Глава 7 · Дмитрий

— Я могу продолжить?

Наблюдаю за ней, стоя в кухне. Она держится, как может. Старается быть хозяйкой в своем доме, уверенной, спокойной. Но я вижу, как подергивается уголок ее губ, как трясутся руки, когда поправляет волосы. Она на грани. Прямо сейчас. Здесь. Передо мной.

И вдруг я понимаю: если сейчас скажу что-то не так, она просто рассыплется. Как фарфор. Острыми осколками.

Я собираюсь объяснить все спокойно, по шагам. Но раздается стук в дверь. Кто-то грубо ломится в квартиру.

— Вы кого-то ждете? — спрашиваю, нахмурившись.

Альбина вздрагивает, как от пощечины. На секунду глаза становятся стеклянными.

— Нет, — шепчет. — Но есть люди, которые приходят без приглашения.

Она откидывает полотенце, идет к двери. Спина напряжена, словно прут. Я остаюсь в кухне. Но через секунду слышу грубый голос. Мужской. Раздраженный.

— Все время на работе, а денег у тебя нет, да? Ты куда их деваешь, сука?

— На твою дочь! — нервно отвечает Альбина.

Мои пальцы сжимаются. Я выхожу в коридор.

Альбина прижата к стене. Мужчина в возрасте нависает над не. Он не кричит, но давит. Запах перегара заполняет пространство вокруг, заставляя неприятно морщиться.

— Что здесь происходит? — не выдерживаю я. — Альбина, кто это?

Мужик рывком отстраняется и оборачивается. Стеклянные глаза с трудом фокусируются на мне.

— Ты что, мужика завела? Дрянь такая!

Он замахивается. Я двигаюсь по инерции, на рефлексах. Перехватываю его руку, резко завожу за спину и прижимаю мужика мордой к стене. Он воет. Пытается вывернуться. Не отпускаю.

— Я жду, — бросаю напряженный взгляд на Альбину. — Кто он?

— Это мой отчим, — выдыхает обреченно. — Бывший отчим.

Она сползает по стене, как мешок без воздуха. Садится на пол, обхватив колени. Смотрит на нас отстраненно. Как будто все это — не с ней.

— Чего он хочет?

— Справедливости, — усмехается она криво, без тени иронии. — По его версии.

Я хмурюсь. Не понимаю.

— Я рассказала матери, что он ко мне приставал, — наконец выдает Альбина. — Она его бросила. Я теперь виновата.

Замираю на мгновение, переваривая ее слова. Медленно поворачиваюсь к этому ничтожеству.

— Это правда?

Он ерзает, пытается вывернуть плечо, визжит:

— Она сама провоцировала! Жопой крутила передо мной. Никто бы не устоял!

Альбина закрывает лицо ладонями.

Я беззвучно матерюсь, резко отпускаю руку, разворачиваю урода и буквально вышвыриваю его за дверь.

— Вернешься — вывезу в лес. Сам. И про педофилию тебе напомню. Под запись. Понял?

Он что-то визжит в ответ, но я захлопываю дверь.

Поворачиваюсь к ней.

Она сидит, утирая слезы тыльной стороной руки, будто пытается стереть сам факт слабости. Но я не вижу слабость. Я вижу выжженную боль.

— Как вы? — тихо спрашиваю.

— Извините, что вам пришлось стать свидетелем… — она хрипит. — Мне стыдно, что все так…

— Перестаньте, — качаю головой и, впервые за весь вечер, улыбаюсь. — Вы мне обещали чай. Если предложение еще в силе…

Она смотрит на меня долго, потом медленно кивает.

— Конечно, — шепчет. — Сейчас.

Встает медленно, будто каждое движение дается через боль. Идет к кухне, пряча глаза. Я смотрю ей вслед и понимаю — мое предложение, каким бы холодным и деловым оно ни казалось, может стать для нее реальным спасением. Шансом выдохнуть. Не бояться за каждую копейку. Не падать с ног от бессонных ночей.

Я вхожу на кухню следом. Альбина ставит чашки, включает чайник. Движения механические, но аккуратные. Упрямо старается выглядеть собранной, будто еще чуть-чуть — и снова станет собой. Настоящей. Цельной.

— Вы сильная, — говорю я вдруг, и она замирает на секунду.

— Нет, — качает головой, не оборачиваясь. — Просто никто, кроме меня, не сделает.

— Именно поэтому, — подхватываю мягко. — Именно потому вы — сильная.

Она поворачивается, и в ее глазах впервые за вечер нет страха. Только тишина. И усталость, пронзающая до костей.

Я приближаюсь на шаг. Не давлю. Не вторгаюсь. Просто стою рядом.

— Спасибо. Вы мне очень помогли. — голос ровный и почти безэмоциональный. — Так чего вы все-таки хотите?

— Моей дочери нужна мать, — произношу сдержанно, почти шепотом.

Альбина медленно моргает, словно не уверена, что расслышала правильно. Морщится, прищуривается, чуть наклоняет голову.

— В каком смысле?.. — произносит тихо, с искренним недоумением, словно я только что предложил ей переселиться на Марс.