Глава 7. Юля

Когда мы вышли из корпуса, я ожидала увидеть Ламборгини, но Олег подвел меня к черному внедорожнику.

— Сегодня побудем в режиме маскировки, — сказал он, открывая мне дверь. — Ламба на техобслуживании и прочих приятностях.

Я села на удобное сиденье и, едва он завел мотор, повернулась к нему и завалила его вопросами:

— Романов, из-за твоей вчерашней выходки в учебной части сегодня работать было невозможно. А ты ещё решил и все мои отгулы подчистую использовать?

Олег плавно вырулил с парковки университета, бросив на меня быстрый взгляд через зеркало.

— Я спасал твою нервную систему, Фиалка. Исключительно из альтруизма.

— Да ну? — я прищурилась, внимательно следя за его безупречным профилем. — Тогда колись, куда мы едем на самом деле? Про бабушку ты Тамаре Ивановне явно соврал, чтобы она меня без лишних вопросов отпустила.

— Ну почему сразу соврал? — Романов весело хмыкнул, перестраиваясь в соседний ряд. — Бабуля действительно по тебе скучает, но пункт назначения я слегка скорректировал. Мы едем на обед.

— На обед? — я недоверчиво окинула взглядом салон машины. — И ради обычного обеда нужно было устраивать этот цирк перед моими коллегами?

Олег лишь едва заметно ухмыльнулся уголками губ, продолжая уверенно вести машину.

Я посмотрела на его профиль, и перед глазами невольно вспыхнула сцена в учебной части. В памяти слишком отчетливо воскрес его ледяной, жесткий тон, которым он припечатал этих размулеванных девиц, и у меня на секунду перехватило дыхание.

Сбавив тон, я несмело спросила интересующий меня вопрос:

— Романов... А почему ты сказал Кристине, что тебе не нравится, когда меня оценивают?

Олег на секунду притих, и его пальцы чуть крепче сжали руль. На светофоре он повернул голову и посмотрел на меня.

— Потому что мне действительно не нравится, когда на мою... Фиалку глазеет вся мужская сборная по волейболу и толпа девиц. Имею право.

Моё сердце сделало предательский кувырок.

— А во-вторых, нас ждет Кира, — продолжил он. — Она два часа назад прилетела из Шанхая. И первое, что она заявила, как только у неё появилась связь: «Братик, мы едем есть нормальную утку по-пекински. И показывай мне свою Юлю, иначе я расскажу маме, что твоя помолвка — фейк».

Я похолодела. В памяти тут же вспыхнул звонок по видеосвязи на юбилее и эти проницательные серые глаза Киры.

— Она знает?! — прошептала я.

— Она догадывается, — поправил Олег, затормозив на светофоре. — Не бойся, Фиалка. Кира — это не мама. Она вредная, шумная, но она на моей стороне. Просто подыграй как обычно, прошу.

В ресторан мы приехали не сразу. Сначала пришлось сделать короткий крюк до общежития. Олег категорично заявил, что на встречу с его старшей сестрой без «главного вещественного доказательства» являться опасно, так что мне пришлось быстро сбегать в комнату. Благо Светка уже убежала на пары, и я без лишних допросов забрала из тумбочки бархатную коробочку с кольцом.

Теперь тяжелое, ослепительно сверкающее кольцо снова украшало мой безымянный палец, приятно холодя кожу, и напоминало о том, во что я ввязалась.

Ресторан, который выбрала Кира, находился в тихом переулке в центре. Никакого дешевого пластика и красных фонариков — это было дорогое, аутентичное заведение с тяжелой темной мебелью, приглушенным светом и легким ароматом жасминового чая.

Киру мы увидели сразу. Выглядела она безупречно: стильный брючный костюм, безукоризненная укладка, несмотря на многочасовой перелет, и фамильный романовский взгляд, который тут же сфокусировался на нас.

— А вот и вы! — звонко воскликнула она, поднимаясь нам навстречу.

Прежде чем я успела сообразить, Кира шагнула ко мне и крепко, абсолютно по-родственному обняла, обдав ароматом дорогих духов.

— Юля, привет! Садитесь скорее, я умираю с голоду.

— Привет. Вижу, китайский файервол тебя не добил, — Олег обнял сестру, вальяжно опустился на диванчик и усадил меня рядом.

Он сразу же, абсолютно естественно, потянулся ко мне, помогая устроиться удобнее. Его пальцы мимолетно коснулись моей поясницы, посылая по телу уже знакомую волну жара, а затем он сам аккуратно расправил на моих коленях тканевую салфетку и пододвинул ближе ко мне пиалу с теплой водой и лимоном.

Я перевела взгляд на Киру и поняла, что её серые глаза буквально намертво прикованы к движениям Олега. Старшая сестра Романова явно не ожидала увидеть своего брата в роли такого заботливого кавалера. На её лице промелькнуло искреннее удивление, которое она тут же замаскировала улыбкой.

— Так, ну рассказывайте, — Кира подперла подбородок идеальными ногтями, многозначительно косясь на кольцо на моем пальце. — Дядя Аркадий загадочно молчит, бабуля выбирает тебе свадебный костюм, а мама исходит на яд. Юль, скажи мне честно... как этот несносный тип заставил тебя согласиться сыграть роль?

От её вопроса у меня на секунду перехватило дыхание, но Олег даже бровью не повёл. Он откинулся на спинку дивана и собственническим жестом перекинул руку через мою спинку кресла.

— Кира, смени тон допроса, ты не на таможне в Шанхае, — хмыкнул он. — Какую роль? Юля согласилась стать моей женой, потому что я чертовски хорош, а не потому, что я её заставил.

— Ну конечно, свежо предание, — фыркнула Кира, хитро прищурившись и глядя прямо на меня. — Юлечка, ты же умная девочка. Объясни мне, как этот невыносимый балбес смог растопить твоё суровое академическое сердце? Тут ведь явно пахнет сделкой, у меня нюх на такие вещ.

Внутри меня всё сжалось, но я вспомнила ночной офис и то, как Олег защищал меня от сплетниц сегодня. Это помогло мне взять себя в руки.

— Знаешь, Кира, — мягко улыбнулась я. — Твой брат умеет быть очень убедительным, когда ему действительно что-то нужно. Против Олега было сложно устоять.

Уф, говорила и было ощущение, что говорила сама про себя! Неловко-то как, до ужаса.

— Шах и мат, сестрёнка, — тихо рассмеялся Романов, победно глядя на Киру. — Учись, пока я жив.

Кира озадаченно переводила взгляд с меня на брата, явно пытаясь нащупать фальшь, но мы держали оборону безупречно.

Официант как раз начал ставить на стол тарелки: утка по-пекински с тонкими блинчиками, острые баклажаны, димсамы.

Олег ловко подхватил палочки, завернул для меня кусочек утки в блинчик с соусом и молча переложил в мою тарелку. Между нами снова, как ночью в его офисе, проскочило какое-то притяжение, и я поймала его теплый взгляд, предназначенный только мне, и мне сраз стало как будто бы слишком жарко.

Кира, заметив то, как Олег на меня смотрит, притихла и внимательно перевела взгляд с брата на меня.

— Ладно, шутки в сторону, — Кира внезапно отложила палочки и понизила голос, став похожей на серьезную бизнес-вумен. — Раз уж мы заговорили о маме. Олег, Юля... Сегодня вечером вам придется держать удар вдвоем.

Я замерла с поднятой пиалой воды.

— В смысле?

— В прямом, — вздохнула Кира. — Мама собирает сегодня вечером ужин. Официальный повод — мое возвращение из Шанхая. Будет только узкий семейный круг: мама, папа, бабушка, я... и вы двое. Олег, мама позвонила мне прямо перед вашим приходом и велела передать, что присутствие Юли обязательно. Сами понимаете, мое возвращение — это просто ширма. Основное внимание будет приковано к тебе, Юля. Мама настроена очень серьезно. Она считает эту помолвку твоим, Олег, протестом против ее контроля, и наверняка собирается устроить Юле настоящий допрос с пристрастием.

Внутри меня все просто рухнуло. С матерью Олега у нас уже на юбилее не заладился диалог, зачем снова пытаться меня унизить?

Паника ледяной волной тут же прошлась по спине. Пальцы, сжимающие пиалу с водой, заметно задрожали.

Господи, я не смогу…

Олег среагировал мгновенно, чтоя даже мысль додумать не успмела. Он аккуратно забрал из моих подрагивающих пальцев пиалу, поставил ее на стол и повернулся ко мне всем корпусом. Его горячая ладонь уверенно легла на мои руки, накрывая их.

— Эй, Юль. Посмотри на меня, — негромко, но поразительно мягко попросил он.

Я подняла на него полные паники глаза. Олег придвинулся ближе, почти невесомо приобнял меня за плечи одной рукой, а пальцами второй руки переплел свои пальцы с моими.

И как ни странно этот ставший уже привычным жест подействовал на меня как успокоительное: мой бешеный пульс начал понемногу выравниваться.

— Дыши, Фиалка. Никто тебя там не съест, ты же будешь со мной. Я от тебя ни на шаг не отойду, поняла? — Олег чуть наклонил голову, ловя мой взгляд, и его голос опустился до вкрадчивого шёпота: — И вообще, вспомни, как ты студентов в учебной части строишь. Ты же одним взглядом можешь заставить толпу прогульщиков сдать долги. Моя мама, конечно, сильный соперник, но у неё нет шансов. Считай, что это просто внеплановая аттестация, а ты у нас — отличница.

От его нелепого сравнения и этой тёплой усмешки у меня в груди наконец-то стало легче. Я шумно выдохнула, чувствуя, как его тепло буквально впитывается в мою кожу, возвращая способность думать. Сила, которая исходила от Олега в этот момент, завораживала.

— Аттестация, говоришь? — тихо отозвалась я, и на моих губах появилась слабая улыбка. Я крепче переплела свои пальцы с его, ища опору и придумывая нелепый ответ. — Ладно, Романов, но если твоя мама решит поставить мне неуд или отчислить из твоей жизни, отдуваться будешь ты. И учти, шпаргалок к ней у меня нет.

— Я твоя главная шпаргалка, Фиалка, буду все тебе подсказывать. Справимся?

— Справимся, — уже увереннее кивнула я.

Кира, которая все это время молча наблюдала за этой сценой, хмыкнула, и я заметила в ее глазах что-то похожее на уважение.

— Ну надо же... — протянула старшая сестра, качнув головой. — Олег, я тебя не узнаю. Кажется, эта Фиалка действительно сотворила с тобой чудо. Ладно, голубки. Тест на вшивость пройден, я официально на вашей стороне в этой маленькой домашней войне. А теперь передайте мне вон тот сычуаньский соус, пока я не расплакалась от вашей идиллии.

Ехать на ужин к Валерии Валерьевне в рабочей однжде было бы чистым самоубийством, поэтому Олег категорично развернул машину в сторону центра. На этот раз мы приехали к лаконичной вывеске закрытого дизайнерского шоурума.

— Романов, мы зачем сюда? — я занервничала, глядя на пустые, залитые светом залы. — У меня есть нормальные вещи в общаге, да и то платье оста...

— Фиалка, включи логику, — перебив меня, Олег заглушил мотор и окинул меня ленивым взглядом. — Моя мать сканирует людей получше таможенного контроля. Твои вещи хороши для универа, то платье она уже видела, а нам сегодня нужно идеальное оружие. Идем.

Внутри все было устроено по высшему разряду. Олег просто кивнул девушке-стилисту, и та сразу вынесла мне чехол.

Когда я примерила платье, у меня перехватило дыхание. Это был минималистичный, убийственно элегантный наряд из тяжелого, матового шелка цвета мокрого асфальта. Никаких блесток или кружева — чистые линии, благородная ткань, которая облегала фигуру как вторая кожа, подчеркивая талию и округлость бедер. Отсутствие беретелек было непривычно: полностью обнажались мои ключицы, плечи и шея.

Выглядело это дорого, породисто и... очень чувственно.

Стилист помогла мне собрать волосы наверх, заколов их в высокий пучок, чтобы открыть шею.

Когда я нерешительно отодвинула тяжелую штору и вышла в зал, Олег сидел в кресле, уже переодетый в костюм. Быстро он.

на звук моих шагов он поднял голову, его смартфон выскользнул из пальцев и упал на пол, но ему было плевать. Романов медленно, очень по-мужски опустил взгляд сверху вниз, оглядывая мою фигуру.

Его серые глаза мгновенно потемнели, зрачки расширились, а расслабленная маска испарилась за долю секунды. Он смотрел на меня, я на него. Напряжение между нами взлетело до максимума.

Олег медленно поднялся, не сводя с меня тяжелого, голодного взгляда, в котором вовсю плескались откровенно хищные мысли. Я прямо видела их, его лицо словно было с субтитрами.

Романов подошел почти вплотную, обжигая меня своим жаром.

— Это... потрясающе, Юль, — его голос прозвучал неожиданно хрипло. Он разглядывал меня всю вблизи. Было видно, каких усилий ему стоит не коснуться меня прямо сейчас. — Настолько потрясающе, что моя мать лопнет от злости. Но... кое-чего не хватает.

Я удивленно моргнула.

— Чего?

Вместо ответа Олег уверенным движением снял свой дорогой пиджак из тонкой шерсти. Шагнув мне за спину, он медленно, аккуратно накинул его мне на плечи.

Я невольно втянула носом воздух: пиджак хранил тепло его тела и пах его парфюмом. Мужской пиджак, контрастирующий с нежным, струящимся шелком платья, мгновенно сделал меня хрупкой, уязвимой и... принадлежащей ему. Как будто он прямо здесь пометил свою территорию.

Господи. От его запаха у меня приятно закружилась голова.

Олег положил ладони мне на плечи поверх плотной ткани пиджака и слегка сжал их, заставляя меня посмотреть на наше отражение в огромном зеркале.

— Вот теперь идеально, — тихо, прямо над моим ухом произнес он. Его взгляд в зеркале был пугающе собственническим. — Защитный слой от мамы. И от меня... Потому что если ты снимешь этот пиджак до того, как мы приедем к родителям, я наплюю на этот ужин и увезу тебя к себе.

Сердце мгновенно пустилось вскачь, ударяя в ребра. От его хриплого тона и этой невербальной игры в горле пересохло.

Олег тяжело выдохнул, отпустил мои плечи, и улыбнулся:

— Поехали, Фиалка. Время поджимает. Посмотрим, как матушка справится с нами.

Загородный особняк родителей Романова встретил нас высокими коваными воротами и ровным светом ландшафтных фонарей. Олег плавно припарковал внедорожник на подъездной дорожке, но глушить мотор не торопился. Двигатель тихо и мощно урчал, в салоне было темно, тепло и густо пахло его парфюмом, который уже въелся в накинутый на мои плечи пиджак.

Я нервно сжала пальцы, чувствуя, как внутри все ходит ходуном от предвкушения встречи с Валерией Валерьевной.

— Ну все, приехали, — выдохнула я, потянувшись к ручке двери. — Пора.

— Подожди, Юля, — негромко остановил меня Олег, отстегивая свой ремень безопасности. — Сиди. Я обойду и помогу тебе выйти.

Он открыл свою дверь, и в салон на мгновение ворвался прохладный ночной воздух. Я послушно осталась сидеть, глядя, как его высокая фигура уверенно огибает капот внедорожника в свете ландшафтных фонарей.

Раздался щелчок, моя пассажирская дверь распахнулась, и я уже развернувшись приготовилась опереться на его руку, но... Олег даже не подумал отступить на шаг, чтобы дать мне выйти.

Вместо этого он шагнул в проем, перекрывая собой всю улицу, и навис надо мной, заставляя меня инстинктивно вжаться глубоко в кожаное сиденье.

— Олег, ты чего? — прошептала я

Его ладонь перехватила мою правую руку, поднимая ладонь на уровень наших глаз. В полумраке салона от уличного света фонарей крупный бриллиант на моем пальце заискрился миллионами опасных огоньков.

— Кольцо на месте, — таким же шепотом констатировал он, медленно поглаживая большим пальцем мое запястье, прямо там, где судорожно и часто бился пульс. — Но этого мало. Моя мать — не Кира, сама помнишь, ее красивой побрякушкой не проведешь. Она будет искать фальшь в каждом нашем движении. Взгляды, прикосновения, невербалика... Все должно кричать о том, что между нами все серьезно.

— И что ты предлагаешь? Репетировать? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул от его пугающей близости.

Олег ничего не ответил. Он просто наклонился еще ниже ко мне. Свободная ладонь Романова скользнула мне за шею, под линию волос, надежно фиксируя и не оставляя путей к отступлению, а большой палец другой руки с нажимом очертил контур моей нижней губы.

От наших движений его пиджак слегка сдвинулся, и я кожей почувствовала прохладу ночи: платье же было без бретелек, полностью обнажая мои плечи и ключицы, которые сейчас оказались беззащитны перед его взглядом.

Напряжение между нами вспыхнуло с такой силой, что воздух в салоне, казалось, затрещал от статического электричества. В темноте машины его серые глаза казались абсолютно черными, а привычная улыбка полностью исчезла.

Я инстинктивно приоткрыла рот, шумно втянув воздух, который полностью пропитался его парфюмом. В голове оглушительным эхом пронеслись его ночные слова: «Всё будет только так, как позволишь ты. Торопить не буду».

И где теперь эти его обещания? То, как его горячий палец с нажимом очерчивал мою губу, не оставляло от моего самоконтроля ничего. Сердце колотилось в ушах сумасшедшим ритмом.

Я замерла, балансируя на грани, разрываясь между двумя желаниями: мне отчаянно хотелось напомнить Романову о его честном слове, оттолкнуть и одновременно с этим я до дрожи желала, чтобы он прямо сейчас наплевал на все свои правила и поцеловал меня.

— Именно, Фиалка, — опаляя мои губы своим горячим дыханием, наконец прошептал Романов, и его взгляд опустился к моему приоткрытому рту. — Будем репетировать. Чтобы у мамы даже сомнений не возникло, как сильно я от тебя рассудок потерял.

Олег наклонился, минуя мои губы, и прижался обжигающим поцелуем к нежной, совершенно беззащитной коже на моей шее. Я тихо ахнула, судорожно вцепившись пальцами в плотную ткань его рубашки.

Романов замер на секунду, глубоко вдыхая мой запах, а затем его зубы слегка прихватили кожу в коротком, но безумно чувственном укусе.

Это было настолько остро и ярко, что у меня перед глазами на мгновение все поплыло. По телу мгновенно пробежал мощный разряд тока, руки покрылись мурашками, а внизу живота завязался тугой, горячий узел. На секунду там снова глухо и нудно заныло, но адреналин мгновенно выжег все лишние ощущения.

Олег медленно отстранился, шумно и прерывисто дыша. В его лице не было и следа вчерашней сдержанности.

— Выглядишь еще красивее, Фиалка, — хрипло выговорил он, и его пальцы нехотя выпустили мою шею. Олег скользнул потемневшим взглядом по моей пылающей коже и поправил воротник своего пиджака на моих плечах. — Держись рядом и ничего не бойся. Пошли.

Он увел меня за собой, а я шла за ним, пытаясь заново научиться дышать. Мои щеки пылали, сердце колотилось где-то в горле, а кожа на шее до сих пор покалывала и горела от его зубов.

Двери массивного особняка Романовых открыла экономка, но сама хозяйка дома обнаружилась уже в просторном холле.

Валерия Валерьевна стояла у подножия лестницы, изящно держа в руке бокал с белым вином. На ней был строгий брючный костюм цвета слоновой кости, идеальная укладка и крупный жемчуг.

Стоило нам переступить порог, как её холодный, сканирующий взгляд хищницы мгновенно зафиксировался на нас. Всета же безупречная аристократическая осанка, выверенные манеры и лед в глазах, способный заморозить жидкий азот.

— Добрый вечер, мама, — спокойно и веско произнес Олег, проходя вперед и мягко, но уверенно подталкивая меня перед собой.

— Добрый вечер, Олег, — Валерия Валерьевна сделала крошечный глоток, а затем её взгляд медленно, с явным, подчеркнутым неудовольствием опустился на мои плечи. Точнее — на мужской пиджак, в который я была укутана. — Юлия... Рада снова видеть вас. Какая неожиданная... непосредственность в образе. Олег, ты не нашел времени предупредить свою невесту, что у нас сегодня официальный семейный ужин, а не студенческая посиделка в автомобиле? Почему Юлия в твоей верхней одежде?

Внутри меня все на секунду сжалось от её ледяного, бьющего наотмашь тона, но я вовремя вспомнила жаркий укус Олега в машине, его хриплый голос... и разозлилась. Хватит чувствовать себя нашкодившей нищей студенткой перед лицом этой высокомерной женщины.

— Добрый вечер, Валерия Валерьевна, — я вежливо, но совершенно спокойно улыбнулась, расправив плечи. — Извините за такой вид. Просто в машине Олега кондиционер работает на полную мощность, а у меня... очень легкое платье. Олег просто позаботился о том, чтобы я не простудилась перед важной рабочей неделей.

Я услышала, как Олег коротко, одобрительно усмехнулся у меня за спиной. В следующую секунду его тяжелые ладони легли мне на плечи поверх пиджака, собственническим, демонстративным жестом притягивая к себе. Я затылком ощутила его широкую грудь и то, как сильно и ровно бьется его сердце.

— Да, мамуль, — лениво, с опасной ухмылкой протянул мой Романов, в упор глядя на мать. — Юля у меня девушка хрупкая, её беречь надо. А пиджак на ней смотрится даже лучше, чем на мне, не находишь?

Валерия Валерьевна едва заметно сузила глаза. Атмосфера в холле мгновенно накалилась так, что, казалось, зазвенели хрустальные подвески на люстре. Мать Олега явно рассчитывала увидеть испуганную девочку из учебной части, которую можно легко раздавить одним мимоходным замечанием. Но то, как уверенно Олег держал меня, и то, как я спокойно приняла её выпад, заставило её перестроиться на ходу.

Она опустила ледяной взгляд на мою левую руку, где на безымянном пальце в лучах люстры вызывающе заискрился тот самый бриллиант.

— Что ж, вижу, вы всё-таки решили форсировать события и закрепить статус, — сухо парировала Валерия Валерьевна, и в её глазах промелькнула тень недовольства. — И утренние репортажи из вашего университета, которые мне любезно переслали знакомые, это наглядно подтверждают. Шоу на крыльце было весьма... вульгарным и запоминающимся, Олег. Оценили все. Надеюсь, в вашей учебной части, Юлия, такие вольности считаются нормой?

— Мама, мы пришли на ужин в честь возвращения Киры, или ты решила устроить Юле переаттестацию по трудовому кодексу? — в голосе Олега звякнули опасные нотки. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Мы в гостях у родителей, а не на допросе в следственном комитете.

В этот момент со стороны гостиной послышался спасший ситуацию стук каблуков, и в холл буквально влетела Кира, уже успевшая переодеться в невероятно стильное шелковое кимоно.

— Ну наконец-то! — звонко крикнула она, мгновенно разрушая этот ледяной фронт своей бешеной энергетикой. — Мама, прекрати мучить детей прямо с порога! Утка по-пекински в ресторане была прекрасна, но я все еще хочу домашний десерт! Юлька, привет еще раз! Бросай этого угрюмого Олежку, дай я тебя обниму! Олег, отпусти её, дай девушке хотя бы обувь снять!

Валерия Валерьевна на секунду зажмурилась от слишком громкого голоса дочери, глубоко вздохнула и снова безупречно примерила маску идеальной, высокомерной хозяйки:

— Кира, ради всего святого, потише. Давай пройдем в столовую. Мама и Игорь уже за столом. Юлия, прошу вас.

Олег наклонился ко мне, пока его мать поворачивалась к нам спиной, и тихо, едва касаясь губами уха, обжег дыханием:

— Ты умница, Фиалка.

В столовой, залитой мягким светом массивной люстры, пахло запеченным мясом и пряными травами. За длинным дубовым столом уже сидели двое: бабушка Олега, Вероника Павловна в элегантном костюме, с теплой, ободряющей улыбкой, и глава семейства, Игорь Николаевич, которого я не успела рассмотреть на свадьбе как следцет.

Отец Олега выглядел внушительно: крепкие плечи и глубокие, проницательные глаза человека, который всю жизнь управляет огромными финансовыми потоками и привык, чтобы его слушались с полуслова.

— Папа, бабушка, добрый вечер, — Олег уверенно прошел к столу, по-прежнему крепко сжимая мою ладонь, и помог мне присесть на тяжелый стул с высокой резной спинкой.

Снимать его пиджак я не стала, тихо сославшись на легкую прохладу, и Олег лишь одобрительно сжал мое плечо, усаживаясь рядом так близко, что наши бедра плотно соприкасались под столом.

В туфлях на шпильке и в его огромной мужской одежде поверх шелка платья я должна была чувствовать себя нелепо, но его осязаемая, мощная близость давала колоссальную дозу уверенности.

— Добрый вечер, Юлия. — произнёс отец Олега. — . Рад, что вы нашли время заглянуть к нам.

Валерия Валерьевна грациозно опустилась во главе стола напротив мужа, и атмосфера тут же наэлектризовалась с новой силой. Стоило официанту обнести всех стартовыми закусками, как хозяйка дома демонстративно поправила шелковую салфетку и открыла первый раунд большой войны:

— Игорь, ты же знаешь, что наш младший сегодня устроил настоящий коллапс в университете? — приторным голосом начала она, пригубив вино. — Мне уже звонила декан экономического факультета. Студенты их младших курсов вместо консультации к завтрашнему экзамену толпились у дверей учебной части, чтобы посмотреть на Юлию. Олег устроил какое-то дешевое цирковое представление…

— Если бы у дверей твоей работы, мама, тебя караулила толпа неадекватных бездельников, папа бы приехал за тобой на танке, — с явной угрозой в голосе перебил её Олег, спокойно накладывая в мою тарелку запеченные овощи. — Я оградил свою женщину от назойливого и опасного внимания. Это обязанность мужчины, папа меня так учил. Верно же, отец?

Игорь Николаевич спокойно, не торопясь, отрезал кусок сочного стейка и веско произнес:

— Абсолютно верно. Молодец, Олег. Всё сделал правильно.

Валерия Валерьевна раздраженно звякнула дорогой вилкой о фарфор тарелки: одобрение мужа явно не входило в её планы и сильно ударило по самолюбию. Она перевела ледяной, уничтожающий взгляд прямо на меня:

— Но, Юлия, вы ведь взрослая девушка, сотрудница государственного университета. Неужели вы не понимаете, что такие... бурные и публичные романы портят репутацию? Олег будущий преемник бизнеса, мальчик из определенного круга. К слову, Игорь, мне сегодня звонил Эдуард из Лондона. Его дочь Алина как раз защитила диплом. Три языка, блестящее европейское образование, прекрасная, стратегическая партия для расширения нашего холдинга... Надеюсь, Юлия, вы понимаете разницу между временным увлечением и реальными масштабами нашей семьи?

В столовой повисла тишина. Внутри меня все сжалось от этого откровенного, унизительного сравнения с блестящей Алиной из Лондона.

Кира демонстративно закашлялась, с явным неодобрением покосившись на мать, и быстро махнула мне рукой мол, забей на этот бред.

— Лера, у тебя отвратительный характер стал на старости лет, помолчала бы уже, за умную бы сошла, — подала голос Вероника Павловна, мягко улыбаясь мне, а мать Олега аж перекосило, но матери она не решилась дерзить. — Юленька, деточка, не слушай ее, лучше кушай побольше.

— Мама, ну правда, — звонко вставила Кира, крутя в руках бокал. — Посмотри на них, они же искрят так, что проводка сейчас сгорит. Юлька — чудо, и Олег ради нее впервые в жизни зубы показывает по делу, а не просто так.

Валерия Валерьевна тяжело дышала, ее идеальная укладка слегка растрепалась от злости. Вся семья пошла против ее безупречного плана. Понимая, что теряет позиции, она решила ударить по самому слабому звену — прямо по мне:

— Ты ведь просто ухватилась за удачный шанс, — ядовито процедила она, впиваясь в меня ледяными глазами. — Сколько продлится эта ваша «любовь», пока Олег не наиграется?

«Если бы на моем месте сидела реальная девушка Олега, — отстраненно, словно со стороны подумала я, глядя на её идеальный маникюр. — Она бы после этого прямо сейчас разревелась и убежала. Ну же, Юля, защищайся. Вспомни, что это изначально была просто ширма... Тебе не должно быть больно. Вообще плевать».

Я попыталась мысленно зацепиться за эту холодную логику, но в груди так остро перехватило дыхание, а к горлу подступил такой тяжелый ком, что обмануть себя не получилось.

«Мне больно, — с ужасом осознала я, чувствуя, как пальцы под столом судорожно впиваются в ткань платья. — Господи, мне по-настоящему больно. Потому что я больше ни секунды не играю».

Я влюбилась. Окончательно влюбилась в этого человека, который сейчас сидел рядом.

Все еще пребывая в абсолютном замешательстве от оглушительного осознания собственных чувств, я приоткрыла рот, чтобы защитить остатки достоинства, но... Олег не дал мне сказать ни единого слова.

Он резко поднялся, с грохотом отодвинув тяжелый стул и заставив меня вздрогнуть. Лицо Романова было бледным от бешеной, едва контролируемой ярости.

— Достаточно, мама, — злым голосом отрезал он. — Этот ужин оконч...

— Олег, прекрати мне хамить! — Валерия Валерьевна вспыхнула, перебивая его. — Я желаю тебе добра! Ты тащишь в дом девочку без имени и статуса, ломая договоренности, которые мы готовили годами!

Романов виртуозно перехватил ее истеричный тон, чеканя каждое слово в ответ:

— Прежде чем ты откроешь рот, чтобы сказать ещё хоть одно слово, запомни раз и навсегда: Юля для меня ценнее всех твоих амбиций вместе взятых. Если ты не способна уважать мой выбор и женщину, которую я привел в этот дом, то нам здесь делать нечего.

Он повернулся к отцу и бабушке, коротко кивнув:

— Папа, бабуль, Кира — простите. Мы уезжаем. Юля, пойдём.

Он железной хваткой взял меня за руку, намертво переплетая наши пальцы, и буквально потащил за собой из столовой.

Господи, он реально это делает. Из-за меня. Меня ещё никто никогда в жизни так не защищал, я только в книжках про такое читала и в фильмах видела.

— Олег! — вдогонку выкрикнула его мать, но он даже не обернулся.

Мы уже почти переступили порог, когда за нашими спинами наконец-то с грохотом опустился на стол тяжелый прибор Игоря Николаевича.

— Валерия, сядь уже и закрой рот, — раздался ледяной, раскатистый голос отца Олега, от которого у меня даже на расстоянии мурашки пошли по коже. Было слышно, что начался грандиозный разбор полетов. — Ты совсем берега попутала? Прекрати позорить меня перед гостьей!

— Я защищаю репутацию нашей семьи, Игорь, пока ты потакаешь его капризам! — вскинулась в ответ Валерия Валерьевна, теряя остатки самообладания.

— Ну ты и свекобра, мам, конечно... Вообще не ожидала от тебя такой низости, — зло бросила Кира, и судя по звуку, Вероника Павловна её шумно поддержала. — Ты прямо как те мамки, которые…

Что там было дальше, я не услышала, потому что мы вышли из столовой. Я едва успевала переставлять ноги на своих шпильках, в ушах шумело от собственного бешеного пульса, но то, с какой силой и яростью Олег уводил меня из этого дома, заставило мое глупое, раненное сердце забиться еще быстрее.

Мы вылетели на просторное крыльцо. Вечерний воздух приятно охладил пылающие щеки, но внутри меня все еще бушевал пожар.

Что мы наделали? Что я наделала? Из-за меня он разругался с матерью, швырнул вызов всей своей семье и просто ушел.

От этой мысли пополам со страхом за его будущее внутри все сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Романов же реально может лишиться всего из-за скандала…

Олег вел меня к внедорожнику так быстро, что мне приходилось поспевать за ним на каблуках.

— Олег, стой! Да остановись ты, Романов! — я наконец дернула руку, заставляя его затормозить у самой двери машины.

Он резко развернулся ко мне. В свете начавшего закатываться солнца его лицо казалось высеченным из камня, глаза казались абсолютно черными, а дыхание было прерывистым.

— Чего тебе, Фиалка? — хрипло бросил он.

— Зачем ты это устроил? — из-за переизбытка эмоций мой голос сорвался на шепот. Слезы, которые я так долго сдерживала в столовой, все-таки обожгли глаза. — Она ведь права... права! Я никто для твоего круга. Зачем ты воюешь с ней? Даже если я тебе нравлюсь, Романов, это не стоит такой цены... Зачем...

— Я уже все тебе сказал: зачем и почему! — громко ответил Олег, перебивая меня.

Прежде чем я успела хотя бы что-то сказать, он шагнул ко мне, намертво блокируя мое тело между собой и автомобилем. Его ладони взлетели вверх, пальцы жестко зарылись в мои волосы, разрушая прическу и заставляя меня закинуть голову.

— Фиалка... — уже тише сказал он прямо в мои губы, и я почувствовала, как дрожат его пальцы, удерживающие мое лицо. Он смотрел мне прямо в глаза, не мигая и не отводя взгляда. — Я вчера пообещал не давить на тебя, Юль. Клялся, что дам тебе время, и сам же сейчас нарушаю эту клятву. Но я не могу слушать, как ты готова похоронитьнас ради чужого спокойствия. Ты говоришь, это не стоит такой цены? Да ради тебя одной я готов отдать все, слышишь?! Ты стоишь всего, что у меня есть.

И его губы накрыли мои в обжигающем, жестком поцелуе.

Его требовательные губы подчинили меня в ту же секунду, словно передавая мне все те эмоции, которые испытывал ко мне Олег: нежность, страсть и желание.

Ну либо я сама себе нафантазировала: ведь это был мой первый поцелуй. Первый в жизни.

И мир вокруг меня мгновенно перестал существовать. Земля не просто ушла из-под ног: меня словно швырнули в эпицентр бушующего шторма, где не было ничего, а существовал только Олег.

Романов целовал меня, выплескивая в этот поцелуй все то безумное притяжение, которое мы так долго пытались сдерживать, и я отвечала ему тем же, утопая в его напоре и беспомощно плавясь в его руках.

Я судорожно выдохнула прямо ему в губы, и все моё сопротивление разлетелись в щепки. Спина вжалась в холодное стекло машины, пальцы сами собой мертвой хваткой впились в плотную ткань его рубашки, а затем несмело поползли к его плечам. Пиджак съехал с одного моего плеча, полностью обнажая его, но туда тут же легла горячая ладонь Олега.

— Олег, не смей уходить! — донесся до нас чей-то голос, который тут же оборвался на полуслове.

Я краем сознания услышала, как кто-то ахнул, но Олег даже не подумал отстраниться. Наоборот, его пальцы на моем плече сжались крепче, а вторая рука жестко легла мне на поясницу, впечатывая меня в свое тело так, что между нами не осталось и миллиметра.

Он целовал меня еще несколько долгих, невыносимо горячих секунд, откровенно и нагло заявляя свои права на меня перед всем миром.

Когда он, наконец, отстранился, его сбитое дыхание обжигало мои мокрые губы.

— Поехали отсюда, Фиалка? — нежно глядя на меня, хрипло спросил он, коснувшись пальцами моей щеки.

Олег даже не посмотрел в сторону семьи. Он просто открыл для меня пассажирскую дверь, бережно усадил в салон, расправил на моих плечах съехавший пиджак и сам пристегнул мне ремень безопасности. Затем быстро обошел машину, прыгнул за руль, и через секунду внедорожник с диким ревом сорвался с места, оставляя позади и особняк, и чужие амбиции.

В салоне внедорожника стояла тишина, нарушаемая только тихим урчанием мощного мотора. Олег мчал по ночному шоссе в сторону Москвы, намертво вцепившись в руль. Его пальцы побелели от напряжения, а взгляд стальных глаз был сосредоточен исключительно на дороге.

А меня вдруг накрыло.

Стоило адреналину от скандала и первого поцелуя немного утихнуть, как на меня навалилась дикая усталость, словно из меня разом выкачали всю энергию, вперемешку с волнением. Внизу живота снова противно заныло, а к горлу подступила легкая тошнота. Видимо, сказались колоссальные нервы, да и этот сумасшедший поцелуй выбил из колеи окончательно.

Губы до сих пор горели и покалывали, а в голове крутилась одна мысль: мы поцеловались, и пути назад больше нет.

Когда замелькали огни МКАДа, я поняла, что мы едем совсем не в сторону моего общежития. Навигатор на приборной панели упрямо вел нас в центр.

— Олег... — нерешительно позвала я. — Романов, стой. Куда мы едем? Общежитие в другой стороне.

Олег даже не повернул головы.

— В общагу ты сегодня не поедешь, Юль, — отозвался он.

— В смысле не поеду? — переспросила я, сильнее кутаясь в его пиджак, потому что мне вдруг стало по-настоящему прохладно. — Романов, притормози... Я хочу к себе, я устала.

Внедорожник резко, но плавно перестроился в крайний ряд и затормозил на светофоре у съезда на Садовое. Олег наконец повернулся ко мне и посмотрел в упор. В полумраке салона его взгляд был таким тяжелым и уставшим, что все мои слабые попытки протестовать окончательно испарились.

— Фиалка, посмотри в зеркало, — тихо попросил он. — Ты сидишь со смазанной помадой, растрепанными волосами и со следами моих губ на шее. Ты в таком виде собралась идти в одиннадцать вечера мимо твоей бдительной вахтерши? Представляешь, что устроят сплетники, если тебя кто-то увидит? Или ты уже их не боишься?

Я безвольно откинула голову на подголовник. Олег был прав: у меня просто не осталось ресурсов отбиваться от любопытной Светки, вахтерш и косых взглядов.

— Мы едем ко мне, — продолжил Олег, и его голос смягчился, став поразительно тихим, почти убаюкивающим. Он протянул руку через консоль и аккуратно, невесомо перевернул мою ладонь вверх, сплетая наши пальцы. — У меня есть своя квартира на Таганке, там тихо и тебя никто не тронет с лишними расспросами, Юль, обещаю. Нам обоим нужно просто выдохнуть. Позволь мне позаботиться о тебе и не дать закрыться от меня после всего, что произошло сегодня. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» из уст Олега Романова прозвучало как моя полная капитуляция, а его горячая ладонь сейчас была единственным источником тепла, который спасал меня от накатившего озноба. Мне хотелось просто закрыть глаза и оказаться там, где тепло и тихо.

— Ладно, — тихо выдохнула я, чувствуя, как начинает слегка кружиться голова. — Поехали.

Через пятнадцать минут машина свернула в тихий, скрытый деревьями дворик сталинского дома. Мы поднялись на лифте на девятнадцатый этаж вместе с соседом и его тремя огромными псами — им, к счастью, нужно было выше, на двадцатый.

Я успела лишь мельком вдохнуть приятный запах дерева и хорошего кофе, едва переступив порог. Стоило тяжелой входной двери захлопнуться, отсекая нас от всего внешнего мира, как Олег резко обернулся. В полумраке коридора его глаза полыхнули таким огнем, что у меня перехватило дыхание.

Он сделал шаг, мгновенно сокращая расстояние между нами, и просто вжал меня спиной в стену. Его ладони легли по обе стороны от моей головы, намертво блокируя любые пути к отступлению.

— С ума по тебе схожу, Юль, — хрипло выдохнул он.

И снова поцеловал, но теперь в этом поцелуе не было злости или желания что-то кому-то доказать. Этот поцелуй был глубоким и до безумия нежным. Таким, что я от испытываемого удовольствия застонала прямо ему в губы, окончательно теряя остатки самообладания.

Мои руки сами взлетели вверх, пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе, стирая любые границы. Большой пиджак окончательно соскользнул с моих плеч, падая на пол, тяжелый шелк платья приятно холодил кожу, но жар его тела, прижимающегося ко мне, выжигал все изнутри. Я буквально плавилась в его руках, снова улетая куда-то в космос от нахлынувших чувств.

Но в самый пик этого сумасшедшего заноса боль внизу живота вдруг стала сильнее, будто кто-то изнутри резко проткнул меня ножом. До меня наконец дошло: я совсем забыла о календаре, ошибочно списав все симптомы на стресс и этот оглушительный поцелуй. Вот же дура!

Я жалобно выдохнула в губы Романову и на автомате судорожно прижала ладонь к низу живота.

Олег мгновенно отстранился. Его дыхание было рваным, прерывистым, на губах блестела моя помада, а взгляд в панике метался по моему лицу.

— Юль? Что такое? — в его голосе впервые прорезалась самая настоящая, неприкрытая паника. — Я сделал тебе больно?

— Нет, ты чего... — я густо покраснела, готовая провалиться сквозь землю от смущения. Чувствовать себя хрупкой леди в его объятиях секунду назад было приятно, но признаваться втаком после страстного поцелуя — то еще испытание. — Олег... у меня просто... живот сильно тянет. Короче, они начались. На пару дней раньше времени.

Романов моргнул раз, другой, на секунду зависнув и переваривая информацию. Он сейчас выглядел так, словно перед ним внезапно ожил сфинкс и заговорил на древнеегипетском.

— Кто начались? — ошеломленно переспросил он, а потом его серые глаза округлились, и до него наконец дошло. — А-а... В смысле… месячные?

Я вымученно кивнула, мечтая раствориться в воздухе.

— Да. И у меня с собой вообще ничего нет... все вещи в общаге остались. И обезболивающего нет… Ой, Олег!

Романов без лишних слов аккуратно подхватил меня под руки, помогая сбросить шпильки, и, проигнорировав мои слабые попытки пойти самой, легко поднял на руки и донес до дивана, уложив на подушки.

Только оказавшись на этом огромном, невероятно мягком диване в гостиной, я смогла наконец осмотреться. Квартира Олега оказалась совсем не похожей на пафосные апартаменты с панорамными окнами. Здесь были высокие потолки, уютный полумрак, тяжелые шторы и много книжных шкафов.

— Так, Фиалка. Без паники. Сейчас командовать буду я, — твердо, не терпящим возражений тоном произнес он. — Лежи здесь, с дивана ни ногой. Я сейчас.

Олег быстро сбегал в спальню, вынес мне свою огромную, пахнущую свежестью чистую футболку, доходящую мне почти до колен, и коротко бросил: «Переодевайся, я за дверью».

Подождав пару минут, он вернулся и аккуратно укутал меня теплым пледом по самый подбородок.

— Я в круглосуточную аптеку и супермаркет. Двадцать минут, Юль. Потерпи, — он поцеловал меня в лоб и исчез за дверью.