Глава 12. Юля

После неонового шумного Токио, в котором мы пробыли полтора дня, остров Якусима показался мне другой планетой. Здесь не было высоток и скоростных трасс, как в столице: только леса и горы, верхушки которых тонули в густых облаках.

Олег в первый же день притащил меня в местный экипировочный центр, и теперь я смешно смотрелась в яркой мембранной куртке, трекинговых ботинках и со спортивным рюкзаком за плечами.

Сам Романов даже в походной одежде умудрялся выглядеть как модель с обложки журнала про путешествия: подтянутый, широкоплечий, с уверенным взглядом хищника, который готов покорить эти джунгли.

— Ну что, Юль, ты готова к марш-броску? — Олег затянул лямки моего рюкзака, мимоходом шлепнув меня по ягодицам и заставив вспыхнуть. — Нам предстоит долгий путь. Идем смотреть на самое старое дерево на этой земле. Называется Дземон-суги. Ему несколько тысяч лет.

— Несколько тысяч?.. — выдохнула я, поправляя ему капюшон куртки. — Олег, мне даже представить страшно. Наш университет по сравнению с ним — просто секунда в истории.

— Вот и отлично, — он взял мою руку в свою и переплёл наши пальцы. — Забудь про универ уже, Фиалка. Сегодня у тебя есть только я и этот лес.

Наш путь начался рано утром. Мы шли по старой заброшенной железной дороге, рельсы которой давно поросли густым изумрудным мхом. Воздух был настолько чистым и густым от запаха хвои и влажной земли, что у меня поначалу кружилась голова.

Олег шел впереди, уверенно прокладывая дорогу. Каждый раз, когда тропа становилась круче, или нужно было перешагнуть через огромный скользкий корень, его горячая ладонь неизменно оказывалась рядом, намертво перехватывая мои пальцы или талию, и помогая мне пройти через препятствия. В этой его заботе не было ни кпли пафоса — только уверенная мужская сила, на которую я могла опереться без оглядки.

Через несколько часов подъема, когда усталость уже начала наваливаться на плечи, туман вокруг нас внезапно сгустился, превращая лес в декорации к древней сказке. И вдруг среди этой белой дымки выросло оно. То самое дерево.

Дземон-суги поражал своими масштабами: его огромный ствол, покрытый мхом и вековыми складками коры, уходил высоко в небо. От него веяло такой древностьюи мощью, что мы с Олегом синхронно остановились на смотровой площадке, не смея нарушить этот покой.

Вокруг не было ни души. Только мы двое, этот древний великан и звуки природы вокруг.

Я завороженно смотрела на вековые складки дерева, чувствуя себя песчинкой в огромной вселенной. Внезапно Олег крепко прижал меня к своей груди и укутывая в свои объятия от прохладного ветра. Его подбородок уткнулся в мою макушку.

— Знаешь, о чем я думаю, глядя на него? — непривычно серьезно спросил он.

— О чем?

— О том, что этот кедр стоял здесь, когда рождались и гибли империи. Он видел тысячи лет до нас, и будет стоять тысячи лет после, — Олег развернул меня в своих руках, заставляя заглянуть в его пронзительные глаза. Его взгляд был таким глубоким, что у меня перехватило дыхание. — И я хочу, Юль, чтобы наша с тобой история была такой же. Чтобы то, что началось между нами, пустило такие же глубокие корни на всю жизнь. Чтобы ничего не смогло нас сломать.

У меня защипало в носу от переизбытка чувств. В этот момент, посреди туманного леса Японии, Олег Романов окончательно забрал мою душу. И я поняла, что этот мужчина — моя судьба окончательно, бесповоротно и на вечные времена.

— Олег, — всхлипнула я, пряча лицо на его груди и впиваясь пальцами в его куртку. — Зачем ты это говоришь здесь? Я же сейчас расплачусь.

— Потому что здесь некому нас слушать, кроме него, — Олег приподнял мой подбородок и бережно, с невероятной нежностью поцеловал мои губы.

После многочасового марш-броска по мшистым тропам Якусимы тело приятно поднывало от усталости, а пальцы на ногах слегка покалывало от горной прохлады. Но стоило нашему такси притормозить у скрытого в бамбуковых зарослях отеля, как походные тяготы были забыты.

Наш отель казался вершиной японского уединенного люкса — укутанные туманом деревянные павильоны, тихий шепот горного ручья и абсолютная приватность. Нас встретили поклонами, выдали традиционные легкие кимоно и оставили наедине с нашим номером.

Главной жемчужиной номера, как мне ранее пояснил Олег, был индивидуальный онсэн — вырубленная прямо в скале чаша с термальной, минеральной водой, расположенная на открытой террасе.

Я вышла на террасу с онсэном уже в свободной хлопковой юкате, завязанной на талии широким поясом. Горный воздух после душного пара чаши показался бодрящим. Опустив руку в воду, я зажмурилась от удовольствия — вода была горячей, почти обжигающей.

Сзади послышался глухой стук раздвижной деревянной двери. Я обернулась.

Олег был в одном лишь распахнутом кимоно, наброшенном на крепкие плечи. Настоящий породистый хищник, вернувшийся с охоты в свое логово.

— Юль, погреемся? — его хриплый голос заставил меня сладко сжаться внутри.

Он подошел вплотную, по пути избавившись от кимоно. Его большие ладони легли мне на талию прямо поверх ткани: одним плавным движением Олег потянул за край моего пояса, и узел мгновенно ослаб.

Хлопок соскользнул с моих плеч к подножию каменных ступеней, оставляя меня абсолютно обнаженной в его руках.

Олег прерывисто вздохнул, его ладони собственнически скользнули вниз по моим бедрам, притягивая меня к своему горячему телу. Первым в воду ступил Олег: он осторожно спустился на две каменные гладкие ступени, а затем намертво перехватил меня за талию и под ягодицы, помогая спуститься следом, чтобы я не поскользнулась на влажном камне.

Обжигающая термальная вода приняла нас в свои объятия и Олег усадил меня к себе на колени, спиной к своей широкой груди. Его сильные руки обвили мою талию, а губы начали медленно целовать мою шею, оставляя влажные поцелуи и спускаясь к плечу.

— Олег... господи, как хорошо... — выдохнула я, блаженно запрокидывая голову ему на плечо.

— Сейчас будет ещё лучше, любимая, — промурлыкал он мне прямо в ухо.

Его ладонь под водой уверенно скользнула между моих бедер, заставляя меня всхлипнуть от остроты ощущений. Горячая минеральная вода усиливала каждое его прикосновение до искр перед глазами.

Олег дразнил меня, медленно лаская и заставляя буквально плавиться в его руках, и шептал на ухо всякие нежности.

Он плавно развернул меня лицом к себе, заставляя обнять его за широкие плечи. Олег перехватил меня под ягодицы, приподнял над водой и в один мощный толчок насадил меня на свою длину.

Я громко вскрикнула, и мой крик эхом разнесся над туманным ущельем. Все ощущения обострились до предела: казалось, наши тела срослись в единое целое. Олег двигался в сумасшедшем темпе: его пальцы впивались в мои бедра, фиксируя меня, заставляя подчиняться каждому его импульсу.

Пар окутывал нас плотным коконом, капли воды блестели на его лие и теле, а я полностью растворялась в его доминирующей энергии и силе. Каждое его движение отзывалось во мне мини-фейерверком. Очень быстро меня накрыла волна ошеломительного удовольствия, и я чуть прикусила его плечо, сдерживая громкость счастливого стона.

Мы сидели в горячей воде, тяжело и рвано дыша, окруженные густым парным облаком. Олег не выпускал меня из рук и крепко прижимал меня к своей груди, оглаживая руками моё тело, а его сердце под моей ладонью стучало словно бешеное.

— Ну что, Фиалка, — отдышавшись, произнес он, целуя мое мокрое плечо. — Как тебе Япония?

— Слов нет... — едва слышно выдохнула я, поворачивая голову и уткнувшись губами в его подбородок. — Это лучшее, что со мной было за всю жизнь. Спасибо тебе, Олег.

Я проснулась от того, что сквозь бумажные перегородки в комнату пробивался мягкий утренний свет. Горы Якусимы после ночного ливня дышали свежестью. Тело приятно поднывало, напоминая о нашей безумной ночи в онсэне, а в воздухе витал умопомрачительный аромат жасминового чая и поджаренного риса.

Олег уже не спал: он сидел на бамбуковом мате у низкого столика, одетый в свежее кимоно. Горничные как раз расставляли перед ним завтрак: дюжину крошечных пиал с маринованными овощами, рыбой на гриле и супом.

— Проснулась, Фиалка? — Романов повернул голову, и в его глазах промелькнула нежность. — Я уже хотел сам тебя будить, но решил сначала всё приготовить к твоему пробуждению. Давай чисть зубы и к столу.

Быстро почистив зубы и приведя себя в порядок после сна, я вернулась к Олегу.

— Какие у нас планы на сегодняшний день? — поинтересовалась я.

— У нас сегодня по плану день отдыха, а после обеда мы меняем локацию и уезжаем к океану.

— На побережье? — я с интересом опустилась рядом с ним, поджимая ноги под юкату. — А что там?

— Дикий океанский пляж, — Олег улыбнулся, подавая мне пиалу с чаем. — И самое главное: в это время года туда ночью выходят огромные морские черепахи, чтобы отложить яйца в песок. Так что поедем смотреть на настоящую магию природы.

Завтрак на полу оказался на удивление уютным. Олег кормил меня палочками кусочками нежнейшего лосося, попутно дразня и целуя в испачканные соусом губы.

И уже к четырем часам дня наша машина притормозила у небольшого, затерянного в пальмовых зарослях эко-отеля прямо на побережье Инакахама. Наш отель стояла на самом берегу океана: стоило открыть стеклянную дверь, как я попадала на террасу, плавно переходящую в бескрайний песчаный пляж цвета старого золота. Сам океан здесь был диким, шумным, с огромными пенными волнами, которые с грохотом разбивались о прибрежные скалы.

— Вечером здесь начнется самое интересное, — Олег обнял меня сзади, укладывая ладони на мой живот и прижимая к себе. — Черепахи выходят на берег только ночью, когда полностью темнеет. Так что отдыхай, Фиалка.

...Ночь опустилась на побережье внезапно, укутав остров словно бархатом. Небо над океаном очистилось от туч, и на нем высыпали миллионы крупных, ярких звезд, каких я никогда не видела в Москве. Фонари на пляже включать запрещалось, чтобы не спугнуть животных, поэтому мы шли в полной темноте, ориентируясь лишь на белый шум прибоя и тусклый свет специального красного фонарика в руках Олега — этот свет, по его словам, черепахи не видят.

Олег крепко держал меня за руку, его пальцы были переплетены с моими.

— Смотри, — тихо прошептал Олег, останавливая меня и направляя луч красного света чуть левее, на полосу прибоя.

У меня перехватило дыхание: из шумящей пены океана на мокрый песок медленно выползало огромное существо. Гигантская морская черепаха, размером почти с массивный письменный стол, тяжело вздыхала и шла, оставляя на песке глубокие следы от ласт. Она двигалась куда-то, ведомая древним инстинктом, чтобы дать жизнь новому поколению.

Мы сидели на теплом песчаном склоне в паре метров от нее, боясь пошевелиться. Я почувствовала, как Олега окутал меня своими сильными руками. Он усадил меня между своих ног, притягивая к своей груди, и уткнулся подбородком в мое плечо.

— Потрясающе... — спустя некоторое время прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза от этого величия природы. — Я почитала днём про них: они же плывут через тысячи километров океана, чтобы вернуться именно на тот пляж, где когда-то родились сами...

— У каждого своя точка возврата, Юль, — тихо ответил Олег, и его большие ладони скользнули под мою легкую кофту, собственнически ложась на мой обнаженный живот, отчего по телу прокатилась волна дрожи. Пальцы Романова мягко поглаживали кожу, согревая меня. — Моя точка возврата теперь — это ты. Куда бы меня ни занесло, я теперь всегда буду возвращаться только к тебе.

Я накрыла его руки своими, сильнее прижимаясь к его крепкому телу. Внутри меня все трепетало от его признания.

— Олег... Я очень тронута и мои чувства такие же, как и твои, это я точно знаю. Скажи, ты ведь правда хочешь семью со мной? — спросила его я.

Олег перевернул меня в своих руках, заставляя сесть к нему на колени, и посмотрел меня прямо в глаза в свете луны.

— Я не просто хочу, Юль. Я сделаю все, чтобы ты и наши будущие дети были самыми счастливыми на этой земле, потому что я люблю тебя, — произнес он мне в губы, и его ладонь снова сжала мою талию, после чего он рывком поднялся, одновременно с этим взяв меня на руки. — А теперь пошли в дом, Фиалка. Океан и черепашки нас дождались, теперь тебе пора отдыхать.

Попрощавшись с дикой Якусимой и волшебным океаном через полтора дня, мы перебрались в последний пункт назначения: Киото, древнюю столицу, которая встретила нас тихим шелестом бамбуковых рощ и ароматом благовоний.

Мы гуляли по узкой, невероятно красивой улочке, зажатой между двухвековыми чайными домиками, когда Олег остановился у резной деревянной вывески элитного свадебного агентства исторического туризма.

На витрине красовался плакат с фотографиями пар в роскошных национальных одеждах: «Историческая реконструкция синтоистского свадебного обряда в аутентичном святилище Киото».

Я завороженно уставилась на снимок.

— Какая нереальная красота... Олег, смотри, тут устраивают настоящие свадебные реконструкции по канонам эпохи Эдо. Чисто как в дорамах.

Романов скользнул взглядом по вывеске, а потом посмотрел на меня.

— Нравится, Фиалка? — хрипло спросил он.

— Очень, но. тут написано, что бронировать нужно через сайты храмов сильно заранее. Да и подготовка, макияж, надевание кимоно — все это занимает несколько часов...

— Сейчас решим, — Олег ухмыльнулся, уверенно толкнул тяжелую деревянную дверь и увлек меня внутри, где пахло сандалом. Навстречу нам с глубокими поклонами уже спешила пожилая японка.

Хозяйка сначала удивленно округлила глаза на речь Олега, а потом заулыбалась, запричитала: «Сугой! Сугой!» и закивала головой как заведенная.

— Короче, Фиалка, у них из-за дождя только что отменилась бронь у пары из Китая, — довольно сообщил мне Романов, на что я радостно захлопала в ладоши. — Локация в храме свободна, мастера по костюмам на месте. Идем жениться, как в твоих дорамах. Полноценно, со всеми традициями. Ты рада?

— КОнечно!

Я повисла у него на шее от переизбытка чувств, а он только рассмеялся, прижимая меня к себе.

Следующие три часа превратились в настоящее испытание. Меня увели в отдельную комнату, где три мастерицы с невероятным почтением, слой за слоем, облачали меня в сиромуку — тяжелое, безупречно белоснежное свадебное кимоно. Но финальным штрихом стал особый головной убор — белоснежная шелковая косынка цунокакуси.

Когда японка завязывала ее на моих уложенных волосах, то она на ломаном английском, хитро улыбаясь, пояснила мне:

— Это цунокакуси. Косынка, чтобы прятать... рога ревности молодой жены. Символ покорности мужу.

Я едва сдержала смешок, представив лицо Романова, если он узнает эту информацию.

Вскоре когда раздвижная перегородка открылась, и я медленно вышла во внутренний дворик, где Олег уже ждал меня.

Он стоял к нам спиной, одетый в строгое черное кимоно, накидку с фамильными гербами и полосатые штаны. Широкоплечий, статный, словно опасный самурай. Стоило ему повернуться и увидеть меня, как его взгляд полыхнул таким восхищением, что у меня перехватило дыхание.

Он подошел медленно, окинул взглядом мою фигуру и вдруг лукаво прищурился, коснувшись пальцем белой косынки на моей голове.

— Хозяйка рассказала, что за тряпка у тебя на голове, Фиалка? — тихо рассмеялся он. — Рога ревности прячешь? Покорной притворяешься?

— Романов, не пали контору, боги Киото все видят, — шутливо огрызнулась я, чувствуя, как сердце колотится от его близости.

— Ладно, Юль. Пошли. Буду учить тебя покорности.

Сама церемония проходила на территории небольшого, уединенного деревянного синтоистского святилища под сенью вековых деревьев. Все было до мурашек серьезно. Пожилой японский мужчина, изображавший священника в канонических одеждах, читал мистические молитвы, прося богов благословить наш союз. Затем нам преподнесли ветку вечнозеленого дерева как символ чистых помыслов.

А затем начался главный обряд: перед нами поставили три лаковые чаши с сакэ, от маленькой до большой. Мы по очереди, строго в три глотка, отпивали из каждой чаши, а на третьей, самой большой чаше, когда наши пальцы соприкоснулись, Олег посмотрел на меня так выразительно, что у меня сбилось дыхание.

Когда обряд завершился, и нас оставили одних для фотосессии в закрытой бамбуковой беседке храма, Романов моментально растерял всю свою напускную самурайскую выдержку.

Он грубовато и властно прижал меня к деревянной опоре, полностью игнорируя килограммы шелка моей одежды. Его рука уверенно нашла просвет в тяжелых складках, обжигая мою голую кожу под нижними слоями одежды.

— Романов... мы же испортим исторические костюмы... — попыталась слабо пискнуть я, растворяясь в его запахе.

— Мне плевать, Фиалка, — прорычал он, и его губы накрыли мои в сумасшедшем поцелуе со вкусом священного сакэ. — Ты в этом наряде меня до безумия довела. Я не дотерплю до отеля.

Олег резко сорвал с меня белую косынку, запуская пальцы в мои волосы, приподнял мою ногу и ворох юбок вместе с ней, и вошел в меня.

Тяжелый свадебный шёлк шуршал, сакэ ударило в голову, а мой личный властный самурай забирал меня себе, доказывая, что перед его страстью бессильны любые древние каноны.

А уже на следующий день мы сидели в первом классе огромного лайнера, летящего обратно в Москву. Я спала, уткнувшись в плечо Олега, пока его теплая ладонь бережно покоилась на моем животе под пледом.

Наш отпуск закончился, но наша настоящая жизнь только начиналась.

Пару недель спустя

Юля

Я сидела на закрытой крышке унитаза, тупо уставившись на пластиковую палочку в своих руках. Две полоски не исчезали. Наоборот, они словно становились еще ярче, проступая на белом пластике жирным намеком на то, что моя жизнь только что стала не только моей.

В голове воцарилась тишина. Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила телефон, который взяла для того, чтобы сделать фото.

Мозг в этот момент отключился начисто. Я совершенно забыла, что Олег уехал на важнейшее совещание в Сити с отцом и акционерами, где решалась судьба какого-то крупного контракта. Забыла, что он строго-настрого просил его не беспокоить.

Я просто включила камеру, сделала снимок теста прямо на ладони — так, чтобы в кадр попало и его роскошное кольцо-дорожка, — и на автомате отправила ему без подписи.

И, спрятав лицо в ладонях, попыталась заставить себя дышать. Нет, я понимала, что вскоре мне это грозит, стать мамочкой, но не настолько же скоро...

Олег

В переговорной на сороковом этаже одной из башен Москвы-сити стояла привычная тишина. Все собравщиеся слушали отчет по аудиту, а я, откинувшись в кожаном кресле и крутя в пальцах дорогую ручку, делал вид, что тоже слушаю, хотя все мои мысли были полностью поглощены моей Фиалкой и предстоящей свадьбой.

Вдруг мои смарт-часы на запястье коротко завибрировали.

Я мельком скосил глаза на экран циферблата, ожидая увидеть очередное глупое уведомление о том, что пора размяться или выйти подышать, но это была фотография. И когда я присмотрелся к картинке, ручка в моих пальцах замерла.

Я резко выпрямился в кресле, едва не опрокинув стакан с водой, стоявщий опасно близко к краю стола.

— Олег Игоревич? У вас какие-то замечания по третьему пункту? — осекся докладчик, испуганно глядя на меня.

Я его не слышал, а быстро вытащил из кармана пиджака смартфон, разблокировал его и уставился на фотографию в нормальном размере. Тонкие пальцы моей Фиалки, кольцо, которое я сам надевал ей на Мальдивах...

И две жирные, отчетливые полоски на тесте на беременность.

Весь мой хваленый самоконтроль, выдержка и цинизм испарились за долю секунды. Сердце долбануло в грудную клетку с такой силой, что, казалось, этот стук услышали все присутствующие.

— Олег? Ты меня слышишь? — нахмурился отец, заметив, что я смотрю в телефон так, словно там чертежи ядерной бомбы.

Я медленно поднял глаза. Представляю, каким сумасшедшим я выглядел, потому что отец невольно замолк.

Я рывком поднялся со своего места, ослабляя галстук потому что от волнения мне стало трудно дышать.

— Со всем остальным разбирайтесь сами, мне пора, — отрывисто бросил я.

— Ты куда посреди совета директоров собрался?! — рявкнул отец, поднимаясь вслед за мной. — Олег, это миллиардный контракт!

Я остановился у дверей переговорной, обернулся и выдал счастливую улыбку, которую сдерживал последние пару секунд, у меня от этого аж чуть рожа не треснула:

— Пап, у меня дела поважнее, — хрипло рассмеялся я, подмигнув опешившему родителю. — Твоя невестка только что прислала мне тест с двумя полосками. Поздравляю, дед, ты скоро разоришься на внуках.

И не дожидаясь ответа, я вылетел в коридор к лифтам, на ходу срывая с шеи галстук.

Мне нужно было немедленно к своей Фиалке.

Юля

Не знаю, сколько времени прошло, когда входная дверь квартиры открылась с таким грохотом, будто ее вынесли штурмом, а затем быстрые шаги раздались в коридоре, и дверь в ванную распахнулась.

На пороге стоял Олег. Растрепанный, без галстука, верхние пуговицы дорогой белой рубашки были безжалостно сорваны, а грудь тяжело вздымалась. Он дышал так, словно бежал до Таганки пешком прямо от сити.

Несколько секунд он просто смотрел на меня — растерянную, с застывшими на ресницах слезами, а потом сделал шаг ко мне, рывком поднял меня на ноги и намертво прижал к себе.

Олег держал меня так крепко, словно я была сделана из снега и могла растаять. Его пальцы зарылись в мои волосы, фиксируя затылок, прижимая мою голову к его шее.

— Олег... — прошептала я, утыкаясь носом в его ключицу. — Ты зачем приехал? У тебя же совет директоров... Вечером бы...

— К черту их всех, Фиалка, — его голос был непривычно взволнованным.

Олег наконец чуть отстранился, взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть на него. Его серые глаза горели радостью.

— Это правда, Юль? Не розыгрыш?

Я замотала головой. Он видимо про тесты-розыгрыши, которые сейчас стали популярны: я не представляю, какого ума человек может так жестоко пошутить над любящим его человеком.

— Нет конечно, — поспешила успокоить его я и нежно повернула его голову в сторону. — Вон лежит и тест и коробка от него, смотри.

Он увидел тест, лежавший на краю раковины, взял его и осмотрел его со всех сторон, и ухмыльнулся.

— Две, Степановна. Жирные такие, — выдавил он, и я увидела, как у него чуть не трескается лицо от улыбки, и сама чуть не расхохоталась. — Я же говорил тебе, что мои гены не промахиваются? Говорил? А ты спорила со мной, высчитывала что-то.

— Да я и сейчас поверить не могу, — я шмыгнула носом, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья. — Меня же даже не тошнит. Вообще ничего не чувствую, кроме тепла какого-то...

— Так, отставить слезы, — Олег резко перехватил меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами за талию, и в два шага вынес из ванной, аккуратно опуская на кровать. — Полежи, а позже одевайся. Мы поедем в клинику.

— Прямо сегодня? — я растерянно моргнула, поправляя футболку. — Романов, ну нужно же записаться, там очереди, да и срок совсем крошечный, наверное...

— Фиалка, ты из ума выжила? Какие очереди? — Олег уже доставал из кармана брюк смартфон, быстро листая контакты. — Забудь это слово. Моя женщина и мой ребенок будут наблюдаться у лучших. Сейчас все сделаем.

Он отошел к панорамному окну, прижал трубку к уху и заговорил с кем-то:

— Алло, Артур? Привет. Мне нужен лучший акушер-гинеколог в вашей клинике. Прямо сегодня. Да... Нет, все живы, наоборот. Спасибо, брат, давай без лишних слов. Да, через полтора часа будем. Запиши на мою фамилию.

Пообедав и собравшись, до элитного медицинского центра на Новой Риге мы долетели за рекордно короткое время. Олег вел Ламборгини одной рукой, а второй намертво сжимал мои пальцы, то и дело поднося мою ладонь к своим губам.

В клинике нас встретили так, словно мы были членами королевской семьи. Никаких очередей, никаких угрюмых лиц: нас сразу провели в просторный, залитый мягким светом кабинет, больше похожий на вип-лаунж пятизвездочного отеля.

Седовласый, интеллигентный профессор-гинеколог тепло улыбнулся, глядя на Олега, который, несмотря на весь свой статус, заметно нервничал и буравил доктора своим сканирующим взглядом.

— Ну-с, молодые люди, давайте посмотрим, кто у нас тут спрятался, — мягко сказал врач, приглашая меня за ширму.

Олег без лишних слов пошел за мной, уселся на стул прямо рядом с кушеткой и аппаратом УЗИ и снова крепко вцепился в мою руку.

Я затаила дыхание, когда на мониторе появилась серо-черная зернистая картинка. Профессор долго водил датчиком, всматриваясь в экран, регулируя контрастность, а потом вдруг остановился, удивленно вскинул брови и тихо хмыкнул.

— Так-так-так... Ну что, Олег Игоревич, — доктор добродушно усмехнулся, переводя взгляд на притихшего, напрягшегося как струна Романова. — Ваша работа выполнена в двойном объеме.

Я внутренне замерла от шока, уже поняв, о чём речь, но до Олега доходило не так быстро.

— В каком смысле в двойном? — глухо спросил Олег, и его пальцы ещё сильнее сжались на моей ладони. Его взгляд намертво прикипел к монитору. — Там что-то не так?

— Все так, папаша, даже более чем, — профессор повернул экран чуть ближе к нам и аккуратно выделил на экране два отчетливых, тёмных круглых пятнышка, расположенных рядышком. — Беременность маточная, все закрепилось идеально. Срок совсем крошечный, начало пятой акушерской недели. И у вас тут, молодые люди, два плодных яйца. Поздравляю, у вас будет двойня.

Я осторожно перевела взгляд с монитора на ошарашенного Олега, который сидел с приоткрытым ртом. Его серые глаза округлились до предела, в упор рассматривая эти две крошечные точки..

— Двое... — едва слышно выдавил Романов, и его кадык судорожно дернулся. Он медленно повернул голову ко мне, и в его глазах плескался такой невероятный коктейль из паники, гордости и сумасшедшей, граничащей с безумием нежности, что я тихонечко выдохнула и расслабилась. Олег резко наклонился ко мне и с каким-то благоговением прижался своими губами к моему лбу. — Двое, Фиалка... С первого раза. Охренеть.

Профессор деликатно кашлянул и начал распечатывать документы, давая нам прийти в себя.

— Мамочка чувствует себя хорошо? Токсикоза нет? — поинтересовался он спусия пару минут.

— Вообще нет, доктор, — ответила я.

— Ну и прекрасно. Организм сильный, но с двойней глаз да глаз нужен. Держите вашу официальную справку с подтверждением факта многоплодной беременности. С ней можете идти по месту работы, вас обязаны сразу освободить от ночных смен, если они есть, и перевести на легкий труд по вашему желанию. Ну а в декрет мы вас отправим чуть раньше обычного — ровно в двадцать восемь недель. Жду вас на анализы и консультацию в ближайшие дни, а через три недели будем слушать ваши два сердечка.

Когда мы вышли из клиники на залитую солнцем парковку, Олег вел себя странно. Он бережно усадил меня в Ламборгини, сдувая пылинки, пристегнул ремнем безопасности и поцеловал меня в лоб.

Он сел за руль, но не стал сразу заводить мотор. Олег просто положил свою слегка подрагивающкю ладонь на мой абсолютно плоский живот, прикоснулся лбом к моему плечу и тихо рассмеялся:

— Двойня... Предки точно с ума сойдут. Ну все, Фиалка, сначала погнали в университет, освобождать тебя от работы.

К нашему корпусу университета Ламборгини Олега подкатила с таким ревом, что сидевшие на лавочках поступающие студенты синхронно повернули головы. Романов припарковался прямо у входа, наплевав на все знаки и разметку.

Я потянулась к ручке двери, но Олег перехватил мою ладонь.

— Сиди, Юля, — отрывисто скомандовал он.

Он вышел из машины, обошел ее, рьяно распахнул мою пассажирскую дверь и, прежде чем я успела хоть слово пискнуть, просто просунул руки мне под спину и колени. Секунда, и я оказалась у него на руках.

— Олег! — ахнула я, привычно обнимая его за шею. — Опусти меня, я и сама могу идти!

— Спокойно, Фиалка. Тебе вредно ходить по лестницам, — уверенно отрезал Романов, с легкостью неся меня вверх по гранитным ступеням. — Привыкай. Ближайшие восемь месяцев ты у меня вообще с рук слезать не будешь.

Мимо нас с круглыми глазами пролетели несколько парней, которые судя по их растерянному виду шли в приемную комиссию. Они буквально вросли в стену коридора, когда мимо них прошагал широкоплечий мужчина в дорогом костюме, бережно несущий на руках меня.

Дверь нашей учебной части была приоткрыта. Олег толкнул ее ногой и по-хозяйски вошел внутрь.

За столами сидели наши девочки. Добрая Тамара Ивановна как раз пила чай с сушками, а Марина с мрачным видом лениво клацала по клавиатуре.

Стоило Олегу войти с моей скромной персоной на руках, как Тамара Ивановна чуть не поперхнулась сушкой, а у Марины ручка со стуком вывалилась из пальцев.

— Господи, Юлечка! — всплеснула руками Тамара Ивановна, вскакивая со стула. — Олег! Что случилось? Родненькая, тебе плохо?!

Олег аккуратно опустил меня на мой рабочий стул, но отходить не стал — остался стоять сзади, положив свои теплые ладони мне на плечи.

— Все в порядке, Тамара Ивановна, — улыбнулась я, чувствуя, как краснеют щеки, и доставая из сумочки заветный лист с печатью элитной клиники. — Наоборот, все очень хорошо. Я привезла справку.

Марина тут же вытянула шею, ее глаза завистливо сузились, сканируя мое кольцо, а потом и официальный бланк.

— Какая справка, Юль? Ты же увольняться хотела после отпуска? — процедила она, пытаясь скрыть яд в голосе. — Или твой... жених передумал тебя содержать?

Олег сверху вниз посмотрел на нее таким ледяным взглядом, что та мгновенно прикусила язык и вжалась в кресло.

— Содержать свою жену я буду так, как тебе и не снилось, девочка, — жестко проронил Романов, сильнее сжимая мои плечи. — Но швыряться законными декретными выплатами мы не намерены. Мой отец платит огромные налоги этой стране не для того, чтобы моя женщина отказывалась от того, что ей положено по праву.

— Погодите... декретными? — Тамара Ивановна округлила глаза, перевела взгляд на справку, которую я ей протянула, быстро пробежала глазами по строчкам и вдруг радостно воскликнула: — Юлька! Пятая неделя! Двойня?! Батюшки мои, двое сразу!

От этого возгласа в дверях учебной части застыли какие-то студенты, которые только что постучались в учебную часть, и испуганно захлопали глазами. Новости в нашем корпусе разлетались со скоростью звука — завтра об этом будет знать даже ректор.

— Да, Тамара Ивановна, — смущенно улыбнулась я, накрывая ладонь Олега своей. — Так что я пока не увольняюсь.

— Ой, умничка! Ой, золото какое! — Тамара Ивановна искренне, со слезами на глазах запричитала, подбегая и обнимая меня за шею.

Только Марина сидела зеленая от злости, судорожно листая какие-то ведомости, понимая, что ее надежды увидеть мое падение разбились о железобетонный статус будущей молодой мамы двух наследников романовской империи.

Олег довольно ухмыльнулся, слушая похвалы в адрес своей «ювелирной работы», и его рука снова привычно, собственнически скользнула вниз, ложась на мой живот.

— Все, девочки, документы оставляем, — подытожил Романов, аккуратно увлекая меня со стула обратно в свои объятия. — Работать теперь Юлия Степановна будет из дома, технику и рабочее место я ей обеспечу. А сейчас у нас по плану обед. Нам теперь нужно питаться за троих.

...Ресторан на Патриарших был всё-ещё непривычным и удушающим люксом для меня, но я сидела на мягком диване, потягивая прохладный морс, и чувствовала себя на удивление превосходно. Мальдивы и Япония остались позади прекрасной сказкой, а суровая московская реальность встретила меня задержкой, заветными двумя полосками и ужином, на который Романовы собрались в полном составе.

— Юлька, ну наконец-то я снова вижу тебя вживую! — Кира, сидевшая напротив в ультрамодном оверсайз-жакете, хитро прищурилась, точь-в-точь как брат. — Как прошла ваша поездка? Рассказывайте!

— Кира, ради бога, потише, — поморщилась Валерия Валерьевна, изящно отрезая кусочек дорадо. — Твои манеры не меняются. Юлия, надеюсь, Аркадий не пострадал от твоего внезапного отпуска, и учебный процесс в магистратуре не встал?

— Мам, сейчас каникулы, — хором осадиди её Кира и Олег, на что она недовольно поджала губы.

— Лера, прекрати кусать девочку, — раздался царственный голос с конца стола.

Вероника Павловна, как всегда безупречная, в элегантном черном костюме, тепло улыбнулась мне.

— Юлечка, выглядишь чудесно! Свежая, отдохнувшая. Олежка, молодец, правильные курорты выбираешь для своей Фиалки. Она прямо расцвела и ещё красивее стала!

— Стараюсь, бабуль, для неё — только лучшее, — усмехнулся Олег.

Его ладонь накрыла мои пальцы под столом, переплетаясь с ними. Его отец и Аркадий Валерьевич о чем-то негромко переговаривались, изредка поглядывая на нас с Олегом с какой-то странной заговорщицкой полуулыбкой.

— И все же, — Валерия Валерьевна отставила бокал с белым вином, смерив меня своим фирменным холодным взглядом. — К чему такая сумасшедшая скорость со свадьбой? Куда вы летите? Можно ведь подождать до следующего лета, устроить приличный прием, пригласить людей...

Атмосфера за столом в который раз ощутимо накалилась.

— Никаких следующих лет, мама, — перебил ее Олег. Он отложил приборы и обнял меня за плечи, притягивая к своему сильному боку. — Скорость у Романовых всегда была отменной. И ждать мы ничего не будем. Потому что через семь месяцев ты, мамуля, станешь бабушкой, а Вероника Павловна — прабабушкой.

В ресторана мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как лопаются пузырьки в моем стакане. У Валерии Валерьевны едва заметно дернулся безупречно очерченный рот: она замерла, так и не донеся вилку до губ, а ее холеное лицо превратилось в каменную маску.

— Обалдеть... — первая тишину разорвала Кира. Она восторженно хлопнула ладонью по столу, отчего бокалы и приборы звякнули. — Младший! Ну ты выдал! Юлька, серьезно?! Две полоски?!

Я густо покраснела, но прежде чем успела ответить, Олег обвел взглядом ошарашенных родственников, выдержал театральную паузу и с победной ухмылкой добавил:

— И да, мамуль. Насчет приличного приема на много людей ты, пожалуй, права. Придется размахнуться. Нам понадобится детская побольше, потому что на первом УЗИ нам четко сказали: детей будет двое. Двойня у нас.

По-моему, в этот момент Валерию Валерьевну окончательно проняло: бокал в её руке, который она только взяла, едва заметно звякнул о тарелку.

— Батюшки... — Вероника Павловна вдруг всплеснула руками, и ее глаза задорно блеснули. — Я стану прабабушкой?! Да еще и дважды за раз?! Слышишь, Игорь, твой оболтус перевыполнил план! Олежка, иди поцелую! Романовская порода, не иначе! Юлечка моя дорогая, поздравляю!

Аркадий Валерьевич добродушно, громко рассмеялся, поднимая свой бокал:

— Игорь, поздравляю, будущий дед! Игорь, Юля, мои поздравления.

Игорь Романов, до этого хранивший молчание, перевел взгляд на Олега. В глазах бизнесмена читалось такое глубокое мужское уважение, какого я, кажется, в нем не видела. Он одобрительно кивнул головой и перевел взгляд на меня:

— Молодцы. Юлечка, выпьем за твое терпение и стойкость. Чувствую, с твоими Романовыми тебе понадобится вся твоя строгость и любовь.

Я тепло улыбнулась, чувствуя, как остатки паники окончательно отступают. Краем глаза я посмотрела на Валерию Валерьевну, которая в этот момент делала большой глоток вина, видимо пытаясь переварить новость о том, что ее элитный снобизм окончательно разгромлен стопроцентной перспективой стать бабушкой.

И, уткнувшись носом в пахнущую дорогим парфюмом шею Олега, который бережно притянул меня к себе, я подумала, что с ним и я и наши будущие малыши в полной безопасности до конца жизни.