Глава 4. Пепел в каталоге

Глава 4. Пепел в каталоге

Сгоревший архив пах мокрой известью, углем и испорченными чернилами.

Судебная лента пересекала главный вход. За ней дежурили два пристава Ады, городской пожарный мастер и трое хранителей, которым запрещалось касаться уцелевших шкафов. Северин встретил нас во дворе с постановлением в руках.

— Палата предоставляет полный доступ к месту пожара, — сказал он. — На время проверки брачного договора я заявляю самоотвод.

— От всех дел Палаты? — спросила я.

— От брачного дела. Государственные соглашения не могут ждать окончания ваших сорока дней.

— Кто получит доступ к личному хранилищу Первого хранителя?

— Никто. Оно не относится к месту пожара.

Рейнар прочел постановление, которое Северин протянул ему.

— Суд разрешил осмотр архива и служебных помещений, связанных с контрольным экземпляром.

— Именно их мы откроем, ваше величество.

— А если след приведет к вашему хранилищу?

— Госпожа Весс обратится в открытый суд и представит два независимых основания. Служебная неприкосновенность существует, чтобы король не мог обыскивать хранителей из-за неудобной строки.

— Сегодня эта строка едва не забрала у меня стражу.

— Поэтому я добровольно отхожу от дела.

Он уступил дорогу. Это выглядело разумно, законно и оставляло ему должность, подчиненных и закрытый сейф.

Внутри меня ждала Сана Мейр.

Она сидела на перевернутом ящике, держала на коленях три книги учета и ела сухое печенье. Темные волосы были собраны карандашом, на щеке осталась полоса сажи.

— Ты опоздала на два дня, — сказала она вместо приветствия.

— Меня сделали королевой.

— Слабое оправдание. Возьми печенье.

Я взяла. С утра успела выпить чай и забыть о завтраке. Сана заметила это без всякого дара.

Рейнар остановился рядом.

— Вы регистратор Палаты?

— Старший помощник регистратора. Сана Мейр, номер девять-тридцать один. И я не давала госпоже Весс забыть еду до ее возвышения, ваше величество.

— Продолжайте государственную службу.

Сана посмотрела ему вслед, когда он пошел к пожарному мастеру.

— Он всегда разговаривает так, словно подписывает приказ?

— Пока да.

— Жаль. Голос хороший.

— Покажи книги.

Она улыбнулась и сразу стала серьезной.

Во время пожара Сана работала во внешнем каталоге. Когда увидела дым, вынесла текущий журнал доступа, реестр бумажных партий и выписки по брачному договору. Все три книги лежали на столе, когда ночной смотритель открыл главный выход.

— Дверь внутреннего зала заперли снаружи, — сказала она. — Я видела ключ в замке, но не человека, который его повернул. Потом загорелась переплетная, и стало не до наблюдений.

— Кто знал, что я осталась внутри?

— Я, ночной смотритель, дежурный переписчик. Еще Северин уходил последним из старших. Он спросил, закончила ли ты проверку.

— Когда?

— Без четверти полночь. Я сказала, что ты только начала.

Рейнар вернулся к нам.

— По договору вы обязаны сообщать мне новую улику в течение суток.

— По тому же договору вы должны получать ее одновременно с судом. Пристав записывает.

Один из людей Ады действительно стоял в двух шагах и заносил слова Саны в протокол.

— Я проверяю, помните ли вы условия, — сказал Рейнар.

— Проверка завершена.

Сана перевела взгляд с меня на него.

— Сорок дней могут оказаться длиннее, чем я думала.

Мы начали с внутреннего зала. Огонь уничтожил три шкафа и часть стола. Каменные стены уцелели. На полу лежали листы, размокшие под водой; приставы раскладывали их на сетках по номерам.

Пожарный мастер показал два очага. Первый находился в переплетной, где хранилось масло. Второй — под моим рабочим столом. Между ними оставалось шесть шагов чистого камня.

— Одно пламя не могло перескочить? — спросил Рейнар.

— Могло, если бы горел весь пол. Здесь следы разного времени. Под столом начали позже, но использовали больше масла.

— Чтобы уничтожить договор, — сказала я.

— Или вас вместе с ним, — добавил Бран.

Капитан осмотрел запор. На железе осталась свежая царапина от ключа, повернутого с усилием. Моя металлическая линейка поцарапала другую сторону. Следы различались направлением.

Судебный пристав занес это в протокол.

— У кого были ключи? — спросил Рейнар.

Сана открыла журнал выдачи.

— У ночного смотрителя, дежурного хранителя и Первого хранителя. Запасной — в опечатанном шкафу начальника охраны.

— Печать шкафа?

— Цела. А ночной смотритель сейчас под охраной суда.

— Дежурный хранитель?

— Исчез после пожара.

Северин, стоявший у входа, ответил прежде, чем мы спросили:

— Его имя разослано заставам. Палата не скрывает исчезновение сотрудника.

— Как великодушно, — сказала Сана.

Я посмотрела на нее. Она пожала плечом и вернулась к журналу.

Доступ к контрольному экземпляру отмечали дважды: при входе в закрытый зал и при передаче на рабочий стол. Первая запись стояла в двадцать два часа четырнадцать минут. Вторая — в двадцать два часа двадцать шесть минут.

Между ними было двенадцать минут, хотя путь занимал меньше одной.

— Здесь исправляли время, — сказала Сана.

Она показала боковую шкалу. Архивные часы оставляли на полях слабый оттиск каждые три минуты. После отметки в двадцать два часа семнадцать минут следовала отметка в двадцать два часа двадцать шесть минут. Два оттиска отсутствовали.

— Шесть минут вырезали из журнала, — сказала я.

— Лист цел, — возразил Рейнар.

— Время удалили реагентом, потом сдвинули следующую запись. Бумага в середине светлее.

Он наклонился над книгой, не касаясь.

— Вы можете доказать это без полной проявки?

— Сана может показать разницу в толщине под боковым светом. Для состава нужен анализ.

— Лекарь запретил вам работать с проявителем до полудня.

— До полудня. Сейчас половина первого.

Ада дала письменное разрешение на одну полную проявку при независимом наблюдателе. Вторым специалистом назначили старого клятвоведа из городского суда, который не работал в Палате. Он проверил мои склянки, отделил контрольную порцию и поставил свою печать на протоколе.

Я могла исследовать журнал или след под сгоревшим столом. Серой полосе на металле вредили вода и воздух, поэтому начинать следовало с нее.

— Журнал можно изучить химически позже, — решила я. — Сначала поверхность, где лежал договор.

Пожарные сняли обугленную доску и открыли металлическую накладку стола. В одном углу сохранилась серая полоска.

Я нанесла контрольную каплю на чистый участок. Реакции не последовало. Вторую закрыли стеклом над серым следом. Под увеличением полоса разделилась на два слоя: снизу оставались частицы старых регистрационных чернил, сверху — фиолетовый состав ненумерованной вставки. Значит, лист сначала положили на стол после внешней регистрации, затем допечатали строку и вернули в общий поток.

Проявитель смешался с запахом мокрой гари. Глаза заслезились, в висках застучало. Я отошла от стола и села, пока независимый специалист делал контрольный снимок рисунка через оптическую раму.

— Мира, — сказала Сана.

— Протокол.

— Сначала сядь нормально.

Рядом появился стул. Рейнар принес его из уцелевшей части зала и поставил так, чтобы не задеть разложенные листы.

— Я могу дойти сама.

— Уже вижу.

Он не стал поддерживать меня за руку. Я продиктовала результат приставу. Независимый клятвовед повторил пробу на соседнем участке. Два чернильных слоя проявились и у него.

— Поздний слой наносили здесь, — сказал он. — После внешней регистрации.

— Это не доказывает, кто работал с листом, — напомнил Северин.

— Доказывает место, — ответила я. — Контрольный экземпляр изменили внутри Палаты.

— Возможно, человек, который затем устроил пожар.

— Возможно. Поэтому нам нужен полный список доступа.

Северин указал на книги у Саны.

— Он предоставлен.

— Не весь. Личное хранилище Первого хранителя связано с залом внутренним проходом.

— Проход опечатан с начала моего срока.

— Тогда открыть его будет безопасно.

— Когда суд выдаст ордер.

Рейнар медленно выпрямился.

— Я могу приказать.

— Можете, — сказал Северин. — После этого любой хранитель получит право отказаться обслуживать королевский договор под угрозой вмешательства. Через неделю казна не сможет провести платежи по внешней пошлине, а армия — зарегистрировать назначение офицера.

Он снова говорил правду, оставляя за ее краем собственную выгоду.

— Для ордера нужны два независимых источника, — сказала я Рейнару. — У нас пока один след и один архив.

— Пожар, измененный договор и пропавшая невеста кажутся мне тремя.

— Юридически это одно дело. Если обыск признают незаконным, все найденное исключат.

Рейнар посмотрел на запечатанную дверь внутреннего прохода. Потом отступил.

— Ищем второй источник.

Северин ожидал, что король попытается продавить закон. Отказ лишил его удобного возражения.

Пристав осмотрел печать внутреннего прохода обычным светом. Воск не ломали, но верхний слой оказался новее нижнего. Старый оттиск могли нагреть, открыть дверь и закрыть тем же рисунком.

— Это второй источник? — спросил Рейнар.

— Пока нет, — ответила я. — Разница слоя показывает возможное вскрытие, но относится к тому же месту и событию.

— Сколько источников нужно, чтобы дверь перестала быть дверью и стала уликой?

— Один независимый документ или свидетель.

Сана подняла журнал ремонта прохода. Последняя плановая замена воска значилась полгода назад, а на краю печати сохранилось волокно бумаги той же партии, что в обгоревшем фрагменте. Его упаковали отдельно. Материальная связь усиливала подозрение, но для обыска личного хранилища Ада все равно потребовала бы внешний след.

Я понимала раздражение Рейнара. За этой дверью мог лежать исходный лист договора. Но незаконно открытый сейф превратил бы находку в спор о королевском давлении. Главной защитой Северина был даже не замок, а наше желание получить ответ быстрее процедуры.

Мы вернулись к журналу. Сана нашла отдельную книгу мастерских допусков. В ней указывали граверов, переплетчиков и поставщиков бумаги, которым разрешали вход в закрытую часть Палаты.

Последняя страница пострадала от воды. Чернила растеклись, но имена читались.

За неделю до пожара внутрь прошли четыре человека. Трое вышли в тот же день. Напротив четвертого отсутствовала отметка выхода.

— Эрик Рорн, — прочел Рейнар.

— Младший брат Элины, — сказала я.

Сана перевернула страницу.

— Допуск оформлен на осмотр поврежденного корпуса матрицы. Подписал помощник Первого хранителя.

Северин впервые подошел ближе.

— Эрик покинул здание через мастерской двор. Там ставят только ежедневную общую отметку.

— В день его посещения общей отметки нет, — сказала Сана.

— Ошибка регистратора.

— Моя ошибка?

— Вы отвечали за книгу.

Сана посмотрела на мокрую страницу, потом на него.

— Тогда я дам показания суду и отвечу. Вы сделаете то же самое?

— Я уже заявил самоотвод.

— Это не ответ.

Он ушел, не повысив голоса и не ускорив шага.

Я попросила пристава упаковать книгу мастерских допусков отдельно. Имя Эрика соединяло три события: изготовление печати, исчезновение Элины и изменение договора внутри Палаты.

Если он был сообщником, Элина могла бежать, чтобы защитить его. Если его удерживали, она исчезла по другой причине.

Обе версии требовали найти живого человека, а не назначить виновного по одной строке журнала.

В любом случае искать следовало не королевскую невесту, а брата, которого никто не видел уже неделю.