13

Вскинув голову, я ищу в глазах Олега хотя бы намек на шутку, но ничего подобного и близко не вижу.

— Обалдеть… — выдыхаю поражено. — А ты страшный человек, Астахов! Увел невесту собственного брата…

За улыбкой я скрываю свою растерянность. Его слова почему-то вызывают сомнения, и мне сложно поверить, что он мог так подло поступить. Но в то же время меня тревожит мысль: если всё так… то что же тогда ждать от него мне?

— Никого я не уводил, — раздражается Олег. — Между нами возникло недопонимание. В тот день на семейном отдыхе его невеста была пьяна, когда… скажет так, обратила на меня внимание. И, видимо, я был недостаточно убедителен, напоминая ей о брате, потому что она решила, что только в нем проблема. А через пару дней она разорвала помолвку, не забыв упомянуть меня.

Судя по тому как Астахов напряженно хмурится и сжимает челюсти, вспоминать ему об этом неприятно. А я вдруг понимаю, что ждала подобного ответа, хоть и удивлена, что он поделился со мной своей историей.

— Почему сразу не рассказал всё брату?

Он недобро усмехается, будто считает меня слишком наивной. Но заметив мой возмущенный взгляд, всё же поясняет:

— Во-первых, вряд ли бы он стал меня слушать. У нас с Денисом и до этого не так уж всё гладко было. А во-вторых, как я и сказал, она была не в себе. Да и вообще, не думал я, что она осмелится ему что-то рассказать, и в итоге всё зайдет так далеко.

— Запомни, Астахов, — улыбаюсь я, чтобы как-то разрядить обстановку, — сколько бы женщина не выпила, она никогда не обратит внимание на того, кто ей не нравится. Пару лишних бокалов лишь придадут смелости.

Он как-то странно щурится, отчего я невольно напрягаюсь.

— Ты сегодня выпила…

— Только один бокал, — заканчиваю я, прежде чем он продолжит мысль, которая, уверена, мне не понравится.

Олег усмехается, а затем наклоняется к моей шее и прижимает меня к себе чуть ближе.

— И после этого ты пригласила меня на танец, — хрипит на ухо. — Что же будет после двух бокалов?

— Ничего не будет, — отстранившись, выдыхаю нервно и стараюсь унять возникшее волнение. — Ты, вероятно, забыл, что я твоя невеста, — делаю акцент на последнем слове.

Надеюсь, он меня прекрасно понимает, потому как больше я не стану рисковать и напоминать ему о том, что это лишь игра. Кто знает, не окажется ли вездесущий Денис за моей спиной и на этот раз.

Стоило мне только вспомнить брата Олега, как я замечаю его около ведущего. Взгляды обоих направлены на нас, что мне совсем не нравится…

— Твой брат из тех, кто быстро не сдается? — интересуюсь я, не сводя глаз с Дениса.

Астахов прослеживает мой взгляд, а затем недовольно хмурится.

— Может, сбежим? — предлагаю с надеждой в голосе.

— Не доставлю ему такого удовольствия…

— Предупреждаю сразу: целовать тебя еще раз я не стану, — отрезаю уверенно.

Звучат последние аккорды медленной композиции, но вернуться за стол мы не успеваем…

— Попрошу остаться несколько пар! Олег, Полина, возвращайтесь, — звонкий голос ведущего вынуждает замереть на месте. — Предлагаю провести своего рода мастер-класс для наших молодоженов!

Сбегать уже слишком поздно. Хотя я допускаю мысль побега, если вдруг этот ряженый выкрикнет всем: «горько». Но как оказывается, мучить нас собираются медленно и с наслаждением…

— Проверим ваши родительские таланты, — продолжает ведущий, пугая этим заявлением. — Берем свои пары и готовимся к конкурсу, а я раздаю вам простыни. Задача следующая: за минуту один из пары должен запеленать другого, как настоящего младенца. Кто быстрее и аккуратнее справится, того победа!

Смех в зале отдается гулом в ушах, и я настороженно смотрю на Олега, который без раздумий берет инициативу на себя.

— Всё не так уж и страшно, — шепчет он, ловко оборачивая ткань вокруг меня, а затем самодовольно ухмыляется: — Возможно, тебе даже понравится…

Его ладони медленно скользят по моей спине, и у меня вдруг перехватывает дыхание. Он совершенно не торопится. Очерчивает изгибы и задерживается на моей талии чуть дольше, чем требуется.

Я вздрагиваю каждый раз, когда его пальцы будто невзначай задевают обнаженную кожу, поднимаясь выше по позвонкам. Всё тело предательски замирает от пугающего осознания… Я словно жду и снова хочу почувствовать это легкое, мимолетное касание.

— Не так туго! — возмущаюсь я, пытаясь спрятать свои эмоции за привычными нападками.

Олег ничего не отвечает, только поджимает губы в полуулыбке и пронзает меня испытующим взглядом, словно пробрался ко мне в голову и с легкостью считал все мысли.

Он тихо смеется, но продолжает, теперь уже явно намеренно прикасаясь к моей к спине, то задерживаясь чуть выше пояса, то легко, почти невесомо, проводить по ребрам. От неловкости мне хочется укусить его за руку.

На последних секундах отведенного нам времени я застываю в напряжении, и когда, наконец, нас объявляют полуфиналистами, вздыхаю с облегчением. Уж лучше снова играть роль невесты, чем вот так стоять и притворяться, что ничего не ощущаю.

Расслабляюсь я слишком рано… Нас ждет финальное задание: мы должны сказать, за что «любим» друг друга.

Путаясь в своих мыслях, я практически не слышу, что говорит другая пара, и понимаю, что даже сарказм тут не спасет.

— Я… Мне нравится остроумие Олега, — пытаюсь обороняться по привычке, а потом сбиваюсь, цепляясь за его взгляд. — И ещё... его шутки, его упорство, безукоризненное стремление держать всё всегда под контролем, — я невольно вспоминаю его в суде. То, с каким восхищением смотрела на него, когда он вел судебные заседания. С каким упорством отстаивал позиции доверенного лица.

Олег смотрит на меня серьезно, и я несмело продолжаю, замечая, что голос начинает дрожать:

— Мне нравится, что рядом с ним я ощущаю себя особенной, потому что этот серьезный, холодный с виду мужчина совсем другой лишь рядом со мной, — заканчиваю я, заливаясь с ног до головы диким смущением.

Зачем я всё это говорю сейчас? И почему сердце от этого так бешено бьется?

Астахов задерживает на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, словно раздумывает о чем-то своем, отчего я нервничаю еще больше. Неужели перегнула?

— Я люблю Полину… — мое сердце останавливается, нуждаясь в дефибрилляторе, — за то, что она принимает меня таким, какой я есть: холодный, принципиальный, иногда жесткий, — неожиданно серьезно говорит он. — За ее кричащую женственность, которую она скрывает за сарказмом и шутками. За слова, в которых прячет огромный смысл, думая, что я ничего не замечаю, — он говорит всё это, глядя мне в глаза, и, кажется, я не выдерживаю. Напоминаю себе, что это игра, что он мастер в представлениях, но внутренности сжимаются от неподдельного волнения. — Она для меня загадка, которую, кажется, я не разгадаю никогда, но именно из-за этого я понимаю, что вряд ли смогу ее когда-нибудь отпустить…