24

Стол с многообразием блюд выглядит примерно так же, как и около часа назад, когда мы только сели за него. Всё кажется очень аппетитным и источает божественный аромат, но за это время я едва ли попробовала хоть половину закусок.

Дело даже не в том, что на сегодняшнем застолье, при желании, можно было бы накормить целую роту. Просто я слишком взбудоражена и никак не перестану улыбаться.

Чересчур взбудоражена, кстати, ни я одна:

— А они нам новые санкции, черт бы меня побрал!

Евгений Алексеевич бьет ладонью по краю стола, отчего тонкий хрусталь бокалов на белоснежной скатерти отзывается тихим мелодичным звоном.

— Женя, — Елена Сергеевна бросает на мужа укоризненный взгляд, — не выражайся за столом при детях.

— Леночка, вот только не говори, что не скучаешь по визитам в свой любимый Dior.

Энтузиазм главы семейства никак не угасает, но мне, впрочем, абсолютно неважно, о чем ведется беседа за столом — всё мое внимание сосредоточено на Олеге, сидящем рядом.

— Тортильи с рыбкой? — Мой голос сочится лаской, когда я одной рукой держу блюдо с рулетиками, готовая заботливо положить на тарелку своего «жениха» сразу несколько закусок.

Астахов кивает, переводя на меня пронзительный взгляд, и моя улыбка становится шире, а в груди приятно теплеет.

— Зарубежные контракты срываются, долговая нагрузка на бизнесы растет… — отдаленно слышится голос Евгения Алексеевича.

— Женя… — в тоне его жены распознается очередное предупреждение.

— Сын, ну ты хотя бы меня поддержи! — обращается он к Олегу.

— Пап, может, сменим тему? — осторожно вмешивается Лиза и значительно тише бурчит под нос: — Пока мы не дошли до кредитных ставок на ипотеку жилья…

Это уже второй раз, когда она подставляется под удар в защиту своего брата — первый был на кухне.

После того как их с Олегом мать «спалилась», Лиза вдруг спешно начала объясняться, что собрать здесь всех было именно ее идеей. Даже удивленный взгляд матери не смог остановить этого рвения прикрыть брата. А всё, что могла делать в тот момент я — это понимающе кивать, пытаясь скрыть улыбку радости, от которой раздувало грудную клетку.

Возможно, когда-нибудь я признаюсь Олегу, что всё прекрасно поняла, и каким милым и трогательным был этот момент для меня, но в ближайшее время, могу поклясться — ни один допрос меня не расколет.

— В экономике, как и в отношениях, — Евгений Алексеевич обводит нас всех глазами, — если нет доверия — не будет и будущего!

Наши с Олегом взгляды как по команде встречаются, и когда он первым разрывает зрительный контакт, в груди появляется неприятный зуд.

Эти ощущения быстро сменяются трепетным волнением, словно за ребрами образовался инсектарий с бабочками. Сердцебиение учащается, как только моей ладони касаются теплые пальцы Олега и мягко сжимают мои.

Вскинув взгляд, я снова сталкиваюсь с его выразительными глазами, которые сейчас вдруг кажутся непозволительно красивыми для мужчины. Замечаю, как уголки его губ дергаются в улыбке, и моментально отражаю эту эмоцию, улыбаясь так искренне и радостно, словно сегодняшний ужин — лучший в моей жизни. Хотя, кажется, так и есть.

Повинуясь неосознанному порыву, я прижимаюсь к плечу Олега щекой и прикрываю глаза. В случае чего этот жест можно будет списать на желание придерживаться легенды о наших отношениях. Но сейчас я предпочитаю думать иначе: игра давно вышла за рамки притворства, а жмусь я сейчас к нему, потому что просто хочу.

По телу разбегаются сотни мурашек, когда его рука будто случайно касается моей щеки и заправляет мне за ухо спадающие на лицо пряди.

Интересно, он тоже думает о том, что вдруг чего объяснит свои действия игрой? О чем он вообще думает?

На столе вибрирует телефон Олега, и, опустив глаза на экран, он склоняется к моему уху, отчего плечи невольно поджимаются. Предупредив о том, что ненадолго отлучится, он выходит из-за стола и направляется к дверям столовой.

Я ловлю взгляд его матери, которая сдержанно улыбается мне, а затем вдруг тоже приподнимается с места и приглашает меня следовать за ней.

Мы заходим в просторную гостиную, подходим к высокому шкафу, и она открывает выдвижной ящик. Я уже готовлюсь к просмотру семейного фотоальбома и непонимающе хмурюсь, когда мать Олега вынимает довольно большую шкатулку, а затем подходит к дивану и опускается на край.

— Олег тебе сделал предложение, и твое кольцо очень красивое, но… — Елена Сергеевна перебирает драгоценности, пока, как я понимаю по ее глазам, не находит искомое, — думаю, пришло время передать тебе фамильное, — она вынимает из шкатулки старинное кольцо с платиновым ободком и овальным камнем посередине. — Это кольцо передается уже пятое поколение будущей жене старших сыновей, и теперь оно принадлежит тебе.

Теряя дар речи, я с трудом отрываю взгляд от фамильного украшения и смотрю на мать Олега. В груди нарастает растерянность, смешанная с легким страхом, и всё, на что мне хватает сил — это медленно качнуть головой.

— Полина, — ее рука мягко накрывает мою вмиг заледеневшую ладонь, — я не сомневаюсь в выборе своего сына, как и в том, что его чувства взаимны…