Глава 30

– Ма-а-а! – Стешка разражается очередной порцией рыданий, от которых мне хочется заткнуть уши.

В голове гудит, в груди колет, но я стойко терплю, все силы бросая на то, чтобы успокоить племянницу.

В полнейшем хаосе проходит вечер, и когда девочка успокаивается и засыпает, я опустошённая ухожу на кухню, присаживаюсь за стол и молча смотрю в одну точку.

Тихий скрип двери раздаётся в прихожей – Марина с работы пришла.

– Ну, как? Разместились? – спрашивает слегка подхриповатым голосом. Она немного простудилась, но отпрашиваться у шефа не стала. Побоялась, что он другую какую-нибудь певицу пригласит выступать, а её потом не возьмёт обратно.

– Да, Стешка весь вечер проревела, просилась «домой», – я тяжело вздыхаю и опускаю голову на руки. Сил нет от слова совсем, но я по-прежнему стойко сижу и жду, когда Марина продолжит задавать вопросы.

В том, что она будет это делать, я не сомневаюсь. И в том, что я обязана рассказать причину своего скоропостижного возвращения, тоже.

– Мариш, – проговариваю виновато, – мы не будем тебя теснить, сегодня переночуем, а завтра я поищу нам квартиру. Могу себе это позволить сейчас, пока в «Развитии» работаю.

– Ой-й! – Маринка кривится, будто пару лимонов проглотила, – вечно ты выдумываешь, мне с вами веселей даже.

И словно в подтверждение её слов, у девушки звонит телефон. Марина поднимает трубку, и по разговору я понимаю, что звонит её очередной парень.

– Нет, – шипит подруга в трубку, – сегодня не получится. Я не одна дома, у меня подруга с ребёнком маленьким, ты придурок? – девушка слегка повышает голос.

Нетрудно было догадаться, что мы помешали своим внезапным приездом. Понимая это, я твёрдо решаю не возвращаться к данной теме, и просто молча съехать при первом удобном случае.

– И я тебя, – Маринка мурлыкает в трубку и кладет телефон на стол. – А теперь, моя дорогая, с самого начала и по порядку.

Она смотрит на меня строго, давая понять, что перевести тему не получится. Да и не собираюсь я этого делать.

– Валентина Сергеевна, мама Саши, приехала сегодня днём, когда мы со Стешкой вернулись. Кажется, она даже знала, во сколько мы примерно возвращаемся из сада, уже поджидала нас возле подъезда.

– Чё, прям на улице? – Маринка заваривает чай, полоская в кружке пакетик явно не первой свежести.

– Не прямо на улице, конечно, в такси сидела, не суть. Она мне такое рассказала, что я сперва даже не знала, что делать и как реагировать.

Девушка берет со стола ещё одну кружку и наливает в неё кипятка для меня. Даже пакетик новый достает и заваривает довольно ароматный чай.

Я делаю глоток, смачивая пересохшее от бесконечных переживаний горло, и продолжаю.

– Если в общих чертах, то у Саши была девушка несколько лет назад. Она забеременела, он ребёнка не хотел, заставил аборт сделать, всё.

Со скоростью пулемёта проговариваю то, что было нужно, и протягиваю руку за очередной порцией чая.

– Ничего не поняла, – девушка тупит взгляд, – а тебе какое дело до прошлого босса, если ваш брак фиктивный?

– Ну, – я тихонько вздыхаю, – никакого, просто…

– Подожди!

– Нет! – интенсивно мотаю головой.

– Да, да, да! – щебечет довольная подружка. – Колись, чем вы там занимались?

– Ничего такого не было, – я всё не оставляю попыток отвертеться, – не фантазируй.

– То есть, вообще? Вообще совсем? – Егорова настырно продолжает меня пытать.

– Не то, чтобы совсем, но ничего непоправимого, – приоткрываю завесу тайны.

– Ууу, – тянет подруга недовольно, – сейчас много чего поправить можно, при современной медицине…

– Марина! – я громко цыкаю и осаждаю пламенную речь Егоровой.

Та недовольно поджимает нижнюю губу и принимается интенсивно её жевать.

– Хорошо, допустим, вы немного сблизились, – она показывает характерный жест, соединяя обе ладони в замок.

– Немного, – подчеркиваю, считая данное уточнение важным.

– А дальше что? – она машет на меня рукой. – Ты не понимала, что Красовский этот твой уже взрослый мужик, и у него может быть прошлое?

Марина оказывается в чем-то права, но мне всё равно обидно от того, что подруга заняла не мою сторону.

– Я осознаю, что погорячилась, не дождалась Сашу, не спросила у него, правда ли это вообще. Но после вчерашнего мы не виделись…

– А что было вчера? – аккуратная бровь изгибается домиком, а уставшие глаза смотрят с подозрением.

– Не важно это, Мариш, не об этом сейчас речь. Просто мы не до конца поняли друг друга, я не знаю, может Саша обиделся даже, а тут я ещё со своими претензиями. Как бы это выглядело?

Мне отчего-то становится важно, чтобы подруга прониклась, поняла меня, но как это сделать, не раскрывая душу полностью, я не знаю.

– Допустим. Нет, ты пойми, вы не мешаете мне, – девушка активно жестикулирует, пытаясь добавить словам достоверности, – но чего ты сорвалась и убежала, я всё равно в толк не возьму.

Марина поднимается из-за стола, проходит к мойке и, сполоснув свою кружку, ставит её сушиться. Тем самым она словно дает мне время на размышления.

– Знаешь, когда моя сестра забеременела, мама уговаривала её аборт сделать, – последние слова шепчу еле слышно. Вслух такое произносить язык не поворачивается, потому что в соседней комнате спит малышка – ребёнок, которого могло не быть.

Марина прикрывает рот ладонью и широко распахивает глаза. Ей, по всей видимости, тоже дико говорить о таком. Особенно, когда предмет разговора – живой человечек.

– Я тогда школу закачивала. Экзамены, подготовка к поступлению, а дома скандалы по три раза в день – это было просто невыносимо. Но не потому что мне плохо было, Оксану жалела. Она плакала постоянно, из дома уходила несколько раз, но возвращалась всегда, потому что не куда идти было.

– Так подожди, – подруга постепенно отходит от шока, – твоя мама поэтому ещё Стешку не захотела… ну, опеку…

Марина пытается сохранить обычное выражение лица, но это дается ей с трудом. В итоге, девушка кривится.

– Я не знаю, мы не обсуждали такое. Может быть и так, но суть в другом: я представила ту девушку Саши на месте Оксаны. Как она плачет, а он ругает её за то, что забеременела, и требует сделать аборт. У меня сестра перед глазами, хоть убей, стоит. Понимаешь? – слеза скатывается по щеке и падает на ладонь. Потом ещё одна, и ещё. Кажется, мне уже не удастся сдержать этот поток. – Я просто не смогу рядом с таким монстром находиться, не смогу.