Глава 32

Александр

Вот она обратная сторона правильных людей. Мальвина оказалась настолько принципиальной, что не смогла простить мне то, что её и вовсе не касалось. Нафантазировала себе какую-то мифическую опасность, от меня исходящую, и даже не потрудилась проверить правдивость слов матери. Для чего последняя меня оклеветала, я позже узнаю, а пока спешу сесть в свой «Мерс» и уехать куда-нибудь подальше от этого места.

Находиться в «Развитии» сейчас, когда я в любой момент могу столкнуться с Мальвиной, выше моих сил. Но и увольнять девушку, которой жизненно необходима эта работа, я не собираюсь.

В итоге, кружу по городу пару часов и приезжаю в пустую квартиру. Меня так и тянет зайти в спальню, которая ещё вчера принадлежала Мальвине, взять подушку, на которой она спала, и вдохнуть карамельный аромат.

Как настоящий фетишист, провожу ладонью по постельному белью, едва сдерживаясь от того, чтобы не разнести здесь всё до основания.

В пиджаке вибрирует телефон, но я игнорирую его, не желая отвлекаться от самобичевания. Нервы окончательно сдают, когда после примерно десятого звонка, вибрация возобновляется с новой силой.

Тринадцать пропущенных от секретарши, да что эта девица себе позволяет? Приеду – уволю нахрен.

– Да! – рявкаю на Антонину, жалея о том, что не могу прибить её на расстоянии.

– Александр Юрьевич, – лепечет перепуганная девчонка, – тут такое творится, вам бы приехать, пока не поздно.

Она ещё что-то бормочет, но я не могу понять ровным счётом ничего из её нескладного монолога. Бросаю трубку и перезваниваю Никитиной, но та не отвечает, даже когда звоню на рабочий телефон. Эта ситуация начинает меня напрягать, и я неохотно выхожу из квартиры, приняв решение вернуться в «Развитие».

В холле меня встречает перепуганная секретарша с выпученными от страха глазами.

– Александр Юрьевич! – бросается, хватая меня за локоть, но я бесцеремонно стряхиваю наманикюренные пальцы и быстрым шагом иду в кабинет Татьяны Викторовны.

– Какого… – распахиваю дверь и хочу спросить, почему подчинённая не отвечает на мои звонки, но слова застревают в горле, становясь непроходимым комом.

Напротив Никитиной сидит моя мать, которую я вчера лично проводил в аэропорт, и любовно поглядывает на своего драгоценного Арчика, развалившегося на кожаном диване.

– Александр Юрьевич, – подчёркнуто официально обращается подруга моей матери, – вы как раз вовремя.

Смотрю на родительницу, но та старательно отводит взгляд.

– Что здесь происходит? – окидываю присутствующих гневным взглядом. Прищуриваюсь, концентрируя всё внимание на лице матери. – Мам, а ты не уехала разве? Что-то случилось?

Я из последних сил стараюсь держать себя в руках. Надо было позвонить матери сразу, как только узнал о её вчерашнем визите к Мальвине. Но я настолько был погружен в переживания, что отложил выяснения отношений на потом.

– Мам? – меня начинает знатно бесить, что явно сговорившаяся за моей спиной троица продолжает упорно молчать.

– Саша, нам нужно поговорить, – ну, наконец, мать хоть ожила, – присядь.

Она жестом указывает на место рядом с этим её щенком, не смеющим открывать рот без разрешения своей властной хозяйки.

– Присесть? – выплёвываю желчно. – Серьёзно? Ты сейчас предлагаешь мне присесть?

Горько усмехаюсь, чувствуя, как каждый нерв моего тела вытягивается в тонкую струну, грозящую лопнуть в любой момент.

– Слушай, мам, моё уважение к тебе безгранично, и я, действительно очень долго терпел, но всему есть границы. Может, хватит уже изображать интеллигентную семью, а?

– Хорошо, – мать поднимается с места, одёргивая ткань тёмно-синего пиджака, – пусть будет по-твоему.

Она берёт со стола какие-то бумаги и протягивает мне, но я не спешу принимать документы из её рук.

– Это что? – киваю в сторону протянутых бумажек, предварительно спрятав руки в карманы брюк.

– Посмотри, – женщина отвечает практически по слогам, не скрывая охватившего её раздражения.

Окидываю очередным взглядом присутствующих, и под рёбрами начинает колоть, когда замечаю торжествующую улыбку на лице Туманова. Так и тянет стереть её с холёной морды подошвами своих туфель.

Что же он сделал с моей матерью, что она с такой лёгкостью смогла отодвинуть единственного и родного сына на второй план?

– То есть, ты уже всё решила? – произношу одними губами, не отрывая шокированного взгляда от документов, которые всё-таки взял в руки.

– Да, я, как обладательница большей доли в центре, имею полное право взять руководство «Развитием» в свои руки, – припечатывает, не отводя от меня строгого взгляда.

Смотрит, словно я пятиклассник нашкодивший, и в качестве наказания должен отправиться в угол.

– Безусловно, ты будешь получать процент от дохода центра согласно своей доли в кампании, но руководить буду я, – она ещё раз подчёркивает свой новый статус.

– Кое-кого отодвинули от кормушки, – с дивана раздаётся жалкое блеяние Артура.

– Что ты сказал? – я медленно разворачиваюсь и, зло прищурившись, смотрю на перепуганного барана.

Туманов явно не планировал вступать со мной в конфликт, надеялся, я не услышу его слов, но не рассчитал.

– Повтори! – я медленно подхожу к дивану и с невозмутимым спокойствием поднимаю щенка одной рукой, вцепившись пальцами в его тощую шею.

– Валентина! – хрипит Артур. – Ва-ля! – пищит, словно попавшая в беду девчонка, пытаясь отцепить мою руку своими белыми, неприспособленными к труду, пальцами.

Мальвина

Заходить в кабинет директора, когда там сидит госпожа Красовская собственной персоной – нет уж, увольте. Не в смысле с работы, а в смысле от этого малоприятного действия.

Вместо этого предпочитаю вернуться на своё рабочее место, к тому же, у меня по расписанию урок через пятнадцать минут.

Интуиция настойчиво твердит, что надо сообщить Саше, но как это сделать после нашего последнего разговора, я не знаю.

Занятие проходит, словно в тумане. Сосредоточиться и заполнить журнал я тоже не могу, сижу и пялюсь на разлинованные листы. В голове то и дело возникают возможные варианты развития событий. Только угадать не получается.

Буквально за пять минут до окончания моего рабочего времени происходит следующее. Дверь в кабинет распахивается, и на пороге возникла Валентина Сергеевна в компании Татьяны Викторовны и Артура. Они окидывают мой кабинет оценивающим взглядом и дружно входят внутрь, меня словно не замечая.

– Да, этот кабинет подходит, – проговаривает Туманов, будто выносит вердикт, – только хлам этот вынести нужно.

Взмахом руки он указывает на электронное фортепиано, а мне от его слов вмиг делается дурно. Что значит хлам, и куда они хотят его вынести?

– Добрый день, – я поднимаюсь с места, пытаясь привлечь к себе внимание, но меня по-прежнему игнорируют.

Артур скачет из одного угла кабинета в другой и приговаривает, что и где нужно разместить, чтобы переделать кабинет вокала в фотостудию. Он в своём уме вообще?

– Добрый день, – повторяю чуть громче, потому что мне порядком надоело ощущать себя пустым местом.

– Ой, Мариночка! – свекровь делает вид, что только заметила меня. В сотый раз коверкает моё имя, но я только вздыхаю тяжело. Какой смысл исправлять женщину, если она намеренно делает это?

Троица во главе с Красовской покидает кабинет, так и не потрудившись объяснить своё поведение. С другой стороны, я просто наёмный работник, с какой стати передо мной начальство отчитываться должно?

– Ты молодец, Валюш, – елейный голос Артура касается моего музыкального слуха, и я понимаю, что парочка разговаривает прямо возле пока ещё моего кабинета. – Всё правильно сделала.

Судя по дальнейшему ходу беседы, Татьяна Викторовна ушла к себе, а свекровь и её жених даже не потрудились отойти подальше от лишних ушей.

– Наверное, ты прав, – голос Валентины Сергеевны кажется мне не таким уверенным, как прежде.

– Конечно. Вот увидишь, всё у нас будет хорошо, любимая. Мы такое развернём тут всем на зависть, – с воодушевлением продолжает Арчи.

Становится неприятно от его слов, будто сейчас «Развитие» в плохом состоянии находится. Да невооружённым взглядом видно, что Туманов личную выгоду преследует, используя Валентину Сергеевну в своих целях. Только вот я всё никак не пойму, о чём они всё-таки говорят? Что Красовская правильно сделала?

Остаток дня проходит в заботах. Сначала Стешку из сада забираю, потом пару десятков номеров обзваниваю в поисках квартиры, но тщетно. Ничего подходящего найти не удается.

Марина утешает меня, как может, говорит, что мы не мешаем ей абсолютно. Но я не оставляю надежды снять собственный угол, чтобы перестать, наконец, быть обузой для посторонних людей.

А на следующее утро меня ждет сюрприз. Неприятный и шокирующий.

Всех педагогов и прочих сотрудников собирают на производственное совещание и сообщают, что теперь «Развитием» будет руководить Валентина Сергеевна.

– А как же Александр Юрьевич? – спрашивает Антонина, пока остальные молчат.

– Александр Юрьевич решил оставить этот пост, – лаконично отвечает Никитина.

Мне кажется, что при упоминании сына по лицу Красовской пробегается тень грусти. Неужели жалеет о том, что подсидела собственного ребёнка? Уверена, Саша не мог отказаться от центра по доброй воле.

Начинает казаться жизненно важным и необходимым увидеть босса, но как это сделать после всего, что произошло между нами?

На работе он теперь вряд ли появится, а искать с ним личной встречи мне кажется неразумным. Вряд ли он вообще захочет говорить со мной, ведь Саша принял в штыки мою позицию, и в какой-то степени он прав. Я не должна была совать свой нос в прошлое мужчины, могла бы хотя бы узнать его версию событий.

Но сделанного не воротишь, и теперь меня мучает только один вопрос: как увидеться с Сашей, не наплевав при этом на собственную гордость и не потеряв чувство собственного достоинства?

Компромисс в сложившейся ситуации кажется мне невозможным.