Глава 31

Утром просыпаюсь с тяжёлой головой, словно не спала всю ночь. Примерно так оно и было, учитывая, что сначала сама не могла уснуть, а потом Стефанию успокаивала.

Мы прожили в квартире Красовского меньше месяца, и я ума не приложу, почему племянница так тянется обратно. Возможно ей, как и любому другому ребёнку, не хватает отцовского внимания. Я изучала педагогику в училище и прекрасно понимаю Стешкино поведение, но смириться с таким положением дел непросто.

Перед работой завожу малышку в детский сад, а сама плетусь в «Развитие». Первым порывом было после того, как я уехала из квартиры Александра, уволиться из центра. Но если отмести в сторону эмоции, то я понимаю, что нам с ребёнком нужно как-то жить, поэтому не время сейчас разбрасываться работой. В конце концов, босс показал себя, как человек разделяющий работу и личную жизнь, поэтому есть надежда на адекватное поведение с его стороны.

Правда, надежда моя умирает, стоит мне только переступить порог «Развития».

Красовский стоит возле входа, в холле, и словно ждет кого-то. Я собираюсь проскочить мимо, но мы пересекаемся взглядами, и моё превращение в невидимку приходится отложить до лучших времён.

– Доброе утро, – вежливо здороваюсь.

С начальством принято здороваться, так ведь?

Саша стоит, словно каменное изваяние, и не сводит с меня глаз. Кажется, он даже не моргает. Возникает желание воспользоваться ситуацией и сделать ноги, но босс неожиданно быстро преодолевает расстояние между нами и хватает меня за запястье.

Слова возмущения застревают в горле, и я не могу произнести ни звука. Да и что говорить в такой ситуации? Для окружающих – он мой муж, а значит, имеет право прикасаться.

– В мой кабинет! Быстро! – его тихий голос такой строгий, что в груди разгорается пожар от предчувствия неизбежного.

Боюсь, что предстоящий разговор не сулит мне ничего хорошего.

На второй этаж мы поднимаемся молча, но руку мою Саша так и не отпускает.

Я слегка улыбаюсь подскочившей с места Тоне, чтобы не вызывать лишних вопросов и не давать повода для сплетен раньше времени. Странно, но меня почему-то волнует этот вопрос. Хоть момент для этого совершенно неподходящий.

– Я слушаю! – припечатывает мужчина, плотно закрыв за нами дверь своего кабинета.

Он нервно теребит тёмно-синий галстук, а потом и вовсе снимает его и отшвыривает в сторону. Заодно расстегивает пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке. Глядя на его действия, понимаю, что тоже чувствую желание снять хотя бы пальто, потому что в кабинете невыносимо душно.

– Мальвина! – Саша повышает голос. – Я слушаю тебя.

Он смотрит на меня холодными, невероятно красивыми глазами, а я стою и молчу, не в силах произнести хотя бы слово.

Тогда босс разворачивается и буквально за долю секунды оказывается рядом. Хватает мой подбородок, приподнимая лицо вверх.

– Почему ты ушла? – холодный взгляд никак не сочетается с горячим дыханием этого невыносимого мужчины.

В животе начинают порхать пресловутые бабочки, и единственное желание, которое я испытываю сейчас – коснуться его губ, окружённых лёгкой щетиной.

– Я…

Он не дает договорить. Просто накрывает мои губы своими, словно прочитав мысли и наперёд предугадав желания. Целует настойчиво, властно, словно ставя свою печать.

Сумка падает на пол, а руки сами тянутся к его волосам. Я пропускаю сквозь пальцы короткие пряди, наслаждаясь прикосновениями Красовского и напрочь позабыв обо всём на свете.

«А потом мы узнали, что девушка была беременна», – в голове всплывают слова Валентины Сергеевны, и я мгновенно прихожу в себя.

По коже пробегается мороз, словно меня ведром ледяной воды окатили. Что же я творю?

– Нет! – произношу тихо, но твёрдо, легонько толкая мужчину ладонями в грудь. – Нет больше необходимости играть в брак, каждый получил что хотел: я удочерила Стешку, а твоя мама уехала, так к чему это всё теперь?

Пытаюсь изобразить безразличие, хотя внутри всё разрывается от боли и негодования. На Сашу, на Валентину Сергеевну, на саму себя, в конце концов.

Но становится ещё больнее, когда вижу недоумение на красивом, мужественном лице. Красовский растерянно блуждает взглядом сначала по моему лицу, а потом перемещает его куда-то в пустоту.

В груди колет, словно кто-то вставил в сердце ржавую проволоку и крутит её сначала в одну сторону, потом в другую, и снова, и снова…

– Если это такая шутка, то она совершенно не смешная, – Красовский начинает говорить первым.

– А разве похоже, что я шучу? – произношу хрипло. Не думала, что это так сложно – смотреть в глаза мужчине, который тебе не безразличен, и изображать равнодушие.

– То есть, – Красовский повышает голос, – ты просто решила, что хватит. И всё? Других причин нет?

Я отрицательно качаю головой. Отлично понимаю, что сейчас он напомнит мне про полгода, про договор. В ход может пойти шантаж или даже угрозы, но всё это меркнет на фоне того холода, который излучают небесно-голубые глаза.

Однако оказывается, что я плохо знаю Красовского. Он не собирается применять что-либо из вышеперечисленного мною. Просто присаживается на диван и опускает голову на руки, шумно выпустив воздух из лёгких.

– Какой же я дурак, – вдруг смеется мужчина, – поверил, что у нас может что-то получиться. Скажи, а зачем тогда ты… вот это вот всё, м? Просто скучно было?

От его слов хочется завыть в голос, откуда вообще такие выводы?

– Ничего подобного я не хотела и не планировала, – начинаю зачем-то оправдываться, – просто поняла, что…

– Что? Что ты поняла? – он опять срывается с места и подлетает ко мне, нависая грозной скалой. Я делаю пару шагов назад и виновато поджимаю губы. – Я совсем дурак, по-твоему, не понимаю, что произошло что-то?

Саша активно жестикулирует, из-за чего кажется мне немного не похожим на себя обычного. Сдержанность и выдержка испарились, а на смену пришли злость и раздражение.

– Мальвина, – он кладет горячие ладони на мои плечи и слегка сжимает их, – скажи, я тебя умоляю, в чём дело. Я обидел тебя чем-то?

В его взгляде столько мольбы и отчаяния, что я чувствую себя виноватой перед боссом. Образ сурового мужчины, который пугал одним своим видом никак не вяжется с тем Красовским, который ждет моего решения.

Мне начинает казаться, что он имеет право знать о причинах моего побега. Поймёт или нет – не моя забота, но я должна рассказать Саше всё.

– Я понятия не имею, с чего начать, – тяжело выдыхаю, опускаясь на диван, стоящий в кабинете Александра.

Не знаю, на что я рассчитывала, соглашаясь на этот непростой разговор.

Саша стоит напротив дивана и, сложив руки на груди,терпеливо ждет, пока я подберу правильные слова. Мне страшно упоминать о том, что вчера к нам приходила его мать, ведь это может вызвать совершенно непредсказуемую реакцию. От полного безразличия до вспышки гнева, способного превратить в пепел всё на своём пути.

– Я узнала кое-что такое, что не даёт мне покоя.

Решаю сгладить острые углы, но не понимаю, почему меня не оставляет ощущение, словно я оправдываюсь сейчас. С одной стороны, так оно и есть: я сбежала, ничего не сказав, и Саша в моих личных заморочках не виноват совершенно. А с другой, если он так ненавидит детей, что даже захотел убить собственного, то как я могу находиться с ним рядом? Да ещё и вместе со Стешкой?

– То есть, ты поверила в такое и решила, что я даже не достоин озвучить тебе свою версию событий? – Саша смотрит с укором, а я сгораю от чувства стыда.

Таких трудов мне стоило рассказать ему всё, подобрать наиболее подходящие слова, а он всё равно воспринял в штыки.

С другой стороны, какое мне дело до реакции этого бесчувственного мужчины, если я твёрдо решила разорвать любые отношения, которые нас связывают? Мы расторгнем брак, а как появится возможность, я и из центра уволюсь. Поставим жирную точку и больше никогда не увидимся в этом большом городе.

Только вот глупое сердце продолжает болеть, сгорая в грудной клетке и выжигая дотла всё вокруг себя. Превращая в пепел и оставляя позади дым, который мешает полноценно вдохнуть кислород, необходимый для существования.

– Дело не в тебе, – произношу до тошноты примитивную фразу, – просто я не могу принять… твоё прошлое…

Краска в очередной раз приливает к щекам, и я отвожу взгляд в сторону. В глаза бросается портрет, который появился на стене совершенно недавно, возможно, вчера или даже сегодня.

Фото с нашей фиктивной свадьбы, которое мы сделали при выходе из ЗАГСа. На удивление, мы оба довольно искренне улыбались, словно наперёд знали, что чувства, возникшее в душе каждого из нас, взаимны.

Может быть, Саша прав, и я должна была сначала выслушать его версию событий, а потом уже делать выводы? Но где гарантия, что он вообще захотел бы раскрывать передо мной душу?

– Знаешь, если ты считаешь меня монстром, способным на убийство собственного ребёнка, то тебе действительно, лучше держаться от меня подальше.

Его голос звучит отстранённо и безэмоционально до такой степени, что я даже съеживаюсь.

Саша медленно, абсолютно беззвучно разворачивается и выходит из своего кабинета, оставив меня одну.

Я зажмуриваю глаза, надеясь сдержать рвущиеся на свободу слёзы, но они уже не видят преград. Градом катятся по щекам, увлажняя кожу и образуя мокрые пятна на так и не снятом пальто.

– Ваш… кофе, – на пороге кабинета появляется Антонина с подносом в руках. – Ой!

Девица старательно делает вид, что не ожидала увидеть здесь что-то из ряда вон выходящее. Но я-то прекрасно понимаю – босс только что вышел из кабинета, и Тоня не могла не увидеть этого.

Она громко цокает каблуками к столу и опускает на него поднос. Потом разворачивается и, уперев одну руку в бок, сканирует меня презрительным взглядом.

– И что в тебе нашёл босс? – цокает языком. – Хорошо, что он вовремя осознал свою ошибку.

Она так забавно делает выводы, общаясь с самой собой, что я не сдерживаюсь и грустно усмехаюсь.

– И чему ты радуешься, Остапенко? – фыркает девушка. Она из вредности меня по фамилии назвала, или знает, что я менять документы не планировала?

Я поднимаюсь, вытираю ладонью слёзы и поправляю пальто.

– Тебе не понять, – бросаю любопытной секретарше и выхожу из кабинета, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

– Татьяна Викторовна вызывала тебя, – бросает мне в след девушка, заставив моё сердце трепетать с новой силой.

Для чего директрисе я понадобилась именно сейчас, после нашего разрыва с Сашей? Неужели Красовский решил уволить меня, чтобы не мозолила ему глаза своим присутствием?

Я так была увлечена другими проблемами, что совершенно не подумала о том, что меня могут запросто оставить без работы. Возможно, Александр решил продемонстрировать свой бездушный характер во всей красе, сделав мою жизнь сложнее.

А что, если он и в опеку сообщит, что я без жилья осталась?

Тот мужчина, с которым мы проводили последние дни, ни за что не поступил бы так со мной. Но вот другой Красовский, которого я привыкла видеть в стенах «Развития» и с которым познакомилась несколько месяцев назад, запросто сделает подобное.

Не чувствуя твёрдой опоры под ногами, я несусь в кабинет Никитиной. Словно от скорости зависит решение начальства, а значит, и моя судьба. Каково же моё удивление, когда сквозь приоткрытую дверь я слышу голос своей фиктивной свекрови, отдающей распоряжения директору центра.

Валентина Сергеевна заливисто смеется, шутит и, судя по властному тону, ведет себя, как хозяйка. Получается, уезжать обратно за границу женщина не собирается?