Глава 21

Глава 21

Ярослав

Я сжимаю ее напряженное тело своими руками, едва контролируя силу нажатия. Сейчас мне плевать на все: на то, что все это подстроено, на то, что определенно точно София скрывает от меня что-то, на все мысли мне глубоко насрать, когда я жадно кусаю ее губы, скольжу языком по подбородку и углубляю поцелуй.

Она так отчаянно хватается за мою шею, запускает пальчики в волосы, от чего я готов прямо сейчас достичь пика удовольствия. Вижу, что ее тоже сорвало. Ее губы такие горячие, вкусные, я целую ее так, словно она вот-вот исчезнет, растворится в моих руках. Будто кто-то может ее отнять, забрать у меня.

Не отдам. Моя…

Она тянет меня на себя и поднимается по лестнице. Неловко оступившись, падает на ступеньки, потянув меня за собой, не желая ни на секунду отрывать своих губ.

Будто я бы ей это позволил…

Растянувшись на лестнице, начинаю снимать с неё одежду так аккуратно, словно раскрываю дорогую и желанную конфету. Такое дикое первобытное ощущение сожрать ее мгновенно, но ты держишься, чтобы растянуть удовольствие. Это не нежность — это голод с долгим тёплым послевкусием. Это признание, которое не скажешь словами: в каждом движении, в каждом задохнувшемся вздохе есть то, чего мы оба так долго избегали, не подпускали к сердцу, не позволяли почувствовать друг к другу.

Шерстяной плед колется под руками, когда я подкладываю его под неё.

— Черт, ты же замерзнешь, — говорю, когда вижу мурашки на ее груди.

— С ума сошел? Мне сейчас как никогда жарко, — стонет подо мной она, а потом притягивает к своим губам за шею.

Избавляюсь от своей одежды быстро. Раскидываю ее по ступенькам и забиваю на то, что мы даже до спальни дойти не можем. Движения становятся резче. Я сжимаю ее тело, вдавливаю в себя, и она с удовольствием поддается, льнет ближе, чувственнее, увеличивая площадь соприкосновения разгоряченных тел.

Мы сливаемся в одном ритме, дыхание становится рваным. Я нехотя отрываюсь от неё и смотрю сверху вниз на расфокусированные поплывшие от возбуждения глаза, покусанные мною же распухшие алые губы, тонкую шею, которую всего секунду назад покрывал поцелуями…

Не отрывая от неё взгляда, делаю один медленный, но глубокий толчок, закрывая на ее стоне рот поцелуем.

Скрещиваю наши пальцы над ее головой, когда нахожусь в ней. Делаю поступательные движения, наблюдая за тем, как она послушно выгибается мне навстречу. Как она подчиняется, словно я играю ей, как на самой лучшей скрипке.

Звук, что она издает подо мной лучше всякой музыки. Я ловлю его своими губами, ускоряясь. Придерживая за поясницу, меняю угол и довожу ее до пика даже раньше, чем планировал.

София выгибается, подставляя мне свою грудь. И я с удовольствием беру все, что она сегодня может мне дать.

Ее разгоряченное тело дрожит, и я заканчиваю только от вида того, как ей хорошо.

— Моя чувственная девочка, — глухо шепчу ей в шею, крепко прижимая к себе. Она утыкается носом мне в грудь, и я подхватываю ее под бедра и несу в спальню.

— Кажется, ты все же нашел способ нас согреть, — смеётся моя девочка, когда обнимаю ее сзади в кровати, крепко прижимая к своему телу. — И я не про эту кучу одеял.

— Спи, — целую ее в макушку, вдыхая сладкий аромат ее волос.

Удивительно, настолько мои мысли сейчас чисты и прозрачны. Эмоции смешались в одно сплошное спокойствие. Хочется остановиться, замереть в этом моменте, чтобы продлить его удовольствие.

Впервые за долгие годы я ощущаю себя настолько счастливым, что взрослого, самодостаточного мужчину это… пугает.

Пугает то, что это может закончиться.

Но в одном я уверен точно.

Фиктивных отношений больше нет. И София моя. Полностью.