8

— Открывай, — снова раздается за дверью усталый голос Олега. — Сказал же — не трону.

Ага… Так я ему и поверила. Если бы он действительно одумался, не стоял бы под дверью ванной, битый час уговаривая меня выйти.

За это время я успела потерять сотни нервных клеток, психануть, принять ванную и закутаться в большой банный халат, в котором чувствую себя теперь еще более уязвимой. Это неудивительно, на мне ведь нет нижнего белья.

Захватить с собой по пути чистую одежду, пока неслась в ванную от разъяренного Астахова, не было и малейшего шанса.

— Зайцева! — рявкает мой взбешенный жених. — Я слышу, как ты трясешься. Выходи, давай.

Слышит он… Как же! Возомнил из себя Бог знает кого…

Смотрю на свои мелко подрагивающие руки и снова дверь, а затем на ванную.

От мысли остаться здесь до утра отмахиваюсь так же быстро, как она посещает мой воспаленный мозг. Уж лучше место на кресле… Но я ведь не собираюсь ему уступать?

— Ладно, согласен… — бурчит примирительно Олег. — Немного перегнул. Ну кто ж знал, что ты из пугливых?

Кто, я? Да это адекватная реакция на полуголого мужчину с пляшущими чертями в глазах!

— Немного перегнул?! — задыхаюсь от возмущения. — Ты глаза свои видел?

Астахов усмехается, чем злит меня еще больше.

— Что-то не заметил, чтобы ты смотрела мне в глаза.

Вот же самоуверенный болван. Больно надо смотреть на его обнаженный торс…

— Ты уже в футболке? — уточняю на всякий случай.

— В футболке, в штанах, и готов к переговорам.

Шумно вздохнув, я осторожно открываю дверь и, убедившись, что он полностью одет, выхожу из своего укрытия.

— К каким еще переговорам? — уточняю настороженно.

Взгляд Астахова бесстыдно шарит по моему наглухо закрытому халату, вынуждая чувствовать себя неловко, и я уверенно шагаю к шкафу со своими вещами.

— Предлагаю поделить территорию, — подкидывает он очень даже умную идею, но тут же всё портит: — сторону кровати можешь выбрать любую.

А ведь так хорошо начинал…

— Нет. Ты спишь в кресле, — отсекаю решительно. — Это даже не обсуждается.

Он только в домик зашел и сразу же снял футболку. Кто знает, что он решит стянуть с себя ночью? Мне эти сюрпризы ни к чему.

— Если ты против, я сама могу поспать в кресле.

Предоставляя ему такой выбор, я, конечно же, рассчитываю на его благородство. Тут он меня не разочаровывает.

— В кровать ложись, — бурчит недовольно, дергает с полки плед и занимает свое спальное место.

Переодевшись с ванной в свой коротенький пеньюар, я надеваю нижнее белье для своего же спокойствия, и снова кутаюсь в халат.

Под одеялом мгновенно становится жарко. Взглянув на Астахова в кресле, я избавляюсь от халата, а затем пытаюсь уснуть под одеялом.

Не так-то легко выровнять пульс и расслабиться, когда с тобой в одной комнате сидит мужчина. Совесть моя тоже не дремлет…

Осознание того, что у него даже нет возможности удобно лечь, воздействует на меня физически, словно карма. Я верчусь и никак не могу найти удобное положение. Матрас слишком твердый, одеяло тяжелое, а подушка большая.

На очередной шумном вздохе, доносящемся из угла мои нервы не выдерживают…

— Иди сюда, — рычу раздраженно, но выходит как-то сипло и жалобно. — И плед свой захвати.

Дважды повторять Астахову не приходится. Кажется, я даже в темноте вижу его победную ухмылку, которая так меня злит.

— Только учти — я сплю чутко и знаю несколько болевых приемов, — считаю должным его предупредить.

Олег усмехается, будто не верит мне, что очень зря. Вру я в исключительных случаях. А сейчас момент явно не тот.

— Столько угроз от тебя услышал за сегодня, но всё что ты сделала до этой минуты — это трусливо запряталась в ванной.

— Не испытывай судьбу, Астахов, — ворчу в ответ, не находя, что на это ответить.

Слишком наивно было полагать, что уснуть я не могла из-за обостренной совести. Как только Олег занимает свою половину кровати, понимаю, что причина была лишь в его присутствии. И сейчас, что неудивительно, ситуация только накаляется.

Теперь мне мешает ровным счетом всё: его шумное дыхание, едва слышные движения рук, когда он поправляет плед или подушку, и даже запах туалетной воды, которым он, по всей видимости, облился с ног до головы. Но пахнет вкусно.

Астахов дышит размеренно, и я понимаю, что он заснул, а у меня сна ни в одном глазу. Хоть на кресло перемещайся…

Прикрыв глаза, стараюсь ни о чем не думать, как чувствую широкую ладонь, опустившуюся мне на бедро. Поверх одеяла, но всё же…

— Черт! — шипит мой жених, растирая выкрученные пальцы. — С ума сошла?!

— Я предупреждала, — отзываюсь спокойно, хотя внутри тихо скребется чувство вины. Кажется, немного не рассчитала силы.

— Да я же спал!

Возмущается он натурально, отчего я только больше жалею о своей молниеносной реакции. Может, даже стоит извиниться, но я не придумываю ничего лучше, чем сделать вид, что хочу спать.

— Ты мешаешь мне уснуть. Можешь вернуться в кресло, если что-то не нравится.

Отвернувшись, плотнее кутаюсь в одеяло. Жду в напряжении, что Олег уйдет, но он остается. Не сказать, что я этому рада, но почему-то расслабляюсь и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я, когда в комнату проникает утренний свет, и постепенно ко мне приходит осознание, где я нахожусь, и кто со мной рядом.

Рук Олега я на себе не ощущаю, но не успеваю я оценить его сдержанность, как понимаю, что контакт всё же есть…

Легкая улыбка сползает с лица, когда я чувствую, что мои ягодицы прижаты к чему-то твердому. И судя по всему инициатива была моя…

Затаив дыхание, даю себе несколько секунд на осознание, но с этим мне быстро помогают:

— Прости… — хрипит Астахов где-то очень близко. — Ты так была убедительна ночью, что я не рискнул к тебе прикоснуться и помешать. Ты, кстати, улыбаешься с тех пор, как прижалась ко мне.