Глава 2. Сорок дней

Глава 2. Сорок дней

Первое заседание по делу о королевской свадьбе началось в комнате, рассчитанной на шесть человек. Нас было двенадцать.

Два регистратора открытого суда заняли стол у окна. Ада сидела во главе длинной стороны. Рейнар и я оказались напротив друг друга. За его спиной стоял Бран, за моей — пристав, назначенный судьей. Северин пришел с помощником и потребовал отдельное место для представителя Палаты.

Пришлось внести еще один стул. Его ножка качалась на каменном полу, и помощник Северина придерживал сиденье коленом с таким достоинством, будто это тоже входило в государственную службу.

На столе лежали церемониальный договор, мое заявление и папка с обгоревшим фрагментом.

Ада начала с папки.

— Мира Весс, назовите всех, кто касался упаковки после наложения номерной печати.

— Я, стражник западной галереи и вы.

— До наложения?

— Только я. Сам фрагмент после выхода из архива лежал на медном подносе. Ночной сторож и переплетчик наблюдали за упаковкой, но не касались бумаги.

Один регистратор записывал, второй сверял каждое имя с моими пометками. Ада осмотрела сургуч через линзу.

— Печать не повреждена. Свидетелей доставят после осмотра лекарем. Почему вы не передали находку ближайшему хранителю?

— Пожар начался внутри Палаты. Я не знала, кто запер дверь и кому можно доверять.

— Почему не оставили ее в ночном сейфе суда?

— Здание было закрыто. Дежурного регистратора не оказалось.

— Вы могли вызвать городского пристава.

— Могла. До церемонии оставалось меньше четырех часов, а распоряжение о переносе уже отправили. Я решила доставить фрагмент вам лично.

Ада сняла очки.

— Решение понятно. Правильным от этого оно не становится. Три часа и сорок семь минут государственная улика находилась у заинтересованной стороны вне судебного хранилища.

— Зафиксируйте нарушение.

Рейнар посмотрел на меня внимательнее.

— Вы не станете спорить?

— С временем трудно спорить. Особенно когда его записали три раза.

Угол его рта едва заметно дрогнул, но голос остался сухим:

— Что заставило вас выбрать этот фрагмент? Почему не спасали весь договор?

— Лист не проходил в служебную створку. На нижнем краю находились вставленная строка, оттиск РС-17-44, номер бумажной партии и части двух свидетельских печатей.

— Вы успели прочитать номер в дыму и после работы с проявителем?

— Я знала, где он расположен. Все государственные листы размечаются одинаково.

— Дверь была заперта снаружи?

— Запор не двигался изнутри. Точный ответ даст осмотр.

— Вы видели того, кто поджег архив?

— Нет.

— Тогда вы не можете утверждать, что пожар устроила Палата.

— Я этого не утверждала. Я отказалась вернуть улику учреждению, где ее уже пытались уничтожить.

Северин сложил руки на столе.

— Вы только что сделали именно то, в чем обвиняете неизвестного человека: изъяли часть договора из законного хранения.

— Я оставила номерную печать, двух свидетелей и письменную запись. Поджигатель оставил закрытую дверь.

— И все же вы признаете нарушение.

— Признаю. Теперь ваша очередь сообщить, кто знал о моем ночном назначении и почему церемонию перенесли.

Помощник Северина перестал придерживать стул, и тот тихо стукнул о пол.

Первый хранитель не изменил позы.

— Расписание доступно двадцати трем служащим. Перенос попросил королевский распорядитель: ожидался дождь, который помешал бы праздничной процессии.

За окном было сухо. Ветер гнал над городом редкие светлые облака.

— Письменное распоряжение принесете на следующее заседание, — сказала Ада.

— Разумеется.

Судья повернулась к регистраторам.

— Вскрывайте.

Один из них занес номер печати в журнал. Второй разрезал сургуч тонким ножом. Фрагмент переложили на белую ткань, не касаясь поверхности пальцами. Обгоревший угол крошился, но цифры партии и нижние части двух оттисков сохранились.

Ада сравнила их с церемониальным оригиналом.

— На фрагменте третья свидетельская печать перекрывает край второй. На оригинале вторая наложена поверх третьей.

— Повреждение могло исказить границу, — сказал помощник Северина.

— Поэтому суд назначит независимую пробу. До нее оба предмета останутся в хранилище.

Регистраторы положили договор и фрагмент в разные футляры. Ада, Рейнар и представитель Палаты поставили печати на замках. Мне подписывать не позволили: я являлась заявителем.

Когда футляры унесли, на столе осталось мое заявление с личной, свидетельскими и судебной печатями.

— Теперь о последствиях, — сказала Ада. — Встречная печать действует сорок дней. Договор нельзя отозвать, изменить, уничтожить или вернуть в закрытый архив до решения суда. Спорные полномочия заморожены.

Рейнар постучал пальцем рядом с моим именем.

— Мой отказ от брака остается в силе?

— Разумеется. Никто не вправе заставить вас произнести клятву. Но отказ не прекращает дело и не возвращает документ Палате.

— Значит, свадьбу я отменил, а расследование отменить не могу.

— Именно так. В этом и назначение встречной печати.

— А статус госпожи Весс?

— Она становится временным гарантом незавершенного второго трона. Ее подпись потребуется только под решениями, которые по старому уставу нельзя принимать при пустом втором месте: общими расходами пяти домов, изменением пограничных квот и назначением хранителя коронного архива. Самостоятельно предлагать такие решения, отдавать приказы или распоряжаться деньгами она не может. Она обязана присутствовать на соответствующих заседаниях и быть доступна суду.

— Я согласилась отвечать за спор, а не изображать невесту, — сказала я.

— И не будете. Слово «королева» останется придворным обращением и удобным поводом для газет. В протоколах вы — гарант. Ваше право сводится к совместной подписи, а отказ должен быть мотивирован предметом дела и может быть обжалован в тот же день.

Северин открыл принесенную папку.

— Палата просит ограничить госпожу Весс в доступе к архивам. Она заинтересованная сторона и уже нарушила порядок хранения.

— А я прошу отстранить Палату от работы с предметом спора, — сказала я. — Ее архив сгорел в ночь проверки.

— Отстранение всей Палаты остановит государственные договоры.

— Ограничение специалиста, который зафиксировал позднюю вставку, остановит расследование.

— После проявителя, дыма и бессонной ночи лекарь должен проверить ваше зрение, — напомнила Ада. — До его заключения вы не работаете с реактивами и увеличительной рамой.

Ограничение было медицинским и никак не относилось к встречной печати. Но Северин теперь знал, что единственного первичного эксперта временно отстранили от лаборатории.

— Тогда мне нужны регистрационные журналы, списки доступа и контрольные образцы реагентов.

— Копии, — сказал Северин. — Под наблюдением.

— Равный доступ обеих сторон, — решила Ада. — Подлинники останутся у суда. Палата передает заверенные копии к вечеру.

Северин записал решение. Спорить он не стал. От этого победа показалась временной еще до окончания заседания.

Пристав принес новый лист.

— Проект охраны временного гаранта, — объявил Рейнар.

Я взяла документ. Он был составлен заранее, пока регистраторы осматривали фрагмент. Королевская канцелярия работала быстро.

Первые два пункта предоставляли мне комнаты в Восточном крыле и круглосуточный караул. Третий запрещал покидать дворец без письменного согласия капитана. Четвертый позволял проверять мою переписку. Пятый требовал передавать все найденные материалы королю до обращения в суд. Ночное передвижение между крыльями разрешалось только в сопровождении.

Я дочитала до конца и вернула лист.

— Нет.

Рейнар не взял его.

— Какой пункт?

— Все после второго.

— За несколько часов вы сорвали свадьбу, обвинили государственную Палату и стали носителем второго трона. Вас попытаются использовать или убрать.

— Поэтому предлагаете отдать вам мою переписку и право решать, какие улики увидит суд?

— Предлагаю систему безопасности.

— Система, в которой один подозревающий меня человек контролирует мои выходы, письма и доказательства, называется иначе.

Бран перевел взгляд на окно. Пристав кашлянул в кулак.

Рейнар забрал лист.

— Вы считаете подозреваемым меня?

— Я считаю подозреваемым каждого, кто мог получить выгоду от измененного договора или знал о ночной проверке. Пока не увижу журналы, список открыт.

— Включая короля.

— Особенно короля. Ваша подпись придает договору силу.

Он оперся ладонью о стол.

— Во дворце есть правила.

— Раз моя свобода уже в залоге, условия ставлю я.

На этот раз угол его рта не дрогнул.

— Слушаю.

Я придвинула чистый лист.

— Отдельные комнаты. Вход только после моего разрешения, кроме пожара и нападения. Охрана не имеет права удерживать меня без решения суда. Все найденные доказательства передаются Аде, а не одной из сторон. Доступ к копиям получают и корона, и я.

— Вы тоже сторона.

— Поэтому не храню подлинники.

— Вы уже хранили один.

— И только что передала его суду вместе с признанием нарушения.

Ада забрала у меня перо.

— Если вы собираетесь работать вместе, одних бытовых правил мало. Король распоряжается охраной и архивами. Госпожа Весс понимает устройство договоров. Каждый способен скрыть от другого сведения, без которых проверка провалится.

— Предлагаете еще одну клятву? — спросил Рейнар.

— Нет. Судебное соглашение о порядке работы с заранее установленными последствиями за нарушение.

Судья записала два обязательства. О новой улике следовало сообщить в течение суток. О встрече с официальным подозреваемым — до ее начала. Она добавила запрет уничтожать или скрывать государственные доказательства и мои условия о комнатах и охране.

— Пункт о переписке, — напомнил Рейнар.

— Королевская охрана может проверять доставку на оружие и опасные составы, — сказала я. — Читать письма можно только по постановлению.

— Вы можете получать указания от человека, устроившего пожар.

— Как и любой служащий дворца.

— Моих служащих проверяет Бран.

Капитан наконец вмешался:

— Не всех успешно. Иначе госпожа Весс не стояла бы утром в зале.

Рейнар повернулся к нему.

Бран выдержал взгляд.

— Я отвечаю за внешний периметр церемонии. Сообщение к судье задержала внутренняя служба. Проверку уже начал.

— Результат мне и суду одновременно, — сказал король.

— Да, ваше величество.

Ада дописала условие равной передачи сведений и поставила точку.

— Последствия нарушения, — сказала она. — Скрытая улика немедленно передается суду. Нарушившая сторона теряет прямой доступ к подлинникам и закрытым допросам, пока суд не решит иначе. Ее действия в деле переходят нейтральному представителю. Сознательное уничтожение или сокрытие доказательства рассматривается отдельно как воспрепятствование суду.

Рейнар перечитал строки.

— Это относится к королю? — спросил он.

— В рамках этого дела — без исключений. Если не согласны, суд назначит посредников, а расследование пойдет без вашего совместного участия.

Посредники сохранили бы между нами дистанцию и обеспечили независимую процедуру. Но им потребовались бы дни, чтобы запросить военные архивы, дворцовые журналы и счета пяти домов. Из сорока дней у нас осталось тридцать девять с половиной.

— Мне нужен прямой доступ к королевской канцелярии, — сказала я.

— Только в присутствии регистратора, — ответил Рейнар.

— Согласна. Вам нужен доступ к моим рабочим выводам до публичного объявления.

— Одновременно с Адой.

— Согласна.

Северин закрыл свою папку.

— Палата не может участвовать в частном соглашении сторон.

— Вы и не участвуете, — сказала Ада. — Вы получите выписку о тех условиях, которые касаются передачи документов.

Она развернула лист к нам.

— Последняя возможность отказаться.

Рейнар взял перо первым. Его подпись была короткой и разборчивой. Я подписала следом, Ада зарегистрировала соглашение и выдала по копии каждой стороне.

Никакого света, холода или обещания автоматической справедливости. Если один из нас нарушит условия, другому придется это доказать, а суду — принять решение.

— Не слишком торжественно, — заметил Рейнар.

— Лучшие рабочие соглашения скучны, ваше величество.

Северин поднялся.

— Палата выполнит постановление к вечеру. Я также подам ходатайство о независимой проверке профессионального состояния госпожи Весс.

— Подавайте, — сказала я.

— Я не сомневался, что вы согласитесь.

Он ушел вместе с помощником. Качающийся стул остался у стола.

Ада назначила следующее заседание на третий день и распорядилась доставить мне копию протокола. Потом посмотрела на повязку.

— Теперь к лекарю. Это судебное распоряжение, с ним вы тоже будете спорить?

— Если лекарь не попытается взять показания.

— Попытается. Не отвечайте.

В Восточное крыло меня проводил Бран. Рейнар задержался подписать распоряжения, но догнал нас в переходе между зданиями. На площади слуги уже снимали праздничные ленты. Горожане толпились за ограждением и требовали объяснений. Кто-то выкрикнул мою фамилию. Я не разобрала, желали мне суда или короны.

Во дворце мне отвели три комнаты: спальню, маленькую гостиную и кабинет. Они находились в конце коридора, напротив лестницы. Дальше начинались закрытые покои короля.

На кровати лежало серебристое платье с длинным шлейфом.

— Уберите, — попросила я горничную.

Она растерялась.

— Это приготовили для ее величества.

— Та, для кого готовили свадьбу, им не воспользовалась, а я не собираюсь.

Рейнар остановился в дверях, но внутрь не вошел.

— Это не платье Элины. Распорядитель нашел подходящий размер в запасе.

— На случай внезапной королевы?

— После моего двора я уже не удивляюсь запасам на любой несчастный случай.

Первую человеческую реплику за день он произнес настолько серьезно, что я не сразу поняла шутку.

— Мне нужна моя одежда и рабочие записи из дома.

— Бран отправит двух людей вместе с вашей помощницей. Вы составите список.

— Сана не моя помощница. Она регистратор и работает в Палате.

— Тогда кого вы допустите в дом?

— Никого без меня.

— Ваше условие запрещает удерживать вас, но не требует выпускать в город без охраны.

— Значит, поедем вместе с приставом суда.

Он оценил предложение и кивнул.

— После лекаря.

В коридоре быстро застучали сапоги. Бран вошел без обычного доклада, остановился у порога и посмотрел сначала на короля, потом на меня.

— Элина Рорн не вернулась в городской дом семьи, — сообщил он. — Ее карета найдена у южных ворот.

Рейнар выпрямился.

— Охрана?

— Люди Каменного дома утверждают, что ее забрал королевский отряд.

— Я не отдавал приказа.

— Я тоже.

Бран протянул нам пропуск, найденный у кучера. На нем стояла свежая печать королевской стражи.

Первый поддельный документ королевской стражи появился раньше, чем мы успели получить копии сгоревшего договора.