Глава 3. Корона без брака

Глава 3. Корона без брака

К утру Элину не нашли.

Бран отправил людей к городским воротам, пристаням и домам Каменного рода. Кучер брошенной кареты помнил закрытые шлемы и приказ не смотреть на пассажирку. Печать на пропуске совпадала с печатью королевской стражи по размеру и рисунку. Доказать ее подлинность без проверки я пока не могла.

После бессонной ночи, дыма и работы с проявителем лекарь на два дня запретил мне брать реактивы и садиться за увеличительную раму. Обычные записи и сравнение копий запрет не отменял.

Поэтому я сидела в Восточном крыле и позволяла дворцовому лекарю менять повязку.

— Вы снова работали этой рукой, — сказал он.

— Я подписала договор левой.

— А правой держали стол.

— Стол не жаловался.

— Я пожалуюсь за него судье.

Он нанес на ожог пахучую мазь и запретил надевать перчатку. На белой повязке сразу проступило серое пятно от остатков реагента у ногтей.

В приемной собрались распорядитель дворца, две горничные и ювелир с тремя футлярами.

— Мне казалось, я ясно отказалась от серебристого платья, — сказала я.

— Платье убрали, ваше величество, — ответил распорядитель.

Титул он произнес с заметным отвращением.

— Тогда зачем ювелир?

Футляры раскрылись. В первом лежало ожерелье из черного серебра, во втором — тяжелые браслеты с гербами пяти домов. Третий занимала небольшая корона, рассчитанная на женщину с очень крепкой шеей.

— Регалии второго трона, — сообщил распорядитель. — Через час начнется прием прошений. После него король и королева выйдут к народу.

— Это принадлежало Элине?

— Короне, ваше величество.

Я взяла опись, прикрепленную к крышке. В первой строке значилось: «Брачные регалии супруги короля». Внизу стояла стоимость, превышавшая цену моего дома в шесть раз.

— Уберите.

— Без регалий Совет может счесть ваше появление отказом от статуса.

— Я не супруга короля. Если надену вещь с неверным правовым назначением, Совет получит основание оспорить каждую мою подпись.

Распорядитель поджал губы.

— Второй трон никогда не занимал временный гарант.

— Сегодня займет. Найдите знак, который обозначает должность, но не брак.

Он задумался, потом велел горничной принести архивный ящик церемониальных лент. Через десять минут передо мной лежала узкая серебряная перевязь. Ее носил любой представитель второго трона при исполнении общих решений, а брачного значения она не имела.

Я надела свое темно-синее платье, которое Бран ночью привез из дома вместе с рабочим футляром и тремя стопками записей. Волосы собрала сама. Серебряная лента пересекла грудь и закрепилась на левом плече простой булавкой.

— Похоже на чиновничью награду, — сказал Рейнар от двери.

Он постучал прежде, чем войти, и дождался ответа. Первый пункт нашего судебного соглашения пережил ночь.

— Это и есть чиновничья награда.

— Распорядитель сообщил, что вы отказались от короны.

— От брачной регалии. Если советникам требуется блеск, пусть смотрят на собственные перстни.

Рейнар был в обычном черном мундире без свадебной цепи. На стол он положил два листа: порядок приема и проект обращения к горожанам.

— Совет требует объявить, кто управляет вторым троном. Три дома уже спрашивают, законны ли вчерашние распоряжения.

— Вчера после печати не было общих распоряжений.

— Это не мешает им спрашивать.

Я просмотрела проект. В первой строке стояло: «Моя временная жена и гарант договора Мира Весс...»

— Нет.

— Снова все после второго пункта?

— Первые три слова. Я не ваша жена.

— В городе вас уже называют именно так.

— Поэтому король должен употреблять точный титул.

— «Временный гарант второго трона» никто не запомнит.

— «Королева на срок действия встречной печати».

Он перечитал исправление.

— Слишком длинно.

— Тогда просто Мира Весс. Люди умеют запоминать имена.

— Не все ваши советники в этом уверены.

Я подняла взгляд.

— Они забыли мое имя?

— Они предпочитают фамилию вашего отца.

Удар был точным, но нанес его не Рейнар. Он просто сообщил, чем собираются пользоваться главы домов.

— Тем важнее не прятать ее за вашим титулом.

Он взял перо и зачеркнул слово «жена».

— На площади будет шумно. Бран предлагает закрыть ворота для всех, кроме приглашенных горожан.

— Тогда снаружи останутся те, кто уже уверен, что дворец скрывает переворот.

— В толпе могут находиться люди, забравшие Элину.

— И наблюдатели Палаты. Если площадь закроют, мы их не увидим.

Рейнар задержал перо над листом.

— Вы собираетесь использовать собственное появление как приманку.

— Я собираюсь выполнить должностную обязанность. Польза может быть двойной.

— Если в вас выстрелят, Совет объявит второй трон пустым.

— Если не выйду, он объявит это через час без всякого выстрела.

Он отложил перо.

— Хорошо. Площадь останется открытой. При первой попытке прорвать ограждение Бран выведет вас внутрь.

— При первой реальной попытке. Не при первом неприятном вопросе.

— Вы всегда добавляете условие?

— Только когда первая сторона оставляет удобную лазейку.

Прием прошений проходил в малом тронном зале. Второе кресло стояло на полступени ниже королевского. Я проверила это по старой схеме зала: высота была церемониальной и не влияла на право подписи. Спорить из-за нее не имело смысла.

Первым пришел глава ремесленной гильдии с просьбой отменить праздничную пошлину. Затем вдова пограничного десятника потребовала выплатить задержанное содержание. Казначей откладывал его три месяца, ссылаясь на ремонт заставы. Третьим оказался владелец речных складов, у которого Палата изъяла партию бумаги для государственного заказа и не предоставила расписку.

Я слушала, задавала даты и записывала номера. Рейнар знал имена погибших солдат и без подсказки назвал заставу, где служил десятник. Он распорядился выдать вдове половину суммы из королевского резерва, но не стал закрывать долг казны личными деньгами.

— Остаток после проверки счета, — сказал он казначею. — И принесите договор на ремонт.

Вдова поклонилась ему, потом мне.

— Королева подпишет?

Казначей замер с листом между нами.

Я поставила подпись рядом с подписью Рейнара.

Судебный регистратор сравнил мою подпись с заявлением о встречной печати, поставил контрольный оттиск и внес распоряжение в книгу общих решений.

За дверью кто-то выругался вполголоса. Один из советников явно рассчитывал на другой результат.

— Подпись законна, — объявил судебный регистратор.

До этого момента мой статус существовал на спорном договоре. Теперь из-за него вдова получала деньги, а казначей — обязанность показать счет.

Когда прием закончился, на площади собралось столько людей, что стража отодвинула ограждение к фонтану. Я вышла рядом с Рейнаром на верхнюю площадку лестницы. С высоты было видно листовки, поднятые над головами.

«Дочь подделывателя украла корону».

«Человек правит волками».

На одном листе художник изобразил меня в брачной короне и с цепью на шее Рейнара. Сходство отсутствовало, цепь была нарисована старательно.

Распорядитель прочел решение Ады. Его голос утонул в криках.

— Покажите печать! — потребовал кто-то у фонтана.

— Покажите договор!

— Верните настоящую невесту!

Бран сделал знак стражникам. Щиты поднялись.

Я посмотрела на Рейнара.

— Опустите их.

— Толпа не слышит распорядителя.

— За щитами услышит еще меньше.

Он коротко приказал Брану. Дерево опустилось, открыв лица первого ряда.

Я спустилась на три ступени и подняла копию судебного решения.

— Король отменил свадьбу после моего возражения и отказа невесты подтвердить скрытое условие, — сказала я. — Встречная печать не сделала меня его женой. Она передала спорный договор открытому суду. На сорок дней я отвечаю домом, профессией и свободой за правдивость обвинения.

— А с королем вы теперь спите? — крикнул мужчина слева.

Несколько человек засмеялись. Рейнар повернул голову к Брану. Я успела заметить движение и продолжила раньше, чем стража нашла говорившего.

— Нет. Временный второй трон не дает мне прав на тело короля, а ему — на мое. Если суд подтвердит подделку, брак Элины Рорн не состоится. Если не подтвердит, меня осудят. Все остальное придумали люди, которые надеются продать вам бумагу раньше, чем вы прочтете решение суда.

Я развернула лист так, чтобы первые ряды увидели печать Ады.

— Копии решения будут вывешены у суда, ратуши и пяти городских ворот. Бесплатно.

Смех прекратился. Кричать продолжили, но теперь вопросы стали конкретнее: кто проверит договор, где Элина, почему горел архив. На последний я не могла ответить. Исчезновение бывшей невесты мы пока не объявляли.

Женщина у ограждения подняла листовку.

— А это кто печатал?

— Именно это мы выясним.

В первом ряду мужчина в сером плаще отступил. До этого он не кричал и не держал листовку. Он смотрел на стражников у бокового прохода и медленно двигался к краю толпы.

Я не знала его лица, зато узнала манжету. Серое сукно с узкой синей строчкой носили младшие служащие Палаты.

— Бран, слева от фонтана, — сказала я, не поворачиваясь. — Серый плащ, перчатка на правой руке.

Капитан отдал знак двум людям. Мужчина увидел их и побежал.

Толпа у ограждения подалась вперед. Рейнар встал на ступень ниже меня, закрывая проход со стороны площади, но за локоть не схватил. Стражники перехватили беглеца у торгового ряда. Из-под его плаща выпала пачка свежих листовок.

— Не закрывайте площадь, — напомнила я.

— Я помню условия, — ответил Рейнар.

Задержанного провели в боковую караульную. При нем нашли пропуск в архив Палаты, три серебряные монеты и датированную двумя днями до свадьбы квитанцию городской типографии на тысячу листов. Имя в пропуске оказалось настоящим: младший учетчик Орис Лем. Он утверждал, что пришел из любопытства и подобрал листовки на мостовой.

— Сразу тысячу? — спросил Бран.

— Люди бросали.

— Квитанцию тоже?

Орис замолчал.

Я взяла одну листовку за чистый край. Проводить пробу было нельзя, зато водяной знак проверялся обычным дневным светом. Я подняла бумагу к окну.

В толще листа проступила птица с раздвоенным крылом.

Тот же знак я видела на обгоревшем фрагменте брачного договора.

— Где вы получили бумагу? — спросила я.

— В типографии.

— Типография получила ее от заказчика. Кто оплатил заказ?

Орис посмотрел на Рейнара, словно надеялся, что король прекратит допрос.

Рейнар остался у стены.

— Госпожа Весс задала вопрос.

— Я не знаю имени. Мне передали квитанцию и велели наблюдать за площадью.

— Кто велел?

— Человек из канцелярии.

— Какой?

— Палаты.

Бран записал ответ и вывел задержанного к судебному приставу.

Типографию нельзя было обыскивать только по квитанции. Пристав отправил владельцу требование сохранить формы, книгу заказов и остаток бумаги до решения Ады. Один экземпляр листовки запечатали, второй оставили для публичного опровержения, третий передали независимому бумажному мастеру.

— Почему не закрыть печатный станок? — спросил Рейнар.

— Потому что типография выпускает городские объявления и может не знать о преступлении, — ответила я. — Сохранить конкретный заказ достаточно.

На площади уже развешивали бесплатные решения суда. Люди сравнивали их с листовками и замечали разные формулировки. Официальная копия не прекратила слухи. Она дала возможность проверить хотя бы одну часть.

Я снова посмотрела листовку на свет. Бумагу для нее заказали и нарезали до свадьбы. Человек, печатавший обвинение в захвате короны, предусмотрел мою встречную печать раньше, чем я сама решилась ее поставить.