Глава 21 · Альбина

Я просыпаюсь в объятиях Дмитрия. Тепло его тела, размеренное дыхание, движение ладони по моей спине. Все это заставляет меня улыбнуться. Так хорошо. Так спокойно. Как будто весь мир остался где-то за пределами этой комнаты.

Дмитрий целует меня в висок. Потом в щеку. Потом губы. И еще раз, и еще. Его поцелуи становятся все настойчивее, все горячее. Я чувствую, как в нем нарастает голод плотский, мужской. Но в каждом его прикосновении забота, нежность, трепетное уважение к моему доверию.

Я улыбаюсь, отвечая ему, пряча лицо в его шее. Но он не отступает. Его руки скользят по моим плечам, по талии, легко, осторожно, но с той решимостью, которая заставляет мое сердце стучать быстрее.

Я сдаюсь.

И наша вторая близость оказывается совсем другой. Более смелой, более яркой, наполненной безграничной нежностью и необузданной страстью. Я уже не боюсь. Я сама ищу его прикосновений, его тепла, его силы. Я ощущаю, как каждая клеточка моего тела тянется к нему. Слышу его тихие стоны, его шепот, ощущаю его ладони на своей коже.

Я никогда не знала, что так бывает. Что можно не бояться себя, не бояться чувствовать.

С ним я летаю.

Когда все заканчивается, я прячусь на его груди, задыхаясь от счастья. Его пальцы перебирают мои волосы, он шепчет что-то теплое, неразборчивое. А я улыбаюсь, растворяясь в каждой интонации.

Но долго отдыхать не получается.

— Я пойду в душ, — шепчу, выскальзывая из его объятий.

Он только улыбается, лениво наблюдая за мной.

В ванной я подставляю лицо под теплые струи воды, все еще улыбаясь. Мир кажется новым, чистым, настоящим. Я стою, закрыв глаза, позволяя воде стекать по лицу, словно смывая страхи, сомнения и боль прошлого.

В груди рождается тихое, робкое счастье. То самое, в которое я еще боюсь поверить. Оно такое хрупкое, такое невозможное… как мыльный пузырь, который в любой момент может лопнуть.

С Дмитрием все иначе. Его любовь не яркая вспышка, не навязчивая буря, а надежное, спокойное тепло, которое проникает в самую душу. Он напористый, решительный, но в этом напоре — забота, в его силе — нежность.

И я улыбаюсь сквозь слезы, понимая, что впервые в жизни по-настоящему люблю. Тихо и безмятежно, отдавая всю себя.

Я хочу верить, что это счастье настоящее. Что оно мое.

Дверь тихо открывается и появляется Дмитрий.

— Опека будет через час, — говорит он, серьезно. — Нужно собраться.

Мир снова начинает вращаться со скоростью света.

Я бегаю по дому, проверяя все. Постель заправлена, игрушки на местах, кухня сияет чистотой. Но мне все мало. Я снова и снова протираю поверхности, поправляю подушки, переставляю цветы на столе. Сердце стучит в бешеном ритме, ладони потеют.

— Все должно быть идеально, — шепчу я сама себе, мечась между комнатами. — Все должно быть идеально…

Дмитрий наблюдает за мной несколько минут, а потом решительно перехватывает меня на повороте. Ловит за талию, прижимает к себе.

— Альбина, — его голос мягкий, но твердый. — Хватит.

Я вдыхаю резко, собираясь возразить, но он склоняется ко мне, накрывает мои губы поцелуем теплым, глубоким, почти успокаивающим. Все мои мысли моментально растворяются в этом прикосновении. Мир становится туманным, далеким. Остается только он. Его руки. Его губы. Его уверенность.

Когда я отрываюсь, прижавшись к его груди, сердце все еще колотится, но уже по другой причине.

И в этот момент раздается звонок в дверь.

Я вздрагиваю всем телом.

Дмитрий сжимает мою руку, быстро целует в висок.

— Все будет хорошо. Мы настоящая семья. Нам нечего скрывать.

Я киваю и открываю дверь.

Инспекторы вежливы, но строгие. Они осматривают комнаты, методично заглядывая в каждую деталь, что-то записывая в блокноты.

Я стою, скрестив руки на груди, едва сдерживая дрожь. Чувствую, как Дмитрий мягко кладет ладонь мне на спину, проводит по ней, словно передавая свою уверенность.

Лина в этот момент — настоящая звезда. Она сияет, скачет между нами и инспекторами, словно маленький экскурсовод.

— А это наша кухня! — важно говорит она, указывая на стол. — Мы с папой и Альбиной тут печенье пекли! А потом еще делали поделки из бумаги для садика! Хотите, покажу?

Инспекторы переглядываются, один улыбается.

— Конечно, покажи.

Лина быстро приносит свои аккуратные поделки и гордо демонстрирует. Потом, поправляя свои растрепанные косички, важно добавляет:

— А Альбина мне еще сказки перед сном читает! И теплое молоко приносит!

Я дрожу изнутри, но держусь. Чувствую рядом Дмитрия, его руку, крепкую и теплую, на своей спине. Его молчаливая поддержка моя опора.

Инспекторы задают еще несколько формальных вопросов. Дмитрий отвечает спокойно, четко. Его голос звучит уверенно и твердо. В его глазах ни капли сомнения.

— Видно, что ребенок окружен заботой, — наконец говорит старший инспектор, закрывая блокнот. — У вас очень теплая атмосфера в доме. Спасибо за сотрудничество.

Я впервые за весь день позволяю себе выдохнуть. Челюсти сводит от напряжения, но сердце начинает биться ровнее.

Когда инспекторы уходят, Лина кидается к нам, обнимая нас обоих за талию.

— Я же говорила, что у нас все хорошо! — щебечет она.

Я опускаюсь на колени, обнимая ее крепче, прижимаясь щекой к ее макушке.

Дмитрий накрывает нас обеих руками, как защищая от всего мира.

— Спасибо, — шепчу ему, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

Он поднимает мое лицо ладонями, смотрит в глаза и говорит твердо:

— Это только начало.

И в его голосе я слышу обещание. Обещание будущего. Нашего будущего.

И я верю ему.