Глава 29

Александр

– Да, – мать грустно вздыхает и опускает глаза в пол, – я приняла решение уехать. Мы с Арчи приняли решение уехать, чтобы не мешать тебе.

Одной рукой она смахивает с щеки невидимую слезу, а вторую забрасыват на подлокотник дивана, на котором сидит.

В короткие сроки кабинет руководителя «Развития» стал слишком тесным для нас двоих.

Я шумно выдыхаю и отворачиваюсь к окну. Смотреть на это представление больше нет сил. После вчерашнего вечера ещё в себя не пришёл, и надеялся отвлечься с помощью работы. С матерью пустые разговоры разговаривать в планы точно не входило.

К тому же, Мальвину с утра ещё не видел. Встал пораньше и в центр поехал, а она, словно нарочно, не вышла из спальни.

Я понимаю, что перешёл границы: утром впервые поцеловал, а уже вечером захотел большего. Но ведь и она не была против, не отталкивала меня, не сопротивлялась. Хоть и дала понять, что для неё такое стремительное развитие отношений неприемлемо.

С другой стороны, я в какой-то степени рад, что Мальвина оказалась такой неискушённой и трепетной. Она в корне отличается от всех остальных женщин, с которыми мне довелось быть знакомым.

Это как если бы я был в ювелирном магазине, и на витрине сплошь стояли дорогие разноцветные коробки. Когда кажется, что откроешь любую, и внутри окажется невероятной красоты бриллиант, но каждый раз натыкаешься на пустоту. А потом среди этого пёстрого многообразия ты замечаешь невзрачный камешек – без красочной упаковки. И только настоящий мастер поймёт, что перед ним алмаз. Не огранённый, но очень ценный.

– Если хочешь, то можешь вместе со своей Мариной в наш дом переехать, ты ведь до моего приезда там жил, – мать пытается сделать мне одолжение и вызвать жалость с моей стороны.

– Мальвина, мама, мою жену зовут Мальвина, – цежу, выделяя стальным тоном каждое слово.

Если я и раньше с трудом сносил негатив в сторону этой девушки, то теперь, когда она стала для меня чем-то большим, чем просто фиктивная жена, я такое отношения терпеть не буду.

Мама хмыкает и отворачивается в сторону двери, словно я её обидел своим замечанием. Да, возможно, в последнее время я и был недостаточно деликатен с ней, и позволял иногда грубость. Но и она вместе с этим своим Арчи не раз вмешивалась в то, что её вообще не касалось.

– Мам, – шумно выдыхаю, предчувствуя, что наш разговор ещё не скоро закончится. Единственное, чего я сейчас хочу, это выйти из кабинета и отправиться на поиски Мальвины. Мне плевать, если у неё идёт занятие, я подвину любого, кто встанет на моём пути к этой девушке. Потому что ни о ком другом уже думать не могу, Остапенко поселилась в сердце, заполонила собой мозг и вверх дном перевернула моё представление о жизни.

– Что «мама»? – женщина передёргивает плечами и смотрит на меня исподлобья. Продолжает играть.

– Ты мне не мешаешь, зачем хочешь уехать? Ты же планировала разделить со мной тяготы руководства? – последняя фраза звучит с явным сарказмом, но я ничего не могу с собой поделать.

– Можно подумать, ты позволил бы, – бросает обиженно. Да что ж такое-то, когда этот цирк закончится?

Хочется спросить, чего мать от меня хочет. Чтобы прямо изложила все претензии и перестала играть в эти бестолковые намёки. Но я по-прежнему держу себя в руках, чтобы не испортить отношения с родительницей окончательно.

Уходит мать только после звонка из банка. Мне приходится срываться и нестись на другой край города, чтобы решить пару вопросов. На обратном пути хочу купить для Мальвины цветы, потому что уже полдень, а я всё ещё не видел своего ангела. Она правда такая светлая, такая невинная, что напоминает мне ангела.

Но заехать в цветочный не судьба – теперь поставщик мебели решает мне мозг вынести. И угораздило заказать новые столы в кабинет групповых занятий иностранными языками.

К вечеру я чувствую дикую усталость, но ещё больше на меня давит чувство вины. Я так и не увиделся с Мальвиной, даже не позвонил ей ни разу. Подумает ещё, что обиделся из-за того, что она вчера отказала мне. Нет, я, конечно, расстроился, потому что не против сделать Мальвину своей настоящей женой, и хочу, чтобы она стала моей без остатка. Но её отказ – не повод дуть губы, как баба.

Собрав остатки сил, я заезжаю в первый попавшийся супермаркет и покупаю всякой всячины. Понимаю, что даже не в курсе, что Мальвина любит. Успел заметить, что она часто готовит блюда из творога, но не факт – что это её прихоть. Может быть, она для Стефании старается? Детям же вроде полезно такое, кальций, и все дела?

Фрукты. Покупаю побольше всякой экзотики, ананасов там, мандаринов ящик, сезон ведь недавно начался, надо побаловать девчонок витаминами.

Забегаю в отдел игрушек и выбираю для Стешки куклу, беру самую крутую, какую мне продавщица показала. Говорящую к тому же.

Так и не придумав, что купить для Мальвины, выхожу из супермаркета и всё-таки заезжаю в цветочный. Беру корзину с розами внушительных размеров и тороплюсь загрузиться в «Мерс».

Странное чувство тревоги расползается по грудной клетке, сжимая желудок и вызывая ощущение тошноты. Но я вспоминаю, что не обедал сегодня, и нахожу тем самым логичное объяснение своему состоянию.

О том, что я глубоко ошибся, узнаю гораздо позже, когда после пятого звонка в дверь моей квартиры, мне приходится доставать из кармана ключ. Да, я мог бы сделать это сразу, но мне отчего-то безумно хотелось, чтобы Мальвина вышла ко мне навстречу, открыла дверь и улыбнулась.

Кажется, за короткий срок мне удалось превратиться из нормального мужика в сентиментального мямлю, которой без конца пускает слюни на объект своего обожания. Но мне плевать на это, если честно, я давно вышел из того возраста, когда такие вещи кажутся чем-то неприемлемым для мужчины.

Только вместо тёплого приёма, меня встречает холодная, звенящая тишина. В квартире темно и неуютно, и уже с порога становится ясно, что внутри нет никого.

Я заношу пакеты в кухню, а цветы несу в гостиную. Вытаскиваю из кармана пальто телефон и набираю номер Мальвины, но телефон абонента оказывается недоступен.

Ставлю цветы на журнальный столик и слышу, как на пол со звоном что-то падает. Наклоняюсь и поднимаю кольцо, которое пару недель назад дал Мальвине в честь нашей фальшивой помолвки.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что в гостиной нет ни единой игрушки, кроме тех кубиков, что я покупал недавно.

Пульс ускоряется, в висках стучит, и я, словно обезумевший, несусь сначала в спальню Мальвины, а потом и в комнату Стефании. Открываю шкаф и натыкаюсь на пустые полки. С грохотом захлопываю дверцы, усилием воли удерживая себя от того, чтобы сорвать их с петель.