Глава 27

– А потом Валентина Сергеевна сказала, что не верит в наш брак, – я подвожу итог своему рассказу и тянусь за чашкой с кофе.

Делаю глоток и ойкаю, потому что напиток обжигает губы.

Почти как поцелуй полчаса назад…

Босс так проникновенно смотрел на меня, а из моей головы все здравые мысли испарились. Сердце стучало, словно бешенное, душа разрывалась на части. Хотелось закричать, чтобы скорее прекратил эту пытку.

И он сделал это. Кажется, мужчина прочитал мои мысли.

Красовский просто бесцеремонно сгрёб меня в охапку и впился в губы, словно безумный. Он целовал так, будто от этого поцелуя зависит его жизнь, будто впитывал влагу, необходимую для полноценного существования.

– Извини, – выдохнул мужчина, едва оторвавшись от меня.

Что мне нужно было ответить? Возмутиться, что без разрешения воспользовался моим ртом? Только вместо этого я привстала на носочки и сделала то, о чём мечтала последнее время – теперь уже сама поцеловала босса.

И что странно, после всего произошедшего между нами не образовалось никакого напряжения, которого я ожидала.

Кажется, что с того момента мы стали понимать друг друга без слов, и необходимости обсуждать то, что случилось, нет.

– Понять бы ещё, как мать догадалась, – Красовский сосредоточенно смотрит в одну точку, словно так быстрее найдёт ответы на все свои вопросы.

– Я думаю, что она не догадалась ни о чём, а просто предположила. Ваша мама очень умная женщина, и она довольно пристально следила за нами на торжестве, вот и могла сделать выводы.

Александр резко поворачивает голову в мою сторону, голубые глаза сверкают недовольством, а губы вытягиваются в тонкую линию.

– Ваша? – он медленно встает из-за барной стойки и отодвигает высокий стул. – Ваша? – упирается рукой в стол, нависая надо мной каменной глыбой.

Я тихонько йокаю, но больше для виду, чем от испуга. Голову приходится задрать, чтобы смотреть в глаза мужчину.

– Ещё раз выкнешь мне, и я буду вынужден применить крайние меры! – грозит Красовский, непозволительно близко приблизив ко мне своё лицо.

– К-какие меры? – пытаюсь изобразить испуг, только боюсь, скрыть интерес за маской страха мне не удается.

– Какая любопытная девочка! – приговаривает насмешливо, неодобрительно цокая языком.

Проводит костяшками пальцев по скуле, очерчивает контур лица, а потом бесцеремонно приподнимает пальцем подбородок и снова целует меня.

Хорошо, что за полгода, которые Стешка живёт со мной, я привыкла прислушиваться к различным звукам и шорохам. Вот и сейчас грохот, раздавшийся за моей спиной, заставляет меня оттолкнуть Красовского.

– Ма! – слышу возмущённый возглас племянницы и неторопливо разворачиваюсь.

Я чувствую себя преступницей, пойманной с поличным.

– Моё солнышко, – лепечу я, – пойдём скорее умываться, чистить зубки и завтракать.

Я болтаю без умолку, чтобы переключить внимание Стешки. Даже не отдаю себе отчёт, для чего это нужно, ведь малышка ничего не успела увидеть. Возможно, я просто хочу выговориться и успокоить разбушевавшиеся эмоции от неожиданного всплеска адреналина.

– Вкусно? – спрашиваю у девочки, пока та уплетает за обе щеки запеканку с сухофруктами и сметаной.

– Сказочно! – раздается сбоку. Красовский решил, что я вопрос ему адресовала, и поэтому отвечает, не стесняясь набитого рта.

Я убираю со стола посуду, а потом раскладываю на нём крупные пазлы для Стефании. Моя племянница любит играть рядом со мной, поэтому приходится иногда делать поблажки.

– Девчонки, а махнём сегодня в парк, – предлагает босс, – пока снегом всё не завалило, на следующей неделе обещают по прогнозу снегопад.

– Можно, – протягиваю стеснительно. Почему-то после второго поцелуя Красовского я стала чувствовать некоторую неловкость. И взгляд мой теперь бегает по кухне в поисках достойного предмета, за который можно зацепиться.

– А ты что думаешь, принцесса? – Александр присаживается на корточки перед стулом, на котором сидит Стешка, и проводит крупной ладонью по коротким завиткам на голове малышки.

– М-дя! – бросает девочка, продолжая увлечённо соединять детали, которые должны стоять радом, как ей кажется.

Мы с Красовским переглядываемся, а лица наши вытягиваются, словно по команде. Я пожимаю плечами, но вслух комментировать произошедшее не тороплюсь.

Один из врачей, которого мы посещали, советовал не акцентировать внимание на том, что Стешка не говорит. И в случае, если она начнёт делать какие-либо попытки восстановить речь, воздержаться от эмоциональной реакции.

После смерти Оксаны, моей сестры, я водила Стешку к разным специалистам, и все в один голос утверждали, что она не говорит из-за перенесённого стресса. Возможно, отведи я ребёнка к частному доктору, толку было бы больше. Но в меру своих скудных возможностей, а хватало их только на походы в поликлинику, я делала всё, что могла.

Первым в себя приходит Красовский. Он помогает Стешке собрать пазл, попутно рекламируя парк аттракционов, который мы сегодня посетим.

Я ухожу в спальню и подготавливаю для нас с девочкой одежду. Достаю из шкафа необходимые вещи, в голове то и дело прокручивая утренние события. Как так могло произойти, что человек, который был для меня чужим, которого я даже не знала пару месяцев назад, вдруг стал таким близким и необходимым?

– Давай всё-таки не будем полностью отказываться от услуг няни, – мурчит Красовский, пристраивая горячие ладони на моей талии.

От неожиданности вздрагиваю и резко разворачиваюсь, отстраняясь от мужчины. Не подозревала, что Александр окажется таким прытким и в пределах одного дня перешагнёт сразу несколько границ между нами.

– Вы… ты меня напугал! – вовремя успеваю спохватиться, потому что искорки озорства уже начали плясать в светло-голубых глазах. – И для чего нам нужна няня? Стешка ходит в садик, и…

– А вдруг я захочу пригласить тебя на свидание, с кем мы оставим ребёнка? – босс лукаво подмигивает.

Только мне его игривое настроение не передается, наоборот, я сразу сникаю. Получается, моя малышка мешает мужчине?

Я ничего не говорю в ответ, потому что просто не могу произнести ни слова. Горький комок обиды застревает в горле, мешая нормально дышать.

– Эй, ты чего? – слегка грубоватые, но в то же время невероятно нежные ладони мужчины обхватывают моё лицо.

Я молчу. Не смотря на то, что часть стены между нами рухнула и превратилась в прах, полностью открыть душу я не могу.

Память всё ещё хранит воспоминания того, каким чёрствым и строгим может быть босс. Хоть он и стал гораздо мягче в последнее время.

– Мальвина? – он продолжает задавать неудобные вопросы, а я только смотрю в пол, потупив взгляд.

– На свидание… на свидание можно пригласить кого-нибудь другого, у кого нет обременительных довесков в комплекте.

Горькие слова обжигают язык, и я с радостью возвратила бы их обратно. Во-первых, говорить в таком ключе о Стефании, пусть и не всерьёз, мне неприятно. А во-вторых, нотки ревности были слышны не только мне, и поэтому я огорчаюсь вдвойне.

– Эй, – босс нежно касается пальцами моего подбородка, приподнимая лицо, – ты о чём вообще?

От его обволакивающего тона в животе начинают порхать бабочки, и обида тает, словно снег в солнечную погоду. Я широко распахиваю глаза, пытаясь узнать в человеке напротив строгого начальника, но его нет. Он будто взял отпуск и уехал далеко-далеко, надеюсь, навсегда.

– Я… – пытаюсь собраться с мыслями и озвучить свою позицию, – я думаю, что нам не стоит торопиться… с няней. И вообще, нам не стоит торопиться…

Я невнятно мямлю и все жду, когда Красовский закричит: «Не бубни!», но так и не дожидаюсь этого.

Мужчина просто убирает руку от моего лица и делает полшага назад, а потом произносит:

– Посмотрим, – внося одним единственным словом ещё большую неопределённость в наши отношения.