Глава 22 · Дмитрий

Судебное здание встречает нас холодом и запахом дешевого кофе. Альбина идет рядом, ее рука спрятана в моей ладони. Лина осталась дома с няней, сегодня ей лучше не видеть всего этого.

Я чувствую, как Альбина дрожит, но держится. Она подняла подбородок, расправила плечи. Моя гордость.

В коридоре суда суета. Адвокаты, очереди, шорох бумаг. Мы молча садимся на жесткие пластиковые стулья. Альбина сжимает мою руку, словно боится потеряться в этом хаосе.

— Все будет хорошо, — шепчу я ей на ухо. — Мы уже семья. Никто это не разрушит.

Она кивает, прижимаясь щекой к моему плечу.

Через несколько минут нас приглашают в зал.

Судья — женщина лет пятидесяти, строгая, но, кажется, не лишенная сочувствия. Мы встаем, отвечаем на формальности.

И тогда встает Вероника.

Элегантная, холодная, с этой своей фирменной улыбкой. Она медленно выкладывает на стол копию договора о фиктивном браке.

— Уважаемый суд, — ее голос звучит ровно и ясно, — данный брак заключен исключительно для сокрытия истинных обстоятельств проживания ребенка. Это фикция. Попытка избежать справедливого распределения опекунства.

Я сжимаю челюсти, сдерживая рвущийся наружу гнев. Чувствую, как напрягается Альбина. Перевожу взгляд на Артема, а он лишь разводит руками, не понимая откуда у нее такой козырь.

Адвокат Вероники продолжает:

— Вот доказательство. Подписи сторон. Четкие условия. Их «брак» — не более чем юридическая уловка.

Судья внимательно изучает бумаги. Потом переводит взгляд на меня.

— Дмитрий Леонидович, вы хотите что-то сказать?

Я встаю. Не спеша. Выпрямляю плечи. Чувствую руку Альбины на своей спине — тихую просьбу держаться.

Мое сердце стучит в груди тяжело, но ровно. Я смотрю на судью прямо и спокойно.

— Да, Ваша честь, — мой голос звучит твердо. — Когда мы подписывали тот договор, возможно, это и было правдой. Но сейчас… это уже не фикция.

Я бросаю короткий взгляд на Альбину. Ее глаза полны волнения и веры.

— Мы семья. Настоящая. Мы живем вместе. Заботимся друг о друге. Воспитываем Лину. У нас общая жизнь, общие страхи, общие мечты. И самое главное общая любовь.

В зале повисает тишина.

Я вижу, как Вероника сжимает губы. Ее лицо на мгновение теряет маску уверенности.

Судья смотрит на меня еще несколько секунд, пристально, словно пытаясь заглянуть в душу.

— Суд принимает доводы сторон к сведению. Для принятия окончательного решения требуется дополнительная проверка фактических обстоятельств.

Она откладывает бумаги в сторону.

— Заседание переносится на один месяц. За это время будут проведены дополнительные проверки органов опеки.

Удар молотка.

Судья добавляет:

— Ходатайство Вероники Олеговны о временном проживании ребенка с ней отклонено. До окончательного решения суда девочка остается с отцом.

Я слышу, как Альбина тихо всхлипывает от облегчения, а сам ощущаю, как напряжение, сковывающее меня весь процесс, наконец отпускает.

Мы выходим из зала, и только тогда я позволяю себе вздохнуть глубже. Альбина хватается за меня, обнимает крепко.

— Ты все правильно сказал, — шепчет она, прижимаясь ко мне.

Я улыбаюсь, целую ее в висок, прижимая ближе.

— Мы скажем это еще раз. И еще. Пока нас не услышат.

Она смеется сквозь слезы. И я знаю: у нас есть шанс.

И я не позволю его упустить.

Мы едем домой молча, но это молчание не напрягает. Альбина держит мою руку двумя ладонями, словно боится, что я исчезну. А я наоборот хочу быть для нее еще ближе.

Когда мы оказываемся дома, я притягиваю ее к себе.

— Нам надо поговорить, — говорю я серьезно, чувствуя, как в груди нарастает волнение.

Она удивленно смотрит на меня, но в ее глазах нет страха только ожидание.

Я веду ее в гостиную, достаю из папки тот самый договор о фиктивном браке.

— Все это было началом, — тихо произношу я, глядя ей в глаза. Горло перехватывает от эмоций. — Но теперь это неправда. Теперь это… ничто.

Альбина замирает, нервно сжимая край кофты.

Я беру бумагу, медленно рву ее пополам. Потом еще. И еще. Разрываю весь этот фальшивый контракт на мелкие кусочки.

— Нам больше не нужны условия, Альбина. Не нужны подписи и формальности. Мне нужна только ты. Ты и Лина. Моя семья.

Ее глаза наполняются слезами. Она делает шаг ко мне навстречу, едва слышно шепчет:

— А ты уверен?.. Что хочешь именно меня?

Я прижимаю ее руки к своему сердцу, чтобы она почувствовала, как оно стучит.

— Я никогда не был так уверен ни в чем. Я люблю тебя. Я люблю вас.

Я опускаюсь на одно колено прямо перед ней, беру ее руки в свои.

— Останься со мной. Навсегда. Не по договору. Не ради Лины. Ради нас.

Ее губы дрожат. Слезы катятся по щекам, но она улыбается той самой улыбкой, ради которой я готов сражаться со всем миром.

— Да, Дим. Да.

Я встаю, притягиваю ее к себе, целую в губы. Долго, бережно, вбирая в себя ее дрожь, ее радость, ее доверие.