимается челюсть. Мой стоматолог всегда говорил, что в конце концов я сотру зубы в пыль. И сейчас это казалось вполне реальным. Мы выехали на улицу Бетнал-Грин, и я уставилась в окно на толпу танцующих людей. На этот раз я присмотрелась внимательнее, и мой пульс участился. То, что я раньше приняла за экстаз, оказалось совсем другим. Их рты были широко открыты. Но они не улыбались – они гримасничали, движения были странно дергаными, лица блестели от пота. Головы наклонены, в глазах застыло затравленное выражение. Одна из танцовщиц, мимо которой мы проехали, оказалась пожилой женщиной. Она билась и дергалась на одном месте; лицо ее превратилось в маску боли, по щекам текли слезы. – Что за чертовщина? – пробормотал Габриэль. – Ты это видишь? – спросила я. – Вижу. – Он притормозил, и мы медленно поехали мимо тротуара. – Раньше я думал, что они танцуют. Это похоже на… на заклинание или что-то в этом роде, да? – Да, – я судорожно вздохнула. – И оно наверняка действует на всех людей, поэтому я бы не стала слишком тормозить. Дальше мы ехали молча. Несмотря на мои предупреждения, Габриэль дважды останавливался и спрашивал двух разных танцоров, не нужна ли им помощь. И оба раза не получил ответа. Когда он приблизился к ним, я почувствовала их дикий страх – он пульсировал, воспламеняя мое тело силой. Я упивалась им без колебаний, хотя и почувствовала укол вины за то, что питаюсь их ужасом. Но мне понадобится вся сила, какую только могу заполучить, чтобы вернуть лучшую подругу. * * *Симпатичная брюнетка на ресепшне «Тауэр-Бридж Хилтон» нашла мне одноместный номер. Не представляю, сколько я уже должна Габриэлю. Но как только я снова получу доступ к банковскому счету, верну ему все с процентами. Во время регистрации у Габриэля зазвонил телефон, и он вышел на улицу поговорить. Наверняка кто-то докладывал ему о том, что мы видели по дороге сюда. Администратор протянула ключ-карту, и я покатила чемодан к лифту. Пока он поднимался на третий этаж, я закрыла глаза. Тело гудело от полученной из впитанного страха дикой энергии. Двери лифта открылись. Я прошла по коридору с белыми стенами к номеру 303, вставила ключ-карту – и получила в награду пронзительный писк. Толкнула дверь, включила свет и увидела, что послание от похитительницы уже поджидает меня в номере на зеркале в полный рост. Я в ужасе уставилась на него, сердце бешено колотилось о ребра. Быстро закрыла дверь и прочла сообщение, почти сразу поняв смысл. Поскольку у меня не было телефона, я схватила с прикроватной тумбочки ручку и бумагу и поспешно переписала весь текст. Потом бросилась в ванную, схватила маленькое полотенце, намочила в раковине и вернулась в комнату, чтобы стереть послание с зеркала, прежде чем Габриэль зайдет в номер. Я стерла его наполовину, когда раздался стук и голос Габриэля: – Кассандра? – Секундочку! – в панике крикнула я. – Я в ванной! Стремительно протерев зеркало, я сунула окровавленное полотенце в шкафчик под раковиной в ванной комнате, метнулась к двери и открыла, загородив собой проход. Габриэль стоял на пороге с взволнованным лицом: – Всё в порядке? Ты выглядишь испуганной. – Прихожу в себя, – ответила я. – Ладно. Мне позвонили из участка. Там идет совещание по поводу последних событий. Танцоры. Возможно, очередное нападение. Наши криминалисты обсуждают, что это: токсин от какого-то химического оружия или общий психоз. – Думаешь, очередная террористическая атака фейри, как и взрывы? – Такое происходит не в первый раз. Страсбург, пятнадцатый век. Танцевальная чума унесла сотни жизней. Тогда в этом обвинили фейри. Я кивнула, припоминая: мы изучали это в курсе аномальной психологии. – Современная наука приписывает это общему психозу – folie à plusieurs, «безумию многих» – или галлюциногенным грибам. Та же самая дерьмовая теория спорыньи[27], которая, как считается, объясняет процессы над салемскими ведьмами[28]. – И дебаты продолжаются… У тебя нет версий, какова цель всего этого? Я покачала головой. – Чтобы вселить ужас. Думаю, кто-то питается им. Кто-то, кроме меня. Детектив медленно кивнул, задумавшись: – Ладно. Мне пора. Держи меня в курсе, когда похитительница снова выйдет на связь, хорошо? – Конечно, – солгала я. – Если понадоблюсь, позвони на ресепшн и попроси соединить с моим номером. Как только смогу, куплю новый мобильник. Габриэль кивнул, изучая меня своими карими глазами, а потом, к моему удивлению, заключил в теплые объятия. Я прислонилась к нему, вдыхая его свежий запах и слушая стук его сердца. – Ты не виновата, – шепнул он. – Знаю. Бросив на меня последний взгляд, Габриэль повернулся и ушел, а я смотрела, как он идет по коридору к лифту. Слеза скатилась по щеке, я вытерла ее и вернулась в номер. Огляделась: чистые белые стены, огромное белое пуховое одеяло. Взгляд скользнул по бумаге, на которую я записала послание. Расплавленная ярость жгла вены, подпитывая разум и распаляя желание отомстить. И вместе с этой закипающей яростью в голове начал зарождаться план. Но мне понадобится больше времени, а значит, придется выполнить следующее задание. А Габриэль ни за что на свете на это не согласится.