Глава 16. Свидетель шести минут

Глава 16. Свидетель шести минут

Остена Мара нашли по мокрым сапогам.

Северные ворота он покинуть не смог, поэтому вернулся в город пешком и направился к речному порту. Дождя в Варде не было. Глинистая грязь на подошвах встречалась только у старой грузовой пристани, где ремонтировали набережную.

Бран показал след городскому приставу и запросил ордер. До его получения мы не тронулись с места.

— За два дня он может уйти по реке, — сказал Рейнар.

— Если войдем без постановления, его признание исключат, — ответил Бран. — Моя печать уже у суда. Сегодня я участвую как проверяемый офицер и свидетель.

Ада выдала ордер через час. Основаниями стали попытка выезда, подпись Остена на допуске Эрика, квитанциях Каменного дома и повторной регистрации Элины. Задержать разрешалось без обыска частных складов порта.

К пристани мы приехали в двух неприметных экипажах. Рейнар остался во втором. Появление короля заставило бы всех грузчиков смотреть в одну сторону и предупредило Остена раньше времени.

Я пошла с Браном и тремя городскими приставами. Зрение восстановилось почти полностью. Мелкие буквы еще утомляли, но лица и вывески различались четко.

На пристани грузили соль. Рабочие катили бочки по мокрым доскам. У дальнего причала стояла плоскодонная баржа, отправлявшаяся к побережью без остановок в городах.

Остен был одет как счетовод: коричневый плащ, простая шляпа, дорожная сумка. Серый мундир Палаты он сложил на дне корзины и накрыл бельем.

Бран увидел его одновременно со мной.

— Открытый суд! — крикнул пристав. — Остен Мар, оставайтесь на месте.

Остен бросил сумку и побежал по сходням. Баржа уже отталкивалась. Он перепрыгнул расстояние до борта, зацепился рукой и начал подтягиваться.

Бран не прыгнул следом. Он схватил швартовый конец и затянул его вокруг столба. Баржу развернуло течением, борт ударился о причал. Остен потерял опору и повис над водой.

Грузчик наступил ему на пальцы.

— На моей соли не бегают, — сообщил он.

Приставы вытащили Остена на доски и надели наручники. Бран показал ордер и записал время задержания.

В сумке нашли деньги, три пустых бланка выездных документов и билет до прибрежного порта. Оружия не было. Обыск одежды провел городской пристав при двух свидетелях.

— Я не преступник, — повторял Остен. — Я служащий Палаты и имею неприкосновенность по государственному делу.

— Вы не Первый хранитель, — сказала я. — Личной неприкосновенности у вас нет.

Он узнал меня и замолчал.

Баржа не входила в область ордера. Несмотря на попытку Остена подняться на борт, мы не получили права обыскивать груз. Пристав опросил владельца соли и капитана судна. Оба подтвердили, что пассажир купил место утром под именем Мар Ост, а корзину передал грузчик из формы «Северного щита».

— Корзина уже на пристани, — сказал капитан. — Мы ее не приняли без досмотра соли.

Белье и серый мундир находились в открытом месте задержания, поэтому пристав внес их в опись. В подкладке мундира нашли зашитый пропуск в Палату. На нем Остен значился сопровождающим аварийных ремонтных материалов и имел право входа ночью.

— Почему пропуск не в вашей сумке? — спросила я.

Он снова потребовал защитника.

Правильный вопрос пришлось отложить до суда. До приезда экипажа Бран опечатал вещи и передал их городскому приставу. Он не использовал собственную печать даже на упаковке. Ее след уже появлялся на поддельном приказе, и любое новое применение давало защите возможность смешать документы.

— Непривычно? — спросила я.

— Очень, — ответил он. — Раньше я считал, что личная печать означает ответственность.

— Означает.

— Но не доказывает, что действие совершил я.

Бран проследил, как пристав завязывает пакет двумя разными нитями.

— Когда вернут мою печать, изменю порядок. Каждый оттиск будет получать номер второго журнала.

— Это добавит работы.

— Меньше, чем погоня за приказом с моим именем.

По дороге в суд Рейнар спросил, почему мы не задержали баржу до полного обыска.

— Потому что груз принадлежит людям, не связанным с Остеном, — ответил пристав. — Для остановки торговли нужен отдельный риск уничтожения улик.

— Он пытался бежать на этом судне.

— И задержан до посадки. Если появится свидетель о переданном грузе, запрошу новый ордер.

Король явно считал ограничение неудобным. Но не приказал закрыть порт. Через час баржа ушла по расписанию, а капитан оставил суду адрес следующей стоянки на случай нового постановления.

Допрос проходил в открытом суде. Ада сидела во главе стола. Рейнар наблюдал как сторона дела, Северин прислал другого представителя Палаты. Остен потребовал защитника и получил его до первого вопроса.

— Почему вы пытались покинуть Вард? — спросила я.

— Я получил отпуск.

— Письменное разрешение?

— Осталось в канцелярии.

— В северной канцелярии сообщили, что вы запросили срочный пропуск без отпускной записи.

— Регистратор ошибся.

— А затем вы бросили экипаж и пошли к грузовой пристани.

Защитник поднял руку.

— Мой подзащитный не обязан объяснять выбор транспорта.

— Не обязан. Перейдем к документам.

Я положила перед Остеном заверенные копии. Его подпись стояла на допуске Эрика, приеме корпуса матрицы и приказе о повторной кровной точке Элины.

— Все три подписи ваши?

— Похожи.

— Вы отказываетесь подтвердить?

Остен дождался едва заметного кивка защитника.

— Подтверждаю. Это были служебные действия.

— Вместе с корпусом вы передали Эрику трубку С-12. Что было внутри?

— Учебная вкладка.

— Из какого металла?

— Темный коронный сплав. Так было написано в описи.

— Учебные образцы коронного сплава имеют сквозной номер. В вашей описи номера нет.

— Я получил трубку закрытой.

— От кого?

— Из личного шкафа первого хранителя. По его устному распоряжению.

Остен не признал, что знал происхождение вкладки. Зато подтвердил путь металла, которого не было в мастерской Эрика.

— Где находится Эрик Рорн?

— Не знаю.

— Когда видели его последний раз?

— В Палате. Он пришел осмотреть поврежденный корпус.

— В журнале его вход не закрыт.

— Ошибка регистратора.

— Шесть пропущенных минут тоже ошибка?

Остен перестал смотреть на меня.

Сана разложила копии журнала. На боковой шкале отсутствовали два трехминутных оттиска. По записям внешнего каталога в это время она принимала пожарный отчет в другом зале. Ответственным за внутренний вход значился Остен.

— В двадцать два часа семнадцать минут вы получили ключ, — сказала Сана. — В двадцать два часа двадцать три минуты вернули. Следующую запись передвинули на двадцать два часа двадцать шесть минут.

— Я не вел часы.

— Вы расписались рядом.

— Мне дали готовую строку.

— Кто?

— Дежурный хранитель.

— Тот, который исчез после пожара?

Остен облизнул сухие губы.

— Я хочу защиту.

Его представитель наклонился к нему, но Остен отстранился.

— Какую? — спросила Ада.

— От Палаты. От частной охраны. Я скажу, что было в те шесть минут.

— Суд может обеспечить место содержания и закрыть ваши перемещения. Освобождения от ответственности заранее не будет.

— Тогда зачем мне говорить?

— Потому что попытка изменить показания позже ухудшит ваше положение. Сотрудничество суд учтет, но приговор зависит от того, что вы сделали.

Остен покосился на представителя Северина. Тот сохранял спокойствие и что-то записывал.

— Его уберите, — сказал Остен.

— Палата является стороной дела, — возразил представитель.

— А свидетель заявил об угрозе со стороны Палаты, — ответила Ада. — Вы получите протокол после заседания. Сейчас выйдите.

Когда дверь закрылась, Остен заговорил.

В ночь проверки Северин вызвал его в личный кабинет и передал допуск на имя Эрика. По этому документу в закрытый зал внесли папку, якобы оставленную гравером. Остен открыл внутреннюю дверь и остановил часы регистрационной шкалы. Северин вошел сам.

— Что было в папке? — спросила я.

— Новый лист договора.

— Вы видели текст?

— Нет. Только заголовок и печати по краю.

— Что сделал Северин?

— Снял контрольный экземпляр со стола. Вынул средний лист и положил другой. Старый забрал.

— Вы понимали, что текст меняют после подписей?

— Мне сказали, что исправляют ошибку нумерации. Ремонтная печать давала право.

— Почему остановили часы?

— Чтобы в журнале не появилось повторное открытие дела. Северин сказал, это защита государственной тайны.

— Кто передвинул следующую запись?

— Я.

Сана отметила признание. Теперь мы знали, что произошло за пропущенные шесть минут.

— Где старый лист? — спросила Ада.

— Северин унес в личное хранилище.

— Вы видели, как он вошел туда?

— Да. Потом не видел бумагу.

— А Эрика?

— Его привезли в Палату раньше. После работы увезла охрана «Северного щита». Куда — не знаю. Мне велели оформлять допуски на его имя, чтобы любой след вел к граверу.

— Кто приказал повторно проколоть палец Элины?

Остен закрыл глаза.

— Северин. Я держал лист. Ее руку удерживал дежурный хранитель.

— Вы угрожали смертью Эрика?

— Передал слова. Не принимал решения.

— Для Элины разницы не было.

Ада вернулась к пропуску из подкладки.

— Кто выдал вам право ночного входа с ремонтными материалами?

— Канцелярия Палаты.

— Конкретное имя.

Остен посмотрел на защитника.

— Я сам оформлял бланк по устному распоряжению Северина.

— Для скольких входов?

— Пропуск постоянный.

— В журнале он использован одиннадцать раз за последние два года.

Сана положила выписку рядом. Девять входов совпадали с изменениями в документах, которые Арден отметил пустым квадратом. Два относились к закрытым делам, не входившим в наш ордер.

— Что вы делали в остальные ночи? — спросила я.

— Переносил материалы.

— Какие?

— Бумагу, составы, формы.

— Меняли листы?

— Не всегда.

— Сколько раз?

— Не считал.

Защитник остановил вопрос. Признание «не всегда» не доказывало каждую подделку, но расширяло срок работы сети. Ада разрешила запросить дела по девяти совпавшим датам и запретила открывать два остальных без нового основания.

— Кто еще имел такой пропуск? — спросил Бран.

— Дежурный хранитель и начальник ремонтной службы.

— Имена.

Один человек исчез после пожара. Второй умер три года назад. Остен назвал двух сменных курьеров «Северного щита», которые доставляли пакеты без записи содержимого.

— Где их найти?

— Один служит на серой мельнице. Второго я не видел полгода.

— Имя работника мельницы?

— Ван Рет. Ожог на шее. Он забирал Эрика из Палаты.

Это был первый живой след после вывоза гравера. Имени не было в открытом списке работников мельницы, значит, для ордера требовалось подтверждение из другого источника.

Ада внесла его в закрытую часть протокола. Немедленная публикация предупредила бы человека раньше, чем мы проверим платежи и дорогу.

Защитник вмешался:

— Мой подзащитный признает участие, но не умысел изменить власть.

— Это зафиксировано, — сказала Ада.

Мы не получили добровольного раскаяния и полного плана. Остен признал конкретные действия, потому что его подписи, пропущенное время и попытка бегства уже связывали его с подменой. Он не знал, где действующая матрица и кто получал деньги наверху сети.

Ада назначила ему защиту и закрытое содержание. Просьбу об освобождении отклонила.

Когда заседание закончилось, Рейнар догнал меня в коридоре.

— Вы не обещали ему прощение.

— Я не могу продать чужой приговор за удобные показания.

— Иногда свидетели говорят только за сделку.

— Тогда сделку утверждает суд и называет цену точно.

Он хотел ответить, но к нам подошел регистратор с новым пакетом.

Иск подали Северин и главы двух домов. Они требовали признать меня профессионально непригодной, отменить встречную печать и исключить результаты проверок. Основаниями стали хранение обгоревшего фрагмента вне суда и продолжение лабораторной работы после медицинского предупреждения.

Заседание назначили на семнадцатый день.