Глава 23

Цээрушники почти догнали меня у паба «Грязный Дик», который могли бы назвать и получше[34]. Я вбежала в старый паб с деревянными стенами и бросилась в туалет. Отыскала женскую уборную и открыла дверь пошире, но заходить не стала, а вместо этого тихонько прошмыгнула в мужскую. У писсуара с сосредоточенным видом стоял тучный мужчина. При виде меня он вытаращил глаза и повернулся боком, стараясь прикрыться. Не обращая на него внимания, я нырнула в крайнюю кабинку, заперлась и сняла крышку с бачка унитаза. Хорошо. Герметичный пластиковый пакет, который я оставила в бачке полчаса назад, по-прежнему плавал в воде. Я выудила его, бросила на крышку унитаза, расстегнула молнию и достала красную майку и черный парик. Потом сняла футболку и переоделась в красную майку. Резинкой для волос, намотанной на запястье, быстро собрала волосы в пучок, натянула парик и в довершение нацепила темные очки. Кассандра Лидделл, мастер маскировки. Юбку я не сменила, но она не ничем не примечательная – обычная черная мини-юбка. Я сунула футболку в пакет, вернула в бачок и закрыла крышку. Потом вышла из туалета и прокралась мимо бара. Один из цээрушников спорил с барменом, двух других я не увидела. Руководи я погоней, один искал бы меня в уборной, а второй – на кухне. Я выскользнула в парадную дверь наружу и облегченно вздохнула. Прошла ярдов тридцать вниз по улице и оставила мобильник на газетной стойке возле метро. К сожалению, в этом районе не было урн – последствия взрывов, устроенных ИРА[35] много лет назад. Я быстро прошла мимо женщины в костюме, чье тело только начинало дергаться – первые признаки мании, – и в горле у меня встал ком. Дальше будет только хуже – больше жертв, больше террора. Одна мысль не давала мне покоя, и я замедлила шаг, обдумывая ее. Кое-что в словах мэра привлекло мое внимание. Взрывы, наводнения, чума, вороны… Наводнения? В новостях по телевизору тоже сказали, что Темза вышла из берегов. Я вернулась к стойке у метро, вытащила из-под оставленного телефона экземпляр бесплатной газеты и просмотрела статьи. Самая большая была о танцевальной мании. А ниже – заметка о возможной террористической атаке на барьер Темзы[36], вызвавшей наводнение. Я пробежала глазами заметку, и ужас сковал меня изнутри. В заметке говорилось про водяные столбы, необъяснимые волны и странные всплески речной воды. Грендель. Я не была уверена до конца, но интуиция подсказывала: это он. Я только что украла у него Люси, и сегодня Темза вышла из берегов. Грендель наказывал лондонцев, дав волю своему гневу. И это моя вина. Я скомкала газету и поспешила прочь. Все внутри меня переворачивалось. Нет. Это бессмысленно. Грендель знает, что я пикси и что мне помогал фейри – Роан. Мы не люди. Так зачем ему мстить людям? Взрывы, наводнения, чума, вороны… Затолкав скомканную газету в сумку, я пошла дальше. Углубляясь в самые старые районы города, чувствовала, как страх накатывает волнами. Он пульсировал во мне, наполняя силой. Кто-то действует по плану, стараясь посеять панику. Точно так же, как Рикс, только в бóльших масштабах. И этот кто-то использует меня. Грендель затопил Лондон не из ярости, а потому что кто-то ему приказал. Тот, кто владеет самым дорогим ему предметом. Костью. Кем бы ни была похитительница, она действует по плану. Наводнение Гренделя вызвало панику, как и танцевальная мания. Исчезновение воронов сеет в городе хаос – ну как же, покушение на древний символ, в котором ЛАО обвинила иммигрантов… Больше хаоса, больше ужаса – и больше силы для пиявок страха вроде меня. И вчерашний кабан – король Эбор… Роан сказал, что он – ключ к сохранению мира со Старшими фейри. Но похитительница не хочет мира. Ее задания были личными, мстительными, исполненными ненависти. А еще они служили определенной цели. Похитительница Скарлетт ответственна за взрывы и танцевальную чуму. Я так погрузилась в мысли, что едва не пропустила четвертое послание. Протяжные вздохи и крики наконец-то дошли до меня, и я заморгала, оглядываясь по сторонам. Молодая женщина указывала влево – на витрину магазина, где одно за другим проступали слова, написанные прежним корявым почерком. Я так долго ждала этого момента, но когда он наступил, то застал меня врасплох. Я едва не пропустила его. Порывшись в сумке, я бросилась к витрине и лихорадочно взмахнула сканером как раз в ту секунду, когда на стекле появилось последнее слово. Устройство тихо пискнуло, и я выдохнула. Попалась, сучка. Теперь у меня два отсканированных образца. Если я правильно поняла, их достаточно, чтобы установить местонахождение Скарлетт. Только после этого я сосредоточилась на послании. В Гилдхолл, в Гилдхолл, кого встретишь – убей поскорей, Три пятнадцать, три пятнадцать, Скарлетт станет моей. Я проверила время. У меня есть двадцать минут. И я побежала. * * *Если б меня не подпитывал страх, царивший на улицах, я никогда не добралась бы до Гилдхолла вовремя. Но непреодолимый ужас лондонцев пронзал меня насквозь. Я промчалась мимо дюжины людей, охваченных танцевальной манией. Их тела беспомощно дергались, мышцы сокращались. Я ощущала их страх. И для пиявки страха вроде меня это был настоящий праздник. Я бежала быстро, почти не чувствуя ни боли в легких, ни учащенного биения сердца. Я знала: просто нужно выполнить последнее задание. Как только я выполню его, смогу использовать сканер и разыщу Скарлетт. И покончу с этим раз и навсегда. Размахивая руками, прерывисто дыша, я пыталась представить, с каким существом меня столкнет похитительница. С чудовищем из Хоквудского леса? Может, драконом? Железный нож зашипел в предвкушении, воодушевленный моей нарастающей боевой яростью. Что бы меня ни ждало, я должна справиться. У меня есть заряженный пистолет, полный железных пуль, и я не стану сдерживаться. Я заглянула в окно на входе в Гилдхолл в поисках охранника. Справа находился сканер багажа – как в аэропортах, – но сегодня никто не охранял вход. Похоже, похитительница обо всем позаботилась. Я открыла дверь, с колотящимся сердцем прошла по каменным плитам через пустынный вестибюль и распахнула арочные деревянные двери в высокий средневековый зал. Дрожь благоговения пробежала по спине: надо мной, словно ребра, изгибался сводчатый потолок, под ногами стелился кроваво-красный ковер, сквозь высокие оконные витражи лился солнечный свет. Вот помост, на котором короли и королевы когда-то вершили суд над изуродованными телами еретиков и предателей. И никого. Ни ревущего монстра, ни Старших фейри. Только мой страх, призраком витающий вокруг, отчего сердце колотилось, как боевой барабан. Я повернулась кругом в поисках противника – и мир замерцал. Высокие стены цвета слоновой кости и витражи исчезли, уступив место дубам и высокой траве, которая щекотала лодыжки и шелестела на ветру. Солнечный свет струился вниз сквозь дубовые ветви янтарными пятнами, танцующими на траве. Чирикала галка, пели лесные жаворонки. На поляне справа от меня в безмятежном озере отражалось синее небо. Безмятежность водной глади нарушали только алые водяные лилии, похожие на капли крови. Я резко обернулась. Пока я оглядывала местность, голос в глубине сознания шепнул: Триновантум. Я вдохнула влажный воздух, насыщенный ароматами мха и дуба… Почти так же пахло от Роана. Я почти представила его золотистую кожу, мускулистое тело, совершенные губы. Его пронзительные зеленые глаза, похожие на осколки изумруда. Он слишком красив, чтобы жить, и я хотела уничтожить его, вгрызться в его плоть. Природа убивает красоту, и я поступлю так же. Я заморгала, пытаясь привести мысли в порядок. О чем я думаю, черт побери? Сознание, такое сосредоточенное и ясное еще минуту назад, вдруг стало путаться, по телу разлилось странное тепло. Я стащила парик, швырнула на землю и стянула резинку с волос, давая голове подышать. Волосы рассыпались по плечам. Новое ощущение пронзило ребра, заставляя руки и ноги дрожать, – боевая ярость. Хотелось ощутить жар крови, стекающей по рукам. Хотелось слизывать ее с пальцев. Я вытащила нож, и его гнев просочился в меня – заразительный, отравляющий. Мне нужно вонзать этот изогнутый клинок в сердца врагов. За зарослями болиголова слева зашумели деревья, и я присела на корточки, занеся нож над головой, готовая убивать. Сердце пропустило удар, когда оттуда появилась высокая золотистая фигура – навстречу, сжимая меч, шел Роан. Я медленно выпрямилась, крепче стиснув рукоять ножа, руки дрожали. – Роан, – выдавила я, чувствуя странное желание искромсать ножом его идеальное лицо, сама не понимая, почему. – Что ты здесь делаешь? – Я стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки. Под его глазами легли тени, но во взгляде было что-то еще. Тревога. – Элрин похитили. – Посадили в тюрьму? Верховный Король снова ее арестовал? Однажды мы уже освободили ее. Не уверена, что получится во второй раз. – Нет. – Он напрягся всем телом, тугие жилистые мышцы сжались, как у змеи, готовой напасть на жертву. – Думаю, это та же фейри, которая забрала твою подругу. Она забрала Элрин. И оставила мне записку на зеркале. Кровью. Костлявые пальцы ужаса крепче сжали мне сердце. – Что в записке? – Что я должен прийти сюда и убить любого, кого встречу, если хочу, чтобы Элрин осталась в живых. Нет. Я с трудом сглотнула ком в горле. Меня словно ударили под дых, когда до меня дошло. Я направила на Роана нож: – В моем послании то же самое. Роан широко раскрыл глаза, и я увидела: он понял. Похитительница хочет, чтобы мы сделали выбор между нашими друзьями и друг другом. Его челюсть напряглась. – Я предупреждал, что ты вляпаешься по уши. Ты должна была сделать, как я сказал. Прийти на Совет, а потом навсегда покинуть Лондон. Тебе не выжить среди фейри. Тебе здесь не место, ты не можешь себя защитить. – Да неужели? Потому что прямо сейчас я чувствую, что могу перебить целую армию. – Жажда крови по-прежнему бушевала в теле, и мне пришлось бороться с желанием метнуть нож в грудь Роана. Ладони взмокли от пота. – Я не могу ясно мыслить. Со мной что-то не так. На челюсти Роана дрогнул мускул. Не сводя с меня зеленых глаз, он показал на озеро, где на поверхности плавали красные лилии. – Видишь те цветы? Мы у Озера Крови. Сердце снова заколотилось о ребра. – И что это значит? Оно не похоже на кровь. Пальцы Роана крепче сжали рукоять меча. – Дело не в озере. Дело в лилиях. Они провоцируют фейри отдаться низменным инстинктам. Ноги дрожали, тело отчаянно рвалось в атаку. Но мне ни за что на свете не одолеть Роана в бою. Я видела, как он дрался. Хоть у меня и пистолет, Роан, скорее всего, обезоружит меня за долю секунды. Но даже если б я могла убить его, я этого не хотела. Похитительница наблюдает за мной. Она знает, что Роан помог мне добыть кость у Гренделя. И она поставила нас в безвыходную ситуацию – выбирать между убийством друг друга и спасением жизни самых близких друзей. Я заскрежетала зубами. Я не позволю управлять мной таким образом. Нужно найти выход, чтобы не прикончить друг друга – если, конечно, Озеро Крови не возьмет над нами верх. Но Роан так потрясающе пах, что мне захотелось проглотить его целиком… Нет. Я пыталась пробиться сквозь злобный туман, окутавший сознание, к чему-то ясному и логичному. Я что-то знала о своей мучительнице. Что-то важное… Я глубоко вздохнула. – Она использует зеркальную магию для слежки за нами. – Я не видела вокруг никаких зеркал, но озеро под лилиями было абсолютно спокойным. Идеальное отражение. Боевая ярость пронзила нервные окончания, зубы застучали. – Мы можем притвориться, что сражаемся. – И притвориться, что умираем? – поинтересовался Роан. – Ну, можно пойти сражаться в лес и… – Видение кровавой бойни заплясало в голове: железный нож вонзается в грудь Роана, моя рука на его горле, он впивается в меня взглядом зеленых глаз, испуская последний вздох. Я тряхнула головой, отгоняя такие мысли. О чем это я? – Можно притвориться… – Я не могу изобразить драку, – прервал Роан. – У кого бы ни была Элрин, он поймет, что это притворство. – Что ты имеешь в виду? – Когда сражаюсь, я меняюсь. Говорю же: ты не представляешь, какие мы на самом деле. Я вздрогнула. Раскрытие. Я видела мельком истинное обличье Роана в клубе фейри, и оно было ужасно. – А ты не можешь просто… измениться? – Это не в моей власти. И если б я раскрылся до конца, то наверняка убил тебя. – Его мускулы напряглись, костяшки пальцев на рукояти побелели, словно он цеплялся за остатки разума. Похоже, ему потребовалось сделать над собой большое усилие, чтобы вложить меч в ножны. Огненная ярость разлилась по моим венам. Похитительница знала, что просто приказать нам драться недостаточно. Ей нужно склонить чашу весов, подтолкнуть нас к краю пропасти, чтобы получилась настоящая бойня. – Я… кажется, я знаю, как найти Элрин и Скарлетт, – медленно произнесла я. – По крайней мере… Знала. У меня был план. – Что ж, – отозвался Роан. – Но у нас только один выход. В отличие от меня, он говорил не медленно, а резко и зло. При всей внешней сдержанности Роан был клокочущим вулканом ярости и теперь грозил извергнуться. – И какой же? Чего хочет похитительница? Избавиться от меня? Или от Роана? Я тоже ощутила, как внутри закипает ярость. Эта сука… Я хотела вырвать ее гребаное сердце, искупаться в ее крови. Проломить ее гребаную голову ее же собственными костями. Роан зарычал, его глаза вспыхнули янтарным светом. Он почувствовал мою ярость. Здесь, у Озера Крови, она подпитывала его собственный гнев, и ничто не могло его остановить. – Нам нужно найти эту женщину и вырвать у нее все органы, – в его голосе зазвучала сталь. – Правильно. – Во мне пылала боевая ярость, зубы скрежетали. – Но я понятия не имею, где она. – Я стиснула зубы, чтобы они перестали стучать как бешеные. – Нельзя позволить ей победить. Ты нужен Элрин, Роан, и мы должны сосредоточиться. В воздухе повеяло холодом, глаза Роана вспыхнули золотом. Моя свободная рука скользнула в сумку, пальцы коснулись пистолета. Почему-то я знала: если повернусь к нему спиной, он немедленно раскроется. – Нужно выбираться отсюда. – Я отступила на шаг. На макушке Роана выросли рога цвета слоновой кости, и во мне все сжалось, когда он придвинулся ближе. Его руки, увитые толстыми жилами мышц, напряглись. – Тебе не убежать от охотника, Кассандра. Не поворачивайся ко мне спиной. Когда ты бежишь, то выглядишь как добыча. И никогда не направляй на меня железное оружие, потому что умрешь. Я – Смерть, и я уничтожу тебя. – Роан! – заорала я. – Очнись! Он опустил веки и сделал глубокий вдох. Через мгновение открыл глаза, и они снова стали зелеными. Я вздохнула с облегчением, пытаясь ясно мыслить, несмотря на полный разгром в собственной голове. – Мы не хотим, чтобы кто-то из наших друзей погиб. – Ярость, казалось, воспламеняет мое тело. – Нам нужно найти чудовище, которое это творит, и вырвать ее гнилой хребет… Я прервалась на полуслове, уставившись на озеро. Под ясным синим небом оно замерцало, и на поверхности стало проступать изображение. Похитительница что-то показывала нам, и от масштабности этого у меня перехватило дыхание. Я бы никогда не смогла управлять таким огромным отражением, и от ее силы по моей спине пробежала дрожь страха. – Роан. Пора идти. Я не хочу… Роан? Он смотрел на озеро широко раскрытыми глазами. Воздух стал разреженным. Я проследила за взглядом Роана до изображения на озерной глади. Это была пара медных крыльев бабочки, оторванных от основания. Они валялись в грязи, разорванные и окровавленные. Из них торчали окровавленные осколки костей, похожие на отрубленные пальцы. Нет… это не крылья бабочки. Это крылья, вырванные у фейри. Зачем она показывает нам это? Изображение снова замерцало, и на водной поверхности появился окровавленный темно-ржавый нож – похоже, железный. – Роан, – позвала я дрожащим голосом. Он повернулся ко мне, и ужас пронзил мой череп. Роан уставился на меня глазами цвета огненной лавы, варварские татуировки отливали медью. Бело-золотистые волосы падали на плечи, рога сверкали на солнце. Пальцы заканчивались белыми когтями, уши вытянулись и заострились. Он зарычал, обнажив длинные клыки. Вокруг него словно сгустились тени, и я вся сжалась. Роан полностью сбросил маскирующие чары – первобытный хищник. А я – его жертва. При виде его необузданной животной ярости меня объял настолько сильный ужас, что я позабыла собственное имя.