Глава 33

– Мариш, я, правда, не знаю, куда они запропастились! – говорю подруге, чуть не плача.

– Бли-и-ин! – Егорова хватается за голову и шумно выпускает из лёгких воздух, сложив губы в тоненькую трубочку. – У меня концерт завтра, мне эти серьги позарез нужны, во!

Девушка проводит ребром ладони по шее, а я в очередной раз высыпаю все вещи из чемодана. И угораздило меня взять у подруги эти несчастные, то есть, для Маринки счастливые, серьги.

Красовский без проблем был готов купить на свадьбу любое украшение, лишь бы его фиктивная невеста выглядел ослепительно. Но я решила отстоять собственные границы и проявить немного самостоятельности, за что в итоге поплатилась.

Мне стыдно ещё и от того, что обычно я вещи не теряю, у меня всегда всё на своих местах лежит. И Егорова знает об этом, потому не брезгует возможностью и подкусывает, говоря, что это Красовский виноват в моей рассеянности.

– Влюблённая Маша-растеряша! – хихикает девушка, но тут же принимает серьёзный вид и умоляет вспомнить, куда я дела её талисманы удачи.

Единственным вариантом остаётся квартира Саши, но ехать туда под предлогом поискать серьги – такое себе занятие. Тем более, придётся тащить за собой Стешку, потому что Марина через час уходит на работу. Как малышка воспримет эту поездку, вдруг устроит истерику?

– Мариш, давай, я куплю тебе новые, мне как раз зарплата пришла.

Да, я даже готова расстаться с такой кругленькой суммой, потому что понимаю – за свои проступки нужно платить. Но девушка оказывается настырнее, чем я думаю.

– Нет, Мальвишка, ты не понимаешь! – она эмоционально всплескивает руками. – Мне нужны мои серьги, понимаешь? Мои!

Девушка нервно накручивает на палец влажные волосы, потому что недавно вышла из душа, и то и дело одёргивает пушистый ядовито-жёлтый халат.

Приходится смириться со своей участью и идти собирать племянницу. Неплохо бы ещё и Красовского предупредить о нашем визите, но тут я принимаю решение заявиться неожиданно. Не уверена, что смогу пересилить себя и позвонить бывшему боссу. Да и он вряд ли ответит на мой звонок, вполне мог обидеться.

Время приближается в семи часам вечера, и я искренне надеюсь, что Красовский в это время находится дома.

В одной руке держу мягкую ладошку Стешки, а другой нажимаю на дверной звонок. Раз. Второй. Но никто не торопится открывать дверь.

Так проходит минут пять, и я принимаю решение ехать обратно к Марине. Чего стоять под чужой дверью, если хозяина нет дома?

Разворачиваюсь, чтобы уйти, попутно сообщая Стешке о своих намерениях, но дверь, в которую мы столько времени звонили, наконец, открывается.

На пороге возникает Александр. Немного помятый, в домашних спортивных брюках и серой футболке, он выглядит так уютно, что я невольно вспоминаю наши немногочисленные вечера, проведённые в этой квартире вместе. Сердце сжимается, и становится трудно дышать, но это не самое шокирующее, что может произойти. Пока я бесцеремонно разглядываю фиктивного мужа, Стешка выдергивает свою ладошку из моей руки и бросается на шею мужчины.

– Са-ша! – проговаривает настолько чётко, что теперь я теряю дар речи.

Ни слова не могу произнести, поражённая услышанным. Будь это абсолютно обычный ребёнок, я непременно осадила бы малышку. Сказала бы, что нехорошо так себя вести. Но в случае со Стешкой у меня просто язык не поворачивается делать замечание, ведь она не разговаривала на протяжении значительного промежутка времени.

– Привет, моя хорошая, я тоже соскучился… по тебе, – мужчина подхватывает мою племянницу на руки и поглаживает широкой ладонью по спине.

Я же стою, словно вкопанная, и чувствую себя… лишней?

Это странно, но я действительно чувствую себя чужой. Волнуюсь, поэтому нервно заламываю руки и неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Я серьги потеряла, Маринкины, может, они здесь остались, – лепечу еле слышно. – Вот, пришли проверить. То есть, спросить… узнать…

Моя бессвязная речь должна вызвать раздражение со стороны Красовского, ведь он не любит, когда бубнят, но мужчина не обращает внимания на жалкое блеяние бывшей подчинённой.

Саша разворачивается и идёт вглубь квартиры, не сказав мне ни слова.

И? Надеюсь, мне можно войти?

Стою ещё буквально пару секунд, а потом делаю уверенный шаг вперёд и захлопываю за собой входную дверь.

Следующая трудноразрешимая задача ждёт меня в прихожей: я не знаю, стоит ли снимать пальто. С одной стороны, будет невежливо разгуливать по квартире в верхней одежде, а с другой… А с другой, я не хочу, чтобы Саша решил, что я планирую задержаться надолго.

Впрочем, вопрос отпадает сам собой, когда я слышу, как Красовский предлагает Стешке поиграть в гостиной.

– Я… мне нужно… мне Марина давала свои серёжки на свадьбу, а я не могу их найти теперь, может быть, ты встречал их где-то в квартире? – обвожу руками помещение, стараясь не смотреть на мужчину.

А вот бывший босс не сводит с меня взгляд. Он смотрит на лицо, потом опускается ниже, рассматривая моё новое платье. Да, я купила его неделю назад, когда ещё жила здесь, готовилась к зимним холодам. Тёплое, но при этом не объёмное платье чёрного цвета сидит, словно вторая кожа, подчёркивая все достоинства моей фигуры.

– Там, – кивает в сторону гостиной, – на столе лежат, я их нашёл на полке в твоей… кхм, комнате.

Мужчина ещё раз прокашливается, а у меня в солнечном сплетении что-то взрывается от его вскользь брошенного уточнения.

Моя комната…

Я прожила в этой квартире считанные недели, а вместе с Красовским и того меньше, но почему тогда это место стало для меня таким родным? Почему желудок скручивает от дикого болевого спазма, стоит подумать о скором уходе. Ведь спустя несколько секунд я заберу серьги и должна буду уйти, на этот раз навсегда попрощавшись с квартирой и её хозяином.

– Стешечка, – обращаюсь к племяннице, заглядывая в гостиную, – нам пора.

Девочка уже успела устроиться на полу и даже построила из кубиков, которые мы оставили здесь после отъезда, небольшую башенку.

Я стараюсь улыбаться как можно искреннее, но игра даётся мне с трудом – ну, не актриса я ни разу.

– Малыш, – присаживаюсь перед ребёнком на корточки и поглаживаю ладонью её бархатную щёчку. – Нам, правда, пора ехать.

Надеюсь, что девочка поймёт и поспешит собраться, но Стефания только недовольно дует пухлые губки. Реснички моргают часто-часто, а в глазах застывает блестящая влага.

– Стеша… – тяну разочарованно. Этого только не хватало. – Нам пора ехать.

На этот раз стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно строже, но вместо долгожданного послушания получаю истерику.

Стешка начинает плакать, закрывая лицо ладошками. Душа выворачивается наизнанку от этого зрелища, и хотя я понимаю, что всё это по большей части спектакль, чтобы надавить на мою жалось, мне всё равно непросто. Да эта девочка из меня буквально верёвки вьёт.

– Стефания, – я поднимаюсь и встаю в полный рост, – нам с тобой…

Договорить не успеваю, потому что в этот момент в гостиной появляется Красовский. Стоит, подперев дверной косяк, и смотрит на меня так, будто ждёт продолжения спектакля.

– Нам пора, – заканчиваю фразу еле слышно. Вся моя уверенность растаяла, словно прошлогодний снег.

– Пусть поиграет немного, вы же только пришли, – бросает босс как бы между прочим. Будто мы старые добрые соседи, которыё по вечерам ходят друг к другу в гости. Ну, что такого в том, чтобы задержаться?

Я делаю пару шагов в сторону и, понизив голос, объясняю Красовскому своё поведение.

– Боюсь, если мы останемся хоть на чуть-чуть, потом ещё сложнее будет уговорить её. Она и так плачет постоянно после…

Вовремя останавливаю свой, неожиданно ставший болтливым, язык. Красовскому не нужно знать о том, что Стефания тяжело переживает наш переезд. Да и вряд ли ему самому интересны такие вещи, которые касаются абсолютно постороннего ребёнка.

От неожиданной мысли я словно прозреваю и новым взглядом смотрю на мужчину. Он так трепетно относится к Стешке, будто это его родная дочь. И поверить в то, что он мог убить собственного ребёнка я не могу. Но и попросить объясниться тоже кажется немыслимым. Как это вообще будет выглядеть?

– А ты попробуй один раз не загадывать наперёд, а просто поступить так, как велит сердце.

Саша произносит абсолютно неожиданную фразу, а я застываю на месте и даже моргать перестаю. Пытаюсь переварить его слова, то и дело прокручивая их в голове.

– Кто бы говорил, – бурчу себе под нос, точно зная, что босс меня не услышит.

Красовский пожимает плечами и уходит из комнаты, оставив меня саму принимать решение. Впрочем, глядя на Стешку, становится очевидным, что выбора у меня нет. Неохотно прохожу вглубь комнаты и присаживаюсь на кресло, которое стоит позади места, где играет племянница.

Честно говоря, я не знаю, как мне себя вести. Я словно разрываюсь на части: одна сторона хочет пойти к Саше и хотя бы попытаться поговорить с ним обо всём, что случилось в последнее время. А другая не хочет позволить моей гордости пасть ниже плинтуса, поэтому заставляет сидеть на месте неподвижно.

Так проходит около получаса, я отвлекаюсь на какое-то время, играю с ребёнком и даже успокаиваюсь, почти перестаю нервничать. Ровно до появления босса в гостиной.

– Как работается с новым начальством? – спрашивает невзначай, опускаясь на соседнее кресло.

– Мы всё-таки поедем, поздно уже, Стеша глазки трёт, спать хочет, – я игнорирую его вопрос.

Не представляю, что Саша хочет от меня услышать, да и сама не горю желанием разговаривать на тему работы, с которой меня, скорее всего, скоро уволят.

Туманов уже добился того, что меня переселили в другой кабинет – маленькую коморку с одним единственным окном. Это не кабинет даже толком, а какое-то подсобное помещение. Странно, что Валентина Сергеевна так зациклилась на мне и желании навредить, что забыла о своём центре. Если я буду заниматься с детьми клиентов в таком помещении, это в первую очередь повредит репутации «Развития», а не мне.

Но Красовскому я рассказывать обо всё об этом не собираюсь, поэтому поднимаюсь сама и предпринимаю очередную попытку поговорить с племянницей.

– Стешечка, – начинаю елейным голосом, – дяде Саше тоже спать пора, а мы засиделись, давай уже поедем, а?

Стараюсь говорить мягко и не забываю улыбаться при этом, только вместо ожидаемого эффекта, мои слова вызывают совершенно неожиданную реакцию.

Малышка подрывается с места, позабыв про кубики, с которыми увлечённо играла последний час, и кидается на шею сидящему Красовскому. Она крепко цепляется за мужчину маленькими ручонками и опять мурлычет его имя.

– Может, останетесь? – шепчет Саша, смотря на меня снизу вверх. Я уже встала с кресла и настроилась идти к выходу.

Вся ситуация кажется мне настолько абсурдной, что я даже представить не могу, как ответить на столь странное предложение фиктивного мужа. Он смотрит на меня, слегка прищурив выразительные глаза, и ждёт ответа.

– Лю-бю! – неожиданно произносит Стефания, ещё крепче обвивая шею мужчины.

Чувство неловкости вперемешку с очередной порцией шока из-за неожиданно прорвавшегося дара речи у Стешки окутывает с головы до ног. Неужели моя девочка, наконец, заговорит?

Запоздало ловлю пристальный взгляд Красовского: он же не думает, что я специально подговорила племянницу устроить этот концерт по заявкам?

– Оставайтесь, – повторяет своё предложение, но на этот раз гораздо тише, потому что комната наполняется тихим сопением.

Кажется, эти двое загнали меня в ловушку, из которой у меня остался только один выход.