Глава 28
Усталость накатила, как скорый поезд, и несколько минут я продремала в машине. Меня разбудило нежное прикосновение Роана: – Кассандра, мы на месте. Я выглянула в окно и, разумеется, ничего не увидела – только темную пустоту. – Нужно видеть, куда мы направляемся, – сказала я. – Вы можете накрыть тенями не всё подряд, а только отражающие поверхности? Со стороны Друстена раздалось хлопанье крыльев. Наконец он ответил: –Я не знаю, где они. Я глубоко вздохнула. – Просто накройте все отражающие поверхности. Все окна, любые лужи, зеркала… –Я не знаю, что такое «отражающие». Я знаю только тени. – Ладно, – я стиснула зубы. – Тогда придется позволить ей увидеть нас. И действовать быстро. Свист крыльев, ощущение прикосновения перьев к моей щеке. –Хорошо. Я разгоню тьму. Ко мне медленно возвращались цвета, вокруг проступили дома. Я чуть не заплакала от облегчения при виде уличных фонарей, заливающих желтым светом широкие тротуары. Оказывается, мир за пределами «Порше» по-прежнему существовал. По обе стороны дороги выстроились здания: одни кирпичные, приземистые, другие четырехэтажные, с красочными витринами магазинов на первых этажах. Справа от нас возвышался трехэтажный особняк из кирпича с кованой оградой, увитой виноградными лозами. Интересно. Хотя я не знала, он ли нам нужен. – Так, – сказал Моркант. – Какое здание? Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Это может быть любой дом. Как узнать? И тут у меня возникла идея. Я взглянула в боковое зеркало, позволила разуму соединиться с его поверхностью и поискала другие отражения вокруг. В каждом здании были десятки отражений. Зеркала, окна, серебряные столовые приборы – они повсюду… Кроме одного дома. Сиофра контролировала там все отражения. Значит, тот самый дом. – Вон тот, – я указала на особняк за заросшей оградой. В нем было двадцать больших окон. Я не почувствовала ни одно из них, пока искала отражения. – Мальплаке-хаус, – пробормотал Моркант. – Знакомое местечко… – Они там, – сказала я. – Наверное, лучше проникнуть туда во тьме. Забрать Элрин и Скарлетт и… – Нет, – отрезал Роан. – Хватит прятаться. – Но… Он открыл дверцу автомобиля. – Одетта, ты не могла бы передать им, что мы здесь? Одетта кивнула, ее губы изогнулись в загадочной улыбке. Когда она вышла из машины, у меня внутри все сжалось. – Кто-нибудь просветит меня, в чем дело? – поинтересовалась я. Никто не удосужился ответить. Одетта выскользнула из машины на тротуар. В следующее мгновение я выскочила наружу вслед за Друстеном. Одетта прошла через калитку, петли заскрипели. Что происходит? Одетта молча зашла во двор и раскинула руки. Я проследовала за ней по замшелым камням. Растения змеились по забору и кирпичным стенам вокруг нас, устрашающе шелестя: природа будто пыталась отвоевать свою территорию. Когда Одетта вскинула руки, сквозь виноградные лозы и древесные ветви пронесся ветер. Сначала он дул тихо, затем стал свистеть и выть; его порывы чуть не сбили меня с ног. Зеленый плащ Одетты развевался на ветру, огненные волосы вздымались, словно языки пламени, лижущие воздух вокруг ее головы. А потом она закричала. Крик Одетты завибрировал в моих ребрах, позвоночнике, зубах и конечностях. Я в ужасе зажала уши, но тщетно: звук проникал сквозь пальцы. Окна вокруг разлетались вдребезги, ее голос разбивал стекла. Казалось, крик продолжался целую вечность, пока наконец не стих. Ветер улегся, и я перевела дух. Дверь особняка по другую сторону ограды распахнулась, и появились четверо крупных вооруженных мужчин. Выражение их лиц было каким-то отсутствующим и слегка растерянным. Один из них заметил нас и вскинул пистолет. Не успел он спустить курок, как Моркант поднял руку. Ярко-оранжевая молния вырвалась из его ладони и угодила охраннику в грудь. Мужчину мгновенно охватило пламя. Моркант тем временем выпускал новые оранжевые молнии в других охранников. Один из мужчин попытался спрятаться, но рядом с ним вырос Роан с мечом в руке. Его рога сверкали в лунном свете. Он опустил меч, и голова охранника упала на пол. Кровь хлынула потоком. Все четверо охранников погибли в считаные секунды. Похоже, Роан и его друзья действительно не нуждались в моих предупреждениях. Одетта повернулась ко мне, ее плащ развевался на ветру. – Готово, – промурлыкала она и вытянула руку, в которой у меня на глазах материализовалась сверкающая белая коса. Роан, сжимая меч, поднялся по ступенькам. Он обернулся ко мне, его глаза сверкали золотом. – Оставайся здесь. Тебе это не по зубам. Черта с два. Роан уже собирался выбить дверь, когда грохот выстрелов заставил меня инстинктивно забиться в угол лестницы. – Оружие! Железные пули! – в панике крикнула я. Я не знала наверняка, но догадывалась, что Сиофра снабдила своих охранников оружием, способным навредить фейри. Съежившись в замшелом углу, я подняла глаза и заметила вспышки в окнах дома: оттуда кто-то стрелял. Я насчитала по меньшей мере три окна со стрелками, огляделась и увидела, что Роан и Моркант затаились в укрытии. Одетта не потрудилась спрятаться, а когда пули попадали в ее тело, почему-то оставалась невредимой. Из тела Друстена появились тени, заклубились вокруг нас и протянули к дому темные щупальца. Из-за кирпичных стен донеслись вопли ужаса. Через окна я увидела, как тени Друстена проникают в комнаты, ослепляя охранников, лишая их рассудка. Одетта издала новый жуткий вопль, и я содрогнулась. Сочетание этих теней и криков Одетты кого угодно сведет с ума. Роан встал, пинком распахнул дверь и, нырнув в тени, снова обернулся и взглянул на меня: – Посиди в машине. Он проскользнул в дом, Моркант – следом. Я ни за что не оставлю Скарлетт там. Выругавшись, я ринулась за ними вверх по ступенькам, на ходу доставая из сумки «Узи» и перекидывая их ремни через плечо. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я скользнула в темноту. Друстен, кажется, уже убирал свои тени из дома, когда я вошла в открытую дверь. Где-то далеко внутри я услышал рев Роана и крик еще одного мужчины. Оранжевые молнии Морканта вспыхнули в темноте. Они осветили обветшалый коридор, увешанный картинами, и я мельком увидела бросившуюся на меня фигуру: мужчину с большими крыльями, как у летучей мыши. У него был огромный меч, глаза сверкали белым светом. Я подняла «Узи», спустила курок и почувствовала отдачу – половина железных пуль вошла в грудь существа. Мужчина с воплем привалился спиной к стене. Его тело замерло неподвижно, глаза остались широко открыты. На стене висели головы животных и странные лесные пейзажи. Я прошла дальше, в столовую. Повсюду – на зеленых стенах и потертом ковре – кровавые брызги и полдюжины трупов на полу. В камине валялась чья-то голова, заливая кровью очаг. Роан замахивался мечом на чернобородого фейри, который отбивал атаки дубиной. Ледяная дрожь ужаса пробежала по спине, когда я уставилась на кровавую бойню вокруг: обезглавленное тело привалилось к подножью мраморной статуи; еще одно в другом конце комнаты забрызгало кровью по дуге высокое окно. Роан убил всех этих фейри – и, похоже, меньше чем за тридцать секунд. Морканта нигде не было, но его оранжевые вспышки по-прежнему мелькали в дверном проеме, воздух пропитался запахом горящей плоти. Мы здесь меньше минуты и уже устроили настоящую кровавую бойню. Но где же Сиофра? И, что гораздо важнее, где моя лучшая подруга? Мимо проскользнула Одетта. Ее тело, казалось, плыло на призрачном ветру, а огненные волосы скользили вокруг головы словно клубок змей. Я стиснула «Узи»: в комнату с ревом ворвалась восьмифутовая туша. Одетта взмахнула косой, и та, оставляя за собой мерцающую серебристую дорожку, рассекла тушу надвое, как раскаленный нож – масло. Нельзя терять ни минуты. В любой момент кто-нибудь из охранников сообразит, что у них есть пленницы, которых можно использовать в качестве заложниц. Я шмыгнула в одну из открытых дверей в поисках Скарлетт. Я добралась до лестничного пролета, когда из-за угла появилась красноглазая женщина, едва не обезглавившая меня изогнутым мечом. Я пригнулась в последнюю секунду, лезвие просвистело над головой. Я торопливо направила на нее «Узи» и спустила курок, стреляя почти наугад – отдача мешала прицелиться. Женщина пригнулась, и пули разнесли в клочья картины на стене, пробив оштукатуренные стены. Треск пулеметной очереди внезапно прекратился: магазин опустел. Фейри зашипела, стиснув меч. Я отшвырнула разряженный «Узи», схватила второй, подняла и трижды выстрелила в женщину. На этот раз все три пули угодили в цель. Она отшатнулась, выпучила красные глаза и выронила меч. Рядом со мной возник Роан. – Ты должна была ждать снаружи, – прорычал он. У меня не было времени спорить. – Как скажешь. – Не обращая на него внимания, я взбежала по скрипучей деревянной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Тем временем наверху появились два охранника. Они подняли стволы, я выпустила из «Узи» очередь, они пригнулись. Роан взлетел мимо меня вверх по ступенькам и замахнулся мечом. Я сняла палец со спуска, чтобы не попасть в него. Роан добрался до вершины лестницы, его меч прочертил в воздухе крутую дугу, разбрызгивая алые кровавые капли. Затем он повернулся ко мне. Его лицо было забрызгано кровью, глаза светились золотистым, на голове выросла пара оленьих рогов. Он раскрылся не полностью, но внутри у меня все сжалось. Голова одного из охранников скатилась вниз по лестнице, оставляя кровавый след. В коридоре с темными стенами мы с Роаном держались вместе. Он пинками открывал все двери подряд и осматривал комнаты. Снизу доносились крики ужаса: Моркант, Одетта и Друстен уничтожали всех на своем пути. Я вздрогнула, мельком заметив дальше по коридору пыльную стеклянную витрину с человеческими черепами, выставленными напоказ как произведения искусства. Роан пинком распахнул четвертую дверь, за которой оказалась темная, уже знакомая комната – та самая, где я видела Скарлетт через отражение. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела Скарлетт и Элрин, лежащих на полу со связанным за спиной руками. Их одежда была изорвана в клочья. – Скарлетт! – с облегчением выдохнула я и бросилась к подруге, судорожно дергая веревку. И вздрогнула при виде ее заклейменной спины с изображением черепа под водой. Глаза Элрин были закрыты, но Скарлетт вытянула шею, чтобы встретиться со мной взглядом. На ее лице промелькнул страх, сменившийся облегчением. – Касс, – прохрипела она. – Как мило, что ты заглянула… У нас была пижамная вечеринка, но с Элрин не особо повеселишься. Это была единственная острота, на которую Скарлетт оказалась способна, прежде чем разрыдаться. Я отчаянно дергала веревку. У меня не было ничего острого, кроме ножа Рикса, и я не хотела касаться его прóклятым лезвием кожи Скарлетт. Роан приподнял тело Элрин одной рукой. – Роан! – крикнула я. – Меч! Он бросил клинок, со звоном упавший на пол рядом со мной. Тот оказался таким тяжелым – фунтов шестьдесят, – что я едва смогла его поднять. И все же мне удалось перерезать веревку. Скарлетт села, потирая запястья. Я никогда не видела ее такой бледной. Молочная кожа резко контрастировала с синяками, покрывавшими лицо. – Идти можешь? – спросила я. – Наверное, да. Я помогла ей встать, Скарлетт привалилась ко мне. Она вся словно горела и была мокрой от пота. Я слышала, как она задыхается. Сердце разрывалось при виде ее избитого лица, окровавленной ноги, грубой культи на месте пальца. А потом я содрогнулась, увидев багровые полосы, которые поднимались по ее босой ноге от отрубленного пальца. Заражение. – Тебе нужно в больницу, – сказала я. – Черт возьми, – пробормотала она, прижимаясь ко мне. – Похоже, у меня заражение крови. Сепсис. И ребра сломаны. Ярость кипела в моих венах. Из-за заражения крови Скарлетт может умереть от сердечного приступа. – Ничего, – подбодрила я, изо всех сил стараясь не выронить меч Роана, а другой рукой поддерживать Скарлетт. – Идем. Мы медленно вышли из комнаты. В доме воцарилась тишина, хотя, когда мы добрались до лестницы, раздался крик боли. Скарлетт напряглась: – Кому-то больно. – Не нам, – мрачно констатировала я. Мы спустились по лестнице, Скарлетт вздрагивала от боли на каждом шагу. Когда мы добрались вниз, она распахнула глаза, оглядывая сцену кровавой бойни в столовой, брызги крови на стенах… – Господи, – вздохнула она. – Что здесь случилось, черт возьми? – Спасательная операция немного вышла из-под контроля, – пробормотала я, пока мы ковыляли к выходу. Кровь пропитала деревянные полы, сделав их скользкими. Как только эта ночь закончится, выброшу свою обувь. Снаружи я обнаружила стоящих в заросшем саду Роана, Друстена и Одетту. Роан нежно держал Элрин на руках, баюкая ее. Меня пронзил укол ревности, но я подавила его. Элрин очнулась, ее трясло, глаза смотрели в пустоту. – Кто твои друзья, Касс? – резко спросила Скарлетт. – Те, кто только что вытащил тебя оттуда. Что с Моркантом? – спросила я Роана. – Он… – Моркант позаботится об одной последней детали, – ответил Роан. – Детали? Одетта накинула капюшон на свои яркие волосы: – Люди не замечают нас. Но в этом доме пара дюжин мертвых фейри. – И что именно… – начала я. Раздался внезапный свист, и оранжевые и желтые языки пламени лизнули нижние окна. Я в ужасе наблюдала, как огонь пожирает дом. – Но там могут быть раненые! – Уже нет, – прозвучал в голове голос Друстена. – Черт возьми! – завопила я. – Огонь может перекинуться на другие дома! Там люди живут! Через несколько секунд в дверях появился Моркант, его одежда была объята пламенем. Он как ни в чем не бывало спускался по лестнице, водя руками по телу и гася огонь так спокойно, словно вытирал пыль. Вдалеке завыли сирены. – Человеческие пожарные скоро будут здесь. – Похоже, Роан единственный подумал о людях, живущих по соседству. Моркант кивнул на свою машину: – Нам пора ехать. * * *Теперь Скарлетт сидела впереди рядом с Моркантом, а Элрин устроилась на коленях у Роана сзади. Одетта и Друстен исчезли во тьме – в прямом смысле: Друстен вызвал облако теней, и они просто испарились, пропали из виду. Я взглянула на Элрин, свернувшуюся калачиком на коленях у Роана, и подавила ревность. Да что со мной не так, черт возьми? Я не девушка Роана. И в любом случае мне нужно убить психованную сучку-психопатку и как можно быстрее доставить Скарлетт в больницу. Подруга повернулась ко мне, и я вздрогнула при виде ее разбитого лица: под глазом синяк, губа распухла. Скарлетт дышала коротко и судорожно, с тихим присвистом. Она облизала губы и с трудом сглотнула ком в горле, пытаясь собраться с силами, чтобы заговорить: – Что я пропустила, пока была в плену? Какие новости? Вряд ли стóит рассказывать ей все прямо сейчас, когда она на пороге смерти. Но раз мы едем в больницу, Скарлетт в любом случае узнает о лондонском хаосе. – Думаю, террористка, взорвавшая Лондон, – та самая женщина, которая тебя похитила. И еще она устроила наводнения. А еще Страсбург, тысяча пятьсот восемнадцатый год – тебе это о чем-то говорит? Скарлетт вытаращила глаза и тут же поморщилась. – Мать твою. Танцевальная чума… – прохрипела она. – Сколько жертв? Я покачала головой: – Сейчас даже не знаю. Цифры продолжают расти, я не успеваю следить за новостями. Моркант ехал медленно – с большим запасом до превышения скорости. Я боролась с желанием крикнуть ему поторопиться. Поскольку нас не скрывали тени, он не хотел привлекать ненужного внимания полиции. Лучше ехать медленно. Пока мы катили по Уайтчепел-роуд[40], я смотрела в окно, холодея при виде пустынных улиц. Судя по всему, еще несколько недель назад здесь между барами и ресторанами сновали целые толпы. Поездка до Королевского госпиталя Лондона заняла всего несколько минут. Больница – современное здание из ярко-синего стекла – возвышалось над соседними приземистыми викторианскими постройками. Моркант медленно подъехал к отделению неотложной помощи. Я помогла Скарлетт выбраться из машины, закрыла дверцу и бросила прощальный взгляд на Роана и Элрин. Не уверена, как именно Элрин вылечится, но, наверное, Роан не зря шептал что-то на языке фейри и гладил ее кожу. Я выбросила это из головы и приобняла Скарлетт за спину. У дверей приемного покоя две женщины средних лет вяло пританцовывали и подергивались, отчего воткнутые им в руки капельницы дребезжали. Не знаю, как они здесь оказались, но сам факт, что такие пациенты находятся снаружи, – дурной знак. – Вот как выглядит танцевальная чума, – пробормотала Скарлетт. – Думаю, мы еще и не такое увидим. Едва мы вошли, нас встретил хаос. У главного входа путь преградила целая толпа танцоров – одни уже получили хоть какое-то лечение в виде капельниц с физраствором, другие просто переминались с ноги на ногу вдоль бело-фиолетовых стен приемного покоя. Некоторые падали на стулья и стонали, сотрясаясь в конвульсиях. – Вот дерьмо… – Скарлетт споткнулась, и я обхватила ее крепче, практически неся на руках. – Вряд ли я сумею дойти до стойки регистрации. Я указала на белую скамейку прямо за нами: – Посидишь минутку? А я сбегаю тебя зарегистрировать. Со слабым стоном она опустилась на скамейку: – Я только на секундочку присяду и подойду к тебе. Если они увидят, как я выгляжу, то, может, врач придет быстрее… Я оглядела кишащую толпу. Все пространство было забито людьми, их тела непроизвольно дергались, кожа как воск, отвисшие челюсти, в глазах ужас. Пожилой мужчина со стоном раскачивался и шаркал ногами, его губы побелели. Кажется, только у одного человека в приемном покое не было признаков танцевальной чумы – у молодой женщины, которая зажимала грудь рукой. Ее блузка пропиталась кровью. Я не была до конца уверена, что отрезанный палец на ноге и клеймо на коже окажутся для врачей в приоритете. Наверное, мы здесь надолго. Я тяжело вздохнула: – Скарлетт… Я не смогу с тобой остаться, пока ты не поговоришь со своими парнями из ЦРУ. Она наморщила лоб: – Ты о чем? – Они считают, что я как-то замешана в твоем похищении. Ее губы были бледными. – Агент ФБР замешана в похищении? Какому идиоту такое пришло в голову? – Фултону. Она облизала губы, изо всех сил стараясь не закрывать глаза: – Вот придурок… – Скарлетт, – я опять тяжело вздохнула. – У него была веская причина подозревать меня. Подруга захлопала глазами, ее щеки порозовели от высокой температуры. – Что за причина? О чем ты? Не понимаю. – Ее язык начал заплетаться. Сердце заколотилось о ребра. Я не должна бояться рассказать лучшей подруге правду. Нужно, чтобы она доверяла мне, но и я должна ей доверять. Нужно быть уверенной, что она не сдаст меня немедленно. Хотя, честно говоря, я просто не представляла такой вариант. – Я фейри. Я наблюдала, как она крепче вцепилась в край скамьи, костяшки ее пальцев побелели. Скарлетт уставилась на меня в замешательстве – то ли из-за сепсиса, то ли из-за признания лучшей подруги, которая только что назвала себя монстром. Я проглотила ком в горле. – Я и сама не знала, пока не прилетела в Лондон. Я наполовину фейри, наполовину человек. Пикси. И я не злая. Клянусь, я никогда никому не причинила бы вреда… – Я растерянно запнулась на полуслове, мысли путались. Сейчас не время рассказывать про пиявок страха. Нужно отложить разговор до тех пор, когда Скарлетт уже не будет на грани жизни и смерти. Несколько секунд подруга просто смотрела на меня, моргая. Последние несколько дней ее пытала фейри, так что ее ненависть к моему виду только усилилась. – Ты идиотка… – Она вздрогнула, схватившись за грудь. – Я и так знаю, что ты не злая. За исключением тех случаев, когда еще не выпила первую чашку кофе. Тогда ты бываешь мерзкой сукой. Я издала полусмешок-полувсхлип и присела на корточки, чтобы обнять ее. Скарлетт зашипела от боли, когда мои руки коснулись ее спины, и я отшатнулась. – Прости! – Я смахнула со щеки слезу. – Ничего, переживу. – Нужно показать тебя врачу. Срочно. – Я наклонилась, помогая ей встать, и Скарлетт обняла меня за талию. – Я уже поблагодарила тебя за свое спасение? – спросила она. – Не надо благодарить. Ты бы сделала для меня то же самое. Скарлетт шаркала ногами рядом со мной, ее тело горело. – Кто те фейри, с которыми ты пришла? Там был тот красавчик из паба… И красотка… его подружка… – бессвязно бормотала она. Во мне вспыхнула ревность, но я отогнала ее подальше. – Не уверена, что Элрин его подружка… – Я глубоко вздохнула. Не хотелось торопить Скарлетт и выяснять подробности о ее мучительнице, но я должна узнать все возможное, прежде чем покину подругу. – Скарлетт, я знаю, тебе плохо, но это важно. Можешь описать женщину, которая тебя похитила? – Я видела ее мельком. – Мы добрались до стойки регистрации; Скарлетт наклонилась, привалившись к моей груди. – Примерно нашего возраста. Брюнетка, блестящие гладкие волосы, прямой нос. Густые брови. Рост пять-шесть футов. Лицо знакомое. Не уверена, где я ее раньше видела… – Подруга на минуту закрыла глаза, положив голову мне на плечо. – Я вспомню. – Спасибо. Разберемся с ней позже. – О, – Скарлетт открыла глаза. – Я слышала имя. Сиофра. И… – Она замялась. – Что? – поторопила я. Моя подруга моргнула, на ее лбу выступили капельки пота. – Она сказала… – Закрыла глаза, сосредоточиваясь. – Не звоните по мне в колокол, дорогой отец, дорогая мать, не надо попусту вздыхать[41]. Не знай я о пристрастии Сиофры к стихам, сочла бы это бессвязным бредом. – Это в ее духе. Женщина за стойкой регистрации хмуро взглянула на нас поверх очков. – Можете назвать свое имя? Облокотившись на стойку, Скарлетт повернулась ко мне: – Дальше я сама. А ты разберись с остальным. Позвони мне завтра. И не дай Фултону поймать тебя раньше. – Не дам. – Я вытащила поддельный полицейский жетон и изобразила британский акцент. – Ее нужно срочно показать врачу. Ее пытали, ее кровь отравлена, она умрет без немедленной помощи. Женщина кивнула мне: – Конечно. Прежде чем уйти, я подошла к одному из охранников – громадному мужчине, который едва помещался в форму – и снова продемонстрировала жетон. Эта штуковина оказалась чертовски кстати. – Полиция. Можно воспользоваться вашим телефоном? Совсем ненадолго, это срочно. Он что-то буркнул себе под нос, но достал телефон из кармана. Я выхватила его и по памяти набрала номер Габриэля. – Алло? – сразу отозвался детектив; его голос был хриплым, словно я его разбудила. – Это я. – Что на этот раз, Кассандра? Только, пожалуйста, не говори, что ты украла зверюшек из лондонского зоопарка или взорвала Биг-Бен. – Вообще-то у меня хорошие новости. Скарлетт в безопасности. Она в больнице в Уайтчепеле. А вороны находятся на складе под названием «Большой желтый склад индивидуального хранения в Кеннингтоне», у них есть запас хлеба и воды. Ячейка арендована на имя Эдгара Аллана По. С ними все должно быть в порядке. – Погоди. Плевать на птиц. Ты спасла Скарлетт? – Да. – Как? Кто ее похитил? – Чтобы найти ее, потребовались математика и… – Так. Я не могу рассказать ему о проникновении в ЦРУ. – В основном математика. – Математика? Это какая-то чертова бессмыслица, Кассандра. Кто ее похитил? Ты можешь сказать? Я нервно посмотрела на охранника. – Слушай, я сейчас не могу говорить. Я в больнице. Утром расскажу все, что смогу. Пока только скажу, что эту женщину зовут Сиофра и она держала Скарлетт в особняке в Уайтчепеле. Это… этого здания больше нет. – То есть улики уничтожены… Замечательно. Ты умеешь работать на месте преступления. – Пожалуйста, пообещай послать кого-нибудь за птицами. Не знаю, как долго они там продержатся. – Объясни толком, что значит «этого здания больше нет». Охранник уставился на меня. – Пожарные уже там. Уверена, всё под контролем. – Черт возьми… Слушай, Кассандра, тебе надо придумать, как все утрясти с ЦРУ. Они кого-то отправили на поиски тебя, и я не хочу снова им врать. Мне снились кошмары про оранжевые скафандры и пытки водой. И если ты разгуливаешь по Уайтчепелу, взрывая здания, я больше не собираюсь тебя покрывать. Особенно когда ты не оказываешь мне ответную любезность и ни о чем не рассказываешь. – Прости. – Это правда: я кое-что скрывала от него. И все же я не собиралась рассказывать ему про проникновение в ЦРУ. – Но чем больше я скажу, тем больше тебе придется врать. Будет лучше, если ты узнаешь не все. Для твоей же пользы. Детектив глубоко вздохнул: – Я рад, что Скарлетт в безопасности. Пожалуйста, просто скажи, что ты покончила со всем этим безумным дерьмом. – Сиофра все еще на свободе, Габриэль. – Ну, разумеется. И только ты можешь ее остановить, да?.. Завтра я хочу узнать больше подробностей. Ты должна предоставить полиции разобраться с этим. – Мне пора. – И, закончив разговор, я вернула телефон охраннику.