Глава 6 · Альбина

Я колеблюсь, стоя у открытой двери машины. Хочется просто пройти мимо, ибо сил на общение не осталось. Но не могу. Да и усталость наваливается внезапно, как бетонная плита.

Сдавшись силе обстоятельств, опускаюсь на переднее сидение. Дмитрий обходит машину и усаживается за руль.

— Ленинская, тридцать шесть, — тихо называю адрес, опуская взгляд в колени.

Он кивает и плавно трогает машину с места. Внутри тепло, печка шумит едва слышно. В колонках играет что-то спокойное, инструментальное. Мы едем молча. Улицы проплывают мимо, фонари оставляют золотистые вспышки на стекле. Меня клонит в сон. Очень сильно. Сознание то и дело утекает, но я держусь изо всех сил. Еще не хватало уснуть в чужой машине. Сцепив зубы, обнимаю себя руками и устремляю взгляд в лобовое стекло.

И вдруг, сквозь плотную пелену дремы, я виду, что Дмитрий сворачивает не туда. Меня аж подкидывает на месте.

— Куда вы меня везете?

Сон испаряется мгновенно. Я резко выпрямляюсь, сердце прыгает в горло и колотится там, как заводное.

— Здесь недалеко хороший ресторанчик, и… — спокойно поясняет Дмитрий, мельком мазнув по мне взглядом.

— Что? Нет-нет-нет! — перебиваю его, как ошпаренная. — Вы в своем уме? Я не пойду ни в какой ресторан, — от одной мысли, что придется зайти в таком прикиде в ресторан становится не по себе. Но и признаваться в этом тоже не хочется. — Тем более с вами.

— А что со мной не так? — слегка ухмыляется он.

И я злюсь на себя за то, что мне нечего ответить. С ним-то как раз все так, а вот со мной большие проблемы.

— Я не приглашаю вас на свидание, — голос у него ровный, но настойчивый. — Нам нужно обсудить мое предложение. Не в машине же, на бегу, это делать?

— Да, но и не в ресторане, — фыркаю я, раздражаясь. — Я немного не в настроении, чтобы ходить по злачным местам. Да и время уже позднее.

— Хорошо, — Дмитрий с готовностью соглашается, и едет на разворот. — Что вы предлагаете?

Что я могу предложить? В идеале — ничего. Но он ведь не отстанет.

— Поднимемся ко мне, — говорю обреченно. — Я угощу вас чаем. Вы расскажете свое предложение — и разойдемся. Без лишнего пафоса.

— Договорились, — кивает Дмитрий и смотрит на часы. — Так даже лучше.

Он довозит меня до дома. Паркуется в нескольких метрах от подъезда и глушит двигатель. Я выхожу первой и привычно поднимаю голову, чтобы посмотреть на окна квартиры. Но меня там давно никто не ждет. Мама с сестрой живут в больнице, а я всегда работаю.

Зябко веду плечами и устремляюсь к подъезду.

— Далековато до работы, — замечает Дмитрий, догоняя около двери и пропуская меня в подъезд.

— Как есть, — пожимаю плечами. Поднимаюсь первая на лестничный пролет. Нам на четвертый этаж.

— Вы одна живете? — мягкий голос за спиной.

— С котом, — бурчу, доставая ключи.

Чем ближе к двери, тем больше меня гложет тревога. Я иду, будто по скользкому льду. Все внутри сопротивляется: зачем я его позвала? Что я делаю? От этого человека так и веет проблемами. Он как ледяной ветер — пробирает до костей, будто знает про меня больше, чем я сама.

Но я не могу отказаться. У меня просто не осталось на это сил. Я больше не та, кто может выбрать. Я та, кто держится на последнем дыхании.

Квартира встречает нас запахом тишины и недомытой посуды. Я запоздало вспоминаю, что с утра так и не убралась. Чашка с остывшим кофе стоит на столе, в раковине — тарелки, оставленные в спешке.

— Проходите, — включаю свет в маленькой прихожей. — Можете не разуваться.

И тут появляется он. Мой кот. Обычный, полосатый. Мяукает недовольно, потирается о ногу и смотрит снизу вверх с обидой вселенского масштаба.

— Прости, — шепчу ему, вспоминая о самом главном, — Корм закончился…

Наклоняюсь, чтобы погладить по тощей спине. Это последняя капля. Я распрямляюсь и медленно, с усилием подхожу к окну. Лоб касается холодного стекла, и я зажмуриваюсь. Все внутри стягивается в ком. Плечи подрагивают. Сдерживаюсь. Изо всех сил. Хочется просто сесть и разреветься, но не при нем. Не при этом мужчине.

— Альбина, что с вами? — голос Дмитрия раздается за спиной. Спокойный, но бьющий точно по нервам.

Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь, лишь сильнее зажмуриваюсь.

— Все в порядке, — выдавливаю из себя, хотя внутри ничего не в порядке. Ничего не осталось. Ни сил. Ни веры. Ни даже злости.

Собираю остатки себя, отрываюсь от стекла и иду к плите. Включаю чайник.

— Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Поскорее уже узнать и спровадить. Мне нужно срочно остаться одной.

Дмитрий отвечает не сразу. Просто стоит и смотрит на меня. Спокойно. Внимательно. Словно разгадывает. И это молчание — самое раздражающее из всего, что происходило сегодня.

Кот начинает истошно орать, требовательно, отчаянно. Его можно понять, он хочет есть. А еды у меня нет. Меня передергивает. Голова гудит, чайник щелкает, внутри все напрягается до предела. Еще одна капля, и…

— Вы так и будете молчать? — взрываюсь раздражением. — Или я должна догадаться сама, чего вы от меня хотите?

Дмитрий не реагирует, лишь склоняет голову на бок.

— У вас есть мужчина? — спрашивает спокойно, как будто речь о погоде за окном.

— Что? — мои щеки вспыхивают от недоумения, глаза округляются. Меньше всего я ожидала услышать это. — Вы в своем уме?

— Простите, — он не сдвигается с места и в голове явно нет сожаления, — Мой вопрос кажется неуместным и бестактным, но от ответа на него зависит многое и наш дальнейший разговор тоже.

— А если я скажу, что есть, то что? — хмыкаю я и складываю руки на груди.

— Если честно, я даже не рассматривал подобный вариант, — Дмитрий лукаво усмехается, а до меня, наконец, доходит, куда он клонит.

— А! Я поняла. — Меня срывает и несет. От усталости, от голода, от шума и от его вмешательства в мое личное пространство. — Сейчас последует предложение спать с вами за деньги, да? — я смеюсь зло и закатываю глаза. — Можете не утруждать себя. Мой ответ — нет!

— Альбина, — Дмитрий перебивает мою истерику непоколебимостью, — успокойтесь. Я не собирался унижать вас подобным предложением.

— Тогда чего вы хотите? — не выдерживаю я и всплескиваю руками. — Говорите уже и уходите.

Я прикусываю губу, чувствуя, как дрожь все-таки пробирается наружу. От злости, обиды, бессилия. В груди колотится паника, будто сейчас разорвет все изнутри. Я не хочу плакать при нем. Не хочу быть слабой. Но в глазах уже жжет, как перед настоящим срывом.

— Выпейте воды. Мне нужно, чтобы вы меня понимали.

Мне неловко. Мне плохо. И мне стыдно за то, что я сейчас такая. Что все вылилось наружу. Что я больше не умею держать лицо, хотя так стараюсь. Я будто стою на краю обрыва, и мне уже не хватает воздуха, чтобы крикнуть.

Дмитрий все еще рядом. Стоит спокойно. Ни шагу ближе, ни шагу назад. Надежный, как бетонная стена, к которой можно прислониться, если рухнешь. Но я не имею права.