Глава 15. Приказ погибшему

Глава 15. Приказ погибшему

К утру я снова различала лица, но строки оставались серыми полосами.

Ада запретила мне даже держать линзу. Приказ Торену вскрывали в кабинете Рейнара при судье, Сане и независимом клятвоведе. Я сидела у окна, где свет не бил прямо в глаза, и слушала.

— Футляр номер семь-сорок два, — сказала Сана. — Печати суда, военного архива и короны целы.

Раздался скрежет ключа. Бумага прошуршала по ткани.

— Заголовок? — спросила Ада.

Рейнар ответил не сразу.

— «Приказ наследнику Торену Дарвалю о перемещении северного полка». Дата — за два дня до засады.

— Читайте полностью.

Его голос стал официальным. Основной текст предписывал Торену провести полк по укрепленному восточному пути и соединиться с пограничной стражей. Затем шла отметка ремонта. Восстановленная строка меняла восточный путь на западный перевал и запрещала отправлять передовой дозор, чтобы «не обнаружить движение полка».

Именно на западном перевале погиб наследник.

— Сопроводительный лист, — сказала Ада.

Сана переложила бумагу.

Рейнар прочел имя отправителя, номер канцелярии и собственную подпись.

— Подтверждаете? — спросила судья.

— Да. Подпись моя.

— Вы знали об измененной строке?

— Нет. Пакет был закрыт. Мне сообщили, что приказ проверен и адресован лично Торену.

— Кто сообщил?

— Начальник военной канцелярии отца. Он погиб в начале следующей зимы.

— Вы присутствовали при вскрытии?

— Нет. Передал пакет брату и вернулся в свой отряд.

Независимый клятвовед попросил тишины. Он провел обычную пробу по контрольному краю. Через несколько минут продиктовал:

— Последовательность подтверждаю: основной текст и подпись короны нанесены раньше ремонтной строки. Номер рисунка совпадает с налоговой ведомостью. Для сравнения дефекта потребуется проявитель и работа второго специалиста по серым составам.

Я сидела в той же комнате и не могла проверить ни одного слова. Сана могла ошибиться в номере. Независимый специалист мог не заметить тонкий слой. Рейнар мог читать не то, что видел.

Я вынуждена была полагаться на людей, чью работу не могла проверить сама.

— Мира? — позвала Ада.

— Внесите приказ в общую цепь как документ с подтвержденной поздней строкой и неподтвержденным серийным дефектом. Не связывайте его с новой копией Эрика до повторной экспертизы.

— Согласна.

Рейнар подошел к столу регистратора.

— Подлинник остается у суда.

— Вы можете заявить о военной тайне, — сказала Ада.

— Не заявляю. Закрыть имена действующих агентов, остальное передать в дело.

— После публикации два дома обвинят вас в гибели наследника.

— Они и так это сделают. Пусть используют полный текст.

Он поставил подпись под передачей. Отдал документ, который мог лишить его короны, без просьбы сначала подготовить совет или исправить слухи.

Ада велела прочитать поля сопроводительного листа. На обороте стояла отметка Торена: приказ получен, маршрут вызывает возражения, требуется подтверждение короны. Ответ пришел через четыре часа. В нем говорилось, что изменение проверено и движение откладывать запрещено.

— Чья подпись? — спросила я.

— Военной канцелярии, — ответила Сана. — Не Рейнара.

— Номер ответа?

Она назвала его. Бран отправил запрос в общий журнал. Через час принесли карточку: исходящий лист зарегистрировали уже после гибели Торена, но поставили дату предыдущего дня.

— Задняя регистрация, — сказал независимый специалист. — Во время войны допускалась для срочных сообщений.

— Война закончилась к тому времени, — напомнила Ада.

— Пограничный режим сохранялся.

— Кто имел право?

Карточка ссылалась на ремонтное полномочие Палаты. Снова старое правило позволяло позднему документу выглядеть своевременным.

Рейнар попросил прочитать ответ полностью. Сана начала, но на середине остановилась.

— Здесь есть личная приписка Торену.

— Читайте, — сказал он.

— «Возражение принято как попытка уклониться от общего приказа. Повторный отказ будет передан королю».

В комнате стало тихо.

— Король так писал? — спросил Бран.

— Нет, — ответил Рейнар. — Мой отец не предупреждал о передаче самому себе.

Фраза могла принадлежать начальнику канцелярии. Могла быть еще одной вставкой. Без оригинала ответа мы не знали. Карточку внесли в список поиска.

— Торен возражал официально, — сказала я. — Значит, приказ не исполнил без вопросов.

— И получил подтверждение, — ответил Рейнар.

— Поддельное или законное — установим.

— Полк все равно вышел.

Я слышала, как он встал и отошел к окну. Лица не видела, но впервые услышала, как дрогнул его голос. Торен заметил опасность, обратился по установленному порядку и получил документ, заставивший его подчиниться.

Ада закончила работу с документом, однако Рейнар остался, чтобы подписать разрешение на поиск ответа во всех военных книгах. Он не воспользовался горем как основанием забрать приказ обратно.

Заседание закончилось к полудню. Сана проводила меня до Восточного крыла и оставила на столе поднос с едой.

— Я вернусь вечером читать протокол, — сказала она.

— Я запомнила на слух.

— Отлично. Вечером проверим, насколько твоя память любит пропускать неприятные строки.

Она ушла в суд. Я попросила пристава читать протокол вслух, но через час голова разболелась. Пришлось закрыть шторы и лечь.

Сначала пришлось переставить мебель. Служанка убрала низкий столик, пристав проверил путь до спальни, на ступеньку положили светлую ткань, которую я различала лучше ковра. Простые изменения раздражали больше боли: они подтверждали, что несколько часов я не управляю обычным пространством.

Ада прислала официальный запрет подписывать документы до утреннего осмотра. Я попыталась продиктовать запросы приставу, но он читал каждую формулировку обратно и отклонял половину как выходящую за постановление.

— Вы пользуетесь моим зрением, чтобы руководить делом, — сказала я.

— Пользуюсь распоряжением судьи, чтобы вы не совершили четвертую проверку словами.

Мы успели отправить только два законных запроса: на исходящий ответ Торену и на список людей, имевших доступ к старому приказу. Остальное ждало утра.

Из совета пришло требование немедленно опубликовать сопроводительный лист. Я продиктовала отказ: сначала в документе следовало скрыть имена действующих агентов и добавить независимое описание позднего слоя. Прибрежный дом заявил, что я защищаю Рейнара. Речной — что я использую приказ погибшему ради давления на короля. Одни и те же пять страниц успели сделать меня сторонницей обеих противоположных версий.

Пристав прочел сообщения вслух и спросил, какое внести в официальный ответ.

— Никакое. Передайте срок публикации после решения Ады.

— Совет потребует объяснение.

— Объяснение уже в постановлении.

Не отвечать на каждое обвинение оказалось труднее лабораторной работы. Но новые оправдания не добавили бы к постановлению ни одного проверяемого факта.

Когда зрение начало возвращаться, первым предметом, который я увидела четко, стала миска с давно остывшей кашей. Вторым — фигура Рейнара в дверях.

Он постучал и дождался разрешения.

— Как глаза?

— Вы снова спрашиваете то, что видите.

— Я вижу, что вы щуритесь.

— Строки читаю только крупные. Лица уже различаю.

— Это хорошая новость для моего лица?

— Пока не решила.

Он вошел и закрыл дверь не до конца. На нем не было короны. Рукава рубашки закатаны, на правой ладони чернильное пятно. Вероятно, весь день подписывал распоряжения после передачи приказа суду.

— Совет требует объяснений, — сказал он. — Леон просил копию сопроводительного листа.

— Получит через суд.

— Я ответил так же.

Рейнар остановился у стола, но не сел.

— Я мог вскрыть пакет до передачи Торену.

— Нарушив военную печать и приказ короля.

— Мог.

— Почему не вскрыли?

— Не сомневался в канцелярии. Я хотел показать отцу, что способен выполнить простое поручение без спора. Торен был наследником, я — вторым сыном, который всегда задавал лишние вопросы. В тот день решил не задавать.

Он не говорил, что именно чувствует. Не просил оправдать. Просто назвал решение, принятое двенадцать лет назад.

— Вы подписали сопроводительный лист, — сказала я. — Маршрут изменил другой человек. Ваша ответственность в том, что вы не проверили. Не в том, что вы приказали вести полк в засаду.

— Для погибших разница небольшая.

— Для суда — большая.

— А для вас?

Я посмотрела на чернильное пятно на его руке.

— Для меня важно, что сегодня вы передали оригинал, хотя уже знали цену.

Рейнар сел напротив.

— Ваш отец тоже не проверил последствия своего решения.

— Он спрятал контрольную копию и попытался заставить Палату открыть дело угрозой. Я долго считала, что этого не было. Теперь его записи находятся у обвинения.

— Вы отдали их сами.

— И до сих пор не уверена, что поступила правильно.

— Значит, мы оба плохо подходим для безупречных памятников.

— Вам памятник уже предусмотрен?

— Распорядитель показывал место. Я попросил подождать моей смерти.

— Разумная правка церемонии.

Он улыбнулся. Я тоже.

За окном сменяли караул, в соседней комнате служанка ставила дрова. Рейнар поднялся. Я тоже встала и обнаружила, что между нами осталось меньше шага.

Его взгляд задержался на моих губах. Он наклонился, но, заметив, что я не двинулась навстречу, остановился.

— Доброй ночи, Мира.

Рейнар отступил. Я успела поймать его за запястье.

— Спросите.

Он посмотрел на мою руку, затем на меня.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Да.

На этот раз расстояние сократила я. Первое прикосновение вышло неловким: мы оба повернули головы в одну сторону и столкнулись носами. Рейнар тихо рассмеялся, я велела ему не портить момент, а потом уже не смогла вспомнить, кто поцеловал первым.

Его ладонь легла мне на щеку. Под пальцами чувствовалась прохладная застежка мундира, на губах — вкус давно остывшего чая. Когда мы отстранились, Рейнар не стал обещать того, о чем мы еще не говорили.

— Теперь уходите, — сказала я. — Иначе каша окончательно превратится в клей.

— Это угроза мне или каше?

— Обоим.

Он ушел через несколько минут. Закрыв дверь, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Впервые за последние дни причиной был не удачный вывод и не проигранное Северином ходатайство.

Поздно вечером Бран принес срочное сообщение. Остен Мар, старший помощник Северина, попытался получить выездные документы у северных ворот. Когда стража запросила подтверждение суда, он бросил экипаж и исчез в городе.

На его имя был оформлен допуск Эрика в закрытый архив и прием корпуса матрицы Каменного дома.

После попытки бегства проверить его подписи требовалось немедленно.