Глава 20

Глава 20

За окном шумит серый дождь, а теплые руки генерального лежат на моих — ледяных. Понимаю, что все спланировано, подстроено, и от этого ещё больше смущаюсь. В голове катастрофически непонятная субстанция, и кроме как думать о том, какие же красивые черные глаза босса, я больше ни о чем не могу.

Спустя некоторое время прочищаю горло и нехотя отстраняюсь от него, успокаивая грохот в грудной клетке. Гулкий стук моего встревоженного сердца отдает прямо в уши.

— Я пойду позвоню Матвею, — слышу в спину и выдыхаю.

Спокойно. Скоро все это закончится.

Но проходит не меньше двадцати минут прежде чем босс возвращается с неутешительным вердиктом.

— Соф, дороги размыло, дачный поселок же. Матвей сказал, что поищет машину и будет здесь не раньше утра, а такси не берутся. Они просто не проедут. Да и дверь открыть не смогут…

— Что мы будем делать?

Босс хмурится, обходя диван, на котором я сижу, а потом садится рядом.

— Переночуем здесь. Но…

Я уже готовлюсь к худшему, когда вижу направленный на меня обреченный взгляд.

— Отопление минимальное, только для поддержания жизнедеятельности дома. Мы замерзнем.

Видимо, ужас, появившийся в моих глазах, заставляет генерального сбавить порцию драмы, чем я ему очень благодарна.

— Не до смерти, конечно. Но судя по твоей одежде, ты уже замерзла. Подожди, я накину на тебя шерстяной плед и принесу нам чего-нибудь горячительного.

Ярослав идёт на кухню и возвращается с бутылкой и пледом.

— Держи, — протягивает мне стакан с янтарной жидкостью, а потом неожиданно приближается так близко, что я почти соприкасаюсь с ним губами, и накрывает меня пледом. — Выпей, согреешься.

Залпом осушаю стакан, ощущая, как напиток обжигает горло, стекая по гортани, и в животе разливается тепло. Слава тоже делает глоток, а потом, откинувшись на спинку, задает совершенно серьезным, неподходящим для его ленивой позы, тоном, задает мне вопрос.

— Зачем тебе деньги?

Меня словно бьют по голове. Куча мыслей, и ни одной подходящей. Я не готова была рассказать ему об этом тогда, но сейчас, когда он вот так в упор спрашивает… могу, но теряюсь.

— Разве это не моя зарплата? — голос хрипит, выдавая мою нервозность. Снова ложь, снова чертова ложь, от которой потом не отмыться.

— Ты получала в хренлион раз меньше, и тебе этого хватало, а теперь ты просишь ее заранее. Я же вижу, что к деньгам ты не привязана, к брендовым вещам тоже, значит дело в другом. На заядлую задолжницу ты тоже не похожа, слишком умна, не так ли? — его воспитательный тон заставляет меня тут же покрыться иголками и обрасти желанием защищаться, ведь нагло царапает по больному. Давит на то, что не могу сказать. Слишком умна, не так ли?! Да только мой ум нафиг не сдался, когда речь идет о жизни брата! Я знала, на что подписываюсь, и все равно сделала это! И повторила бы вновь! Признаться ему в этом сейчас все равно, что упасть ниже плинтуса. Да и жалость мне его не нужна. Какие угодно чувства, только не жалость.

— Запросы меняются по мере получения доходов. Разве ты не слышал о таком? У меня есть вещи, о которых я давно мечтала, и сейчас у меня есть возможность реализовать эту мечту. Это плохо?

— Нет, просто ты не кажешься…

— Да хватит уже! — не выдерживаю я. — Ты не похожа, ты не дура, ты не привязана к брендовым вещам, — отпиваю ещё один большой глоток и с усердием продолжаю, — ты совсем меня не знаешь! Совсем!

— Вот как, — хмурится мужчина. — И что же я должен знать?

— Мы друг другу никто! Никто! И я просто жду, когда контракт закончится! Не пытайся залезть в мою голову и в мою жизнь, я не позволяю! Только в рамках контракта! — мой голос дрожит, а босс меняется с каждым сказанным мною словом. Какое-то время он молчит, а потом, вскинув брови, ледяным доктором отвечает:

— Ты права, — встает с дивана, кинув на меня безразличный взгляд. Этот контраст ощутимо резанул по груди. Но ведь я именно этого и хотела… — Чего я ожидал вообще? — ухмыляется. — Что ты посчитаешь это возможностью, а ты ждёшь, когда все закончится. В итоге одно лишь неуважение, неблагодарность и… София, если тебе так обременителен наш контракт, давай разорвем его. Сейчас же. Утром тебя заберет машина. Тебя рассчитает мой бухгалтер, и мы больше не увидимся.

В груди пульсирует, обида сжирает изнутри. Его слова полосуют нещадно! Так вот что для него все это значит. Он сразу со всем соглашается, словно между нами и правда ничего и не происходило! Словно ему совсем не жаль!

— Давай разорвем, — отвечаю ему в спину, всхлипывая. Холод просачивается сквозь плед, когда я встаю за ним, и у меня уже стучат зубы. Прохожу к лестнице, обгоняя его и делаю шаг вперёд. — Давай разорвем его и больше никогда не будем видится, не выдерживаю уже, не могу рядом с тобой находиться! Сердце рвет на части, я больше так не могу! — кричу в его безэмоциональное лицо. Глазницы полны невыплаканных слез. Язык горит от слов, которые не собиралась вообще говорить.

Резко развернувшись, я пытаюсь убежать от его реакции, не хочу слышать ответа, но вместо этого слышу, как за спиной звучит отборное ругательство, а потом Слава в несколько шагов догоняет меня на лестнице, рывком разворачивает к себе, хватает одной рукой за подбородок, а второй за затылок и захватывает мои губы своими губами.

Соленые капли, стекающие по щекам, ощущаются на рецепторах моего языка вместе со сладостью поцелуя. Обнимаю его шею своими руками, зарываюсь пальцами в волосы и удовлетворенно хнычу, когда он раскрывает свое пальто и мою куртку и одним четким движением дергает на себя, окутывая теплом.

— Ты идиотка, если думаешь, что я тебя куда-нибудь отпущу, — говорит, сжимая моё тело своими руками, вдавливая в себя, а потом целует так глубоко, что дыхание перехватывает.