Глава 1. Сорванная клятва

Глава 1. Сорванная клятва

К служебному входу Зала короны я пришла одновременно с музыкантами.

Они привезли инструменты в двух закрытых повозках и теперь спорили с дворцовой охраной из-за списка. Я встала за контрабасом, показала лицензионный жетон и назвала должность.

Капитан у двери осмотрел мой закопченный подол, перевязанную ладонь и папку под мышкой.

— Старшие специалисты уже внутри.

— Один из контрольных экземпляров брачного договора был изменен после подписей.

Он перестал листать список.

— Повторите.

— Мне нужна судья Верн до начала церемонии.

Капитан посмотрел на часы над караульным столом. Стрелка приближалась к половине восьмого.

— Ждите здесь.

— В восемь ждать будет поздно.

Он ушел за внутреннюю дверь, унеся мой жетон. Пока мимо проходили музыканты и дворцовые слуги, ожог пульсировал под повязкой, а буквы на пропускном листе расплывались после ночной проверки.

Капитан вернулся без судьи. Ада уже заняла место старшего свидетеля, и до завершения клятвы к ней не допускали. О пожаре уведомили Первого хранителя.

— Он отвечает за сгоревший архив, — сказала я. — До проверки договор нельзя активировать.

— У вас нет судебного постановления.

— Чтобы получить его, мне нужна судья.

Он вернул жетон, показывая, что разговор закончен.

За дверью ударили барабаны. Гости приветствовали появление короля.

Я могла остаться у караульного стола, составить жалобу и всю оставшуюся жизнь доказывать, что подала ее слишком поздно не по своей вине.

— Где находится ближайший регистрационный стол? — спросила я.

— В западной галерее.

— Я имею право передать туда сообщение о повреждении государственного документа.

— После церемонии.

— Покажите распоряжение, которое отменяет право срочного уведомления.

Он помолчал.

— Проводите ее к столу, — велел он молодому стражнику. — И никуда больше.

Западная галерея шла вдоль главного зала. Над возвышением висело черное знамя короны, к нему тянулись ленты остальных домов. Волчья знать стояла ближе к двум тронам, люди и городские чиновники — вдоль стен.

Рейнар Дарваль стоял перед двумя тронами. Черный парадный мундир был лишен украшений, кроме узкой серебряной цепи и родовой печати на груди. Он казался спокойным. Только пальцы правой руки один раз прошлись по застежке высокого воротника, проверяя ее положение.

Рядом находилась Элина Рорн. Светлое платье, каменная корона дома, волосы собраны так туго, что лицо выглядело бледнее. Ее левая рука лежала на раскрытом договоре. Издали я не могла рассмотреть кровную точку, но видела, как сильно она прижимает большой палец к указательному.

За столом хранителей стоял Северин Керн.

Он первым заметил меня в галерее.

Невысокий, седой, в сером мундире без единой складки. Его взгляд задержался на папке, затем на моей повязке. Северин сказал что-то помощнику. Тот направился к регистрационному столу раньше, чем мы со стражником успели до него дойти.

— Прием закрыт, — объявил помощник.

Я потребовала зарегистрировать срочное возражение. Он прочел две строки, указал на отсутствие повторной пробы и вернул лист.

— Архив с контрольным экземпляром сгорел, — сказала я. — Поэтому активацию необходимо отложить.

— Или признать вашу пробу ошибочной. После праздника Палата рассмотрит ваше состояние.

— Мое состояние не меняет возраст чернил.

По его знаку стражник закрыл проход в зал. Протиснуться мимо него без драки было невозможно. Начинать свадьбу с удара королевского стражника папкой я не собиралась.

Северин начал читать договор.

Его голос хорошо разносился под сводами. Он называл права короны, имущество Элины, обязанности домов, порядок наследования. После пункта тридцать семь сразу перешел к тридцать восьмому, не прочитав ненумерованную вставку. Я слушала и одновременно раскрывала папку.

Сургучная печать оставалась целой. На обгоревшем фрагменте читались сама строка, номер РС-17-44 и номер бумажной партии. Без проявителя я не могла доказать гостям, что строку напечатали позже, но могла показать расхождение с регистрационной выпиской и потребовать независимой проверки.

Северин закончил чтение открытых условий. Помощники принесли печатные подушки для последних свидетельских оттисков. После них сторонам оставалось произнести согласие. Ада Верн поднялась с места старшего свидетеля. Она была единственным человеком в зале, чье слово могло остановить процедуру без отдельного разбирательства.

Я достала лицензионный жетон и отдала папку стражнику.

— Держите двумя руками. Это вещественное доказательство.

Он машинально принял ее.

Я шагнула в сторону. Пока он решал, что важнее — преградить мне путь или не уронить государственную бумагу, я обошла его за спиной и вышла в зал.

— Возражение клятвоведа! — сказала я.

Первые ряды обернулись. Распорядитель опустил чашу. Кто-то у дальней стены возмущенно шикнул.

Я прошла между гостями. Подол цеплялся за сапоги, в глазах снова появилась резь, но путь к возвышению оставался прямым.

Бран Кросс, капитан королевской стражи, встал перед первой ступенью.

— Лицензия, — потребовал он.

Я показала жетон.

Он проверил номер и посмотрел на Рейнара. Король едва заметно кивнул. Бран отступил, не задав ни одного вопроса.

— Назовитесь для свидетелей, — велела Ада.

— Мира Весс, старший клятвовед Палаты коронных соглашений. Лицензия четыре-семнадцать. При заключительной проверке я обнаружила ненумерованную строку, которой нет в регистрационной выписке. Ее напечатали после кровных точек и закрепили отмененной ремонтной матрицей.

Шепот прошел по залу.

Рейнар не повернулся к Северину. Он смотрел на меня.

— Какое условие? — спросил он.

— Передача носителю второго трона права распоряжаться королевской стражей и пограничным ремонтным сбором при объявлении внешней угрозы.

Элина резко подняла голову.

— В договоре этого не было, — сказала она.

Северин вышел из-за стола.

— Ваше величество, госпожа Весс провела проявку в одиночку и пострадала при пожаре. Ее вывод нельзя считать окончательным заключением Палаты.

— Я не выдаю его за окончательное заключение, — ответила я. — Я требую отложить активацию и провести независимое сравнение.

— На основании фрагмента, который она несколько часов хранила у себя, — добавил его помощник.

Стражник принес папку. Ада осмотрела номерную печать и имена двух ночных свидетелей.

— Ни одного нет в зале, — заметил Северин. — Королевство готовило договор полгода. Ошибка утомленного специалиста не должна отменить волю короля и невесты.

Он предлагал считать риск подделки менее важным, чем неудобство отмененной церемонии.

Рейнар протянул руку.

— Покажите строку, которой нет в выписке.

Один из хранителей передал ему церемониальный оригинал, Ада раскрыла регистрационную выписку. Рейнар нашел место по названному номеру. Ненумерованная строка была видна без реагента. В выписке после пункта тридцать семь сразу начинался тридцать восьмой.

— Почему вставка имеет силу, если ее не читали стороны? — спросил он.

— Ее закрепили матрицей РС-17-44. Во время войны эта матрица могла восстанавливать утраченный текст без повторного сбора подписей. Полномочие отменено, сам инструмент должен быть переплавлен. Проявка нужна не для чтения строки, а чтобы доказать, когда ее напечатали.

Его светло-серые глаза задержались на фиолетовом крае пробного участка, потом на обожженной повязке.

Рейнар закрыл договор.

— Клятвы не будет. Уберите чашу и откройте двери для гостей.

Распорядитель застыл. Музыканты на галерее один за другим опустили инструменты.

Северин не повысил голоса.

— Ваше величество вправе отказаться от брака. Но после отмены церемонии договор останется незавершенным проектом и вернется составителю. Палата проведет внутреннюю проверку.

— После пожара в вашей Палате? — спросил Рейнар.

— Иного порядка для отозванного проекта нет. Открытый суд рассматривает спор между сторонами или обвинение, за которое заявитель отвечает залогом. Устное заявление дочери осужденного подделывателя не дает суду права изъять весь архив учреждения.

Упоминание отца было рассчитано точно. В задних рядах заговорили громче. Я услышала свою фамилию, слово «месть» и вопрос, как меня вообще допустили к королевскому делу.

Ада ударила печатью по столу.

— Тишина. Происхождение клятвоведа не отменяет лицензию.

— Но влияет на личную заинтересованность, — сказал Северин. — Арден Весс умер в заключении за преступление против государственного договора.

— Он был осужден двенадцать лет назад. Сегодня я отвечаю за собственное заключение.

— Тогда вы понимаете цену ложного обвинения.

— Лучше вас.

Рейнар спустился на одну ступень. Теперь между нами оставалось меньше двух шагов.

— Если бы я позволил закончить церемонию и вы оказались правы, что произошло бы?

Я ответила сразу:

— После последних свидетельских печатей и устного согласия вставленное условие войдет в действующий договор. При первой объявленной угрозе Элина сможет подписывать приказы стражи и распоряжения по сбору без вас. Через ее родовую печать право перейдет совету.

— Я этого не желаю, — сказала Элина.

Все посмотрели на нее.

Она убрала руку с договора. На указательном пальце темнела слишком широкая кровная точка. Кожа вокруг была воспалена.

Глава Каменного дома, стоявший в первом ряду, шагнул вперед.

— Моя дочь устала. Она подтверждает условия, которые прочла Палата.

Элина ничего не ответила. Ее молчание не доказывало принуждения. Оно только перестало быть похожим на согласие.

— Брак отменен, — сказал Рейнар. — Элина, вы свободны от данного мне слова. Бран, договор остается в зале под охраной до независимой проверки.

Элина сняла руку со стола. Ее отец шагнул к ней, но она отошла к Аде.

Северин постучал ногтем по папке.

— Королевская охрана может сохранить этот лист до конца дня. Затем Палата потребует вернуть незавершенный проект. Судья Верн присутствует как свидетель клятвы, а не как единоличный суд. Для открытого дела нужен зарегистрированный заявитель и точно названный предмет спора.

Рейнар мог остановить свадьбу. Он не мог одним приказом превратить подозрение в дело, неподконтрольное ни короне, ни Палате. К вечеру оригинал вернулся бы людям, чьи журналы только что горели.

Закон оставлял мне способ сохранить сам договор, открыть заседания и обязать пять домов предоставить документы. Я избегала смотреть на этот способ с тех пор, как получила лицензию.

Встречная печать.

Встречная печать не останавливала свадьбу: Рейнар уже сделал это сам. Она немедленно передавала спорный договор открытому суду на сорок дней и не позволяла ни короне, ни Палате отозвать его до решения. Если обвинение не подтверждалось, я теряла лицензию, дом, имущество и свободу. Суд мог назначить заключение на срок до пятнадцати лет.

Дом на улице Печатников остался единственным местом, где моя фамилия не требовала объяснений.

Я сняла с цепочки личную печать.

Ада поняла первой.

— Госпожа Весс, — произнесла она. — Повторите обвинение точно. Именно эта формулировка попадет в судебную запись, и отвечать вы будете за нее.

Северин больше не выглядел снисходительным.

— У нее нет письменного заявления.

Я забрала лист с регистрационного стола. Помощник отказался его подписывать, но текст остался при мне. Перо лежало рядом с договором. Я дописала место вставки, составила условие без сокращений и поставила подпись.

— Нужны судья, одна из сторон договора и еще два свидетеля, — сказала Ада. — До отзыва проекта.

— Я сторона, — ответил Рейнар.

Элина подняла руку с поврежденным пальцем.

— Я подтверждаю, что не согласна со вставленным условием.

— Подтверждение внесем отдельно, — сказала Ада. — Но вы вторая сторона договора и не можете свидетельствовать встречную печать.

Бран назвал имя, должность и номер капитанской печати. Он видел мое возражение с первой ступени и согласился стать первым свидетелем.

Вторым назвался Леон Дарваль, младший брат короля. Он вышел из первого ряда и встал справа от Ады без привычной по гравюрам улыбки.

Я положила заявление на край договора.

— Я, Мира Весс, старший клятвовед, утверждаю, что после подписей сторон в договор второго трона внесено условие о передаче управления королевской стражей и пограничным ремонтным сбором. Требую приостановить это условие и все связанные с ним полномочия до решения открытого суда.

Личная печать легла на бумагу. Рейнар подтвердил заявление как сторона, Бран и Леон расписались свидетелями. Ада поставила судебный оттиск и назвала регистратору статью старой хартии.

На обороте заявления записали обеспечение: лицензия четыре-семнадцать, дом на улице Печатников, личное имущество и свобода заявителя. Рядом поставили дату окончания — сороковой день от сегодняшнего числа. Если обвинение не подтвердится, наказание назначит суд, а не сама печать.

В зале никто не говорил. Никакого света или знака на коже не появилось. Изменился только юридический статус бумаги: с этой минуты ее нельзя было вернуть Палате без открытого решения.

Ада первой прочла правовое последствие.

— До окончания спора заявитель становится гарантом незавершенного второго трона. Ее подпись потребуется лишь там, где закон уже требовал подписи второй стороны. Инициировать указ, распоряжаться стражей или казной она не может.

— Нет, — сказал глава Каменного дома.

— Закон не требует вашего согласия, — ответила судья.

Леон посмотрел на пустой трон, потом на меня.

— Получается, у нас новая невеста?

— Нет, — одновременно произнесли мы с Рейнаром.

Леон медленно выдохнул.

— Хоть один пункт сегодня понятен.

Ада снова ударила печатью по столу.

— Брачную церемонию прекратил король. Встречная печать передает договор суду. Мира Весс получает временный статус гаранта второго трона и публичное обращение, соответствующее королеве. Статус не создает брачных прав, общей собственности, права наследования или самостоятельного управления. Открытое предварительное заседание состоится сегодня.

— Ее следует взять под стражу, — сказал Северин. — До выяснения обстоятельств пожара и незаконного хранения фрагмента.

— Ее имущество уже принято судом в обеспечение заявления, — возразила Ада. — Дополнительное удержание требует отдельного основания.

— Основание перед вами. Госпожа Весс обвинила государственную Палату и наложила встречную печать.

— Я приму ваше заявление в суде.

Северин замолчал. Он не мог спорить с процедурой после того, как сам потребовал ее соблюдать.

Элина сняла каменную корону. Ее пальцы дрожали. Отец наклонился к ней, что-то сказал, но она отвернулась и пошла к боковому выходу без его руки.

Я проводила ее взглядом. Спросить о поврежденном пальце не успела. Рейнар взял мое заявление со стола и прочел до конца.

— Вы поставили под залог дом, — сказал он.

— Это обязательная строка.

— Я умею читать обязательные строки.

— Тогда зачем спрашиваете?

Он вернул лист Аде.

— Хочу понять, вы отчаянная или уверенная.

— Эти качества не исключают друг друга.

Его взгляд снова остановился на моей повязке.

— Вы рассчитывали занять второй трон?

Вопрос прозвучал тихо, но Бран и Ада его услышали.

— Если бы рассчитывала, пришла бы в платье без прожженного подола.

— Одежда является слабым алиби.

— Зато пожар настоящий.

— Это еще предстоит установить.

Он получил основание подозревать меня. Я — не доверять дворцу, где задержали сообщение о подделке.

— Ваше величество, — вмешалась Ада, — до заседания договор и фрагмент должны быть помещены в судебное хранилище. Госпожа Весс должна находиться под защитой, но не под арестом.

— Бран выделит охрану.

— Я вернусь домой за рабочими записями, — сказала я.

Рейнар посмотрел на судебную квитанцию в моей руке.

— Нет.

— Это был не вопрос.

— После сегодняшнего у вас появилось достаточно врагов, чтобы дорога домой стала короткой.

— Вы не можете удерживать меня без постановления.

— Удерживать не буду. Предлагаю дворец до суда: здесь охрана, канцелярия и зал общих решений.

По его тону это звучало как приказ. По закону он не имел права приказать мне остаться.

Я повернулась к Аде.

Судья сняла очки и протерла стекла.

— Формально король не вправе выбирать ваше жилье. Вы можете остаться дома, занять гостевые комнаты суда или принять дворцовую охрану. Но адрес должен быть известен регистратору, а на общие решения придется являться без задержки.

В суде не было ни закрытого архива, ни места для моей работы. Дом находился через половину города, и этой ночью кто-то уже запер меня в горящем помещении. Дворец не внушал доверия, зато здесь Ада могла установить правила до того, как Рейнар успеет назвать заботу приказом.

— До предварительного заседания останусь во дворце, — сказала я. — Потом решение пересматривается. Отдельные комнаты, свободный выход и судебный регистратор на этаже.

— Зафиксируем, — ответила Ада.

Рейнар кивнул. Он получил мое согласие на проживание, а не право распоряжаться им.

Рейнар подозревал меня в попытке захватить власть. Я подозревала людей вокруг него в подделке договоров. Через несколько часов нам предстояло согласовать правила совместной работы.

А пока приходилось делить один дворец.