Глава 30

— Я скептично отношусь к сюрпризам, — сверкаю глазками, — в тебе нет ни капли романтики, может, не стоит и начинать?

Огнев закатывает глаза. Вау! Я впервые вижу, что он это делает. И все бы ничего, но у него еще и уголки губ предательски дрожат. Вот это спецэффект!

— Какая ты хитрая. Я все равно не расскажу, сама увидишь.

— Судя по всему, отказаться мне не удастся.

— Именно.

— Ну что ж. Вези меня, змей-искуситель.

Неужели он за пять дней справился с тем, на что у меня ушли месяцы тяжких судебных споров?

Пока приближаемся к выходу, Ян кивает нескольким знакомым. У самой двери нас перехватывает… тот самый блондин. Сергей.

— Ян, вы уже уходите, — с улыбкой косится он на меня, но Огнев по какой-то причине берет меня за руку и старается загородить собой.

— Да, у нас еще дела.

— Это не удивительно, — со странным выражением произносит Сергей. — Ты всегда был деловым человеком.

— Ты прав как никогда. Прошу прощения. Но мы спешим.

В машине, утопая в комфорте и неге, я вспоминаю кое-что, что показалось мне крайне подозрительным.

— Ян, — привлекаю внимание своего молчаливого спутника. — А про какой завод вы говорили?

Медленно-медленно Огнев поворачивает голову и окидывает меня настороженным колючим взором.

— Почему ты спрашиваешь? — уточняет он.

— Показалось странным. Ты вроде говорил, занимаешься охраной.

— Занимаюсь.

Ян свернулся ежиком, не желает и носа показывать. Что же я ужасного сказала, что он так напрягся…

— Ты такой скрытный, Ян. Это странно. У тебя есть причины, чтобы никого к себе не подпускать?

— У меня нет причин брататься с каждым встречным.

Я вспоминаю наш первый совместный прием, где Ян нагло заявил, что я его невеста. В памяти всплывает и осторожность всех, с кем разговаривал мой спутник. Многие его сторонились. Дальше я привыкла к Яну и перестала это отмечать, стерлось как-то. Но сейчас улавливаю то же самое: флюиды опасности. И мужчину хочется обойти стороной.

— Ты когда-нибудь причинял кому-то физический вред? — вырывается у меня неосознанно.

Кажется, что да, но я все еще не могу забыть, как он отнесся к грязному поранившемуся животному.

Ладони Яна резко сжимаются в кулаки и мужчина отворачивается. Что-то грызет его изнутри, я ослабляю хватку.

— Ладно, раз ты сегодня не склонен к беседе, давай помолчим, — предлагаю я, смягчившись. У каждого из нас есть зона комфорта. Мы обязаны соблюдать чужие границы. И я, кажется, перегибаю палку.

Только сейчас я думаю о том, что у бездомного одичавшего кота и внушительного монументального Яна больше общего, чем может показаться.

Случайный взгляд на Огнева, и я подмечаю, как он грубо стискивает нижнюю губу зубами: с каким-то рьяным остервенением, затерявшись в собственных думах, не замечая ничего вокруг.

Мне хочется вытянуть его из неприятного забвения, протянуть руку, сжать его пальцы, согреть его хоть немного, потому что он душой замерз. Но… это будет лишним.

Он справится и без меня.

Когда мы только сворачиваем на знакомую дорогу, сердце пускается в пляс. Я даже не смею надеяться. Неужели?!

На Огнева смотрю зачарованно, как на бога. Как?! Как ему это удалось?!

С губ моих не срывается ни слова, но сердце распирает от благодарности. Он ведь мог и не сдержать слова!

Авто притормаживает перед поворотом. Когда машина паркуется неподалеку от массивного четырехэтажного строения, Ян выбирается из салона первым и распахивает передо мной дверь.

Привычно подаёт руку. Опираюсь, и если раньше я воспринимала это как должное, то сейчас меня снедает внутренний трепет.

Неужели у него получилось?! Но как?! Так быстро?!

Ян читает мои мысли и смело мотает головой.

— Еще не все, Миша, на официальные процедуры уходит много времени, но это не напрягает вовсе. Наш договор остается в силе. Здание будет твоим. Входи. Ты здесь почти хозяйка, — вкладывает мне в руку ключи, при этом не сводя с меня взгляда.

Волнение покалывает даже подушечки пальцев, я несмело вставляю ключ в замок, дважды поворачиваю. Прохожу…

Оохх… не верю… не верю!

Здесь все по-другому. Не так, как я запомнила. Темно, мрачно, на серых стенах — черные рисунки мотоциклов. Это очень давит. Крупногабаритная деревянная стойка. Массивные столики. На потолке — деревянные перекладины. Здесь еще есть второй этаж, раньше это была отдельная зона для тех, кто хочет развалиться на мягком полу на подушках. Теперь же лестница наверх заставлена.

Я бы хотела признать, что Толя все здорово устроил, как он постоянно хвастался, но заведение выглядит плачевно. Хотя когда мы выбирали это место, мне оно казалось идеальным. Здесь хорошая локация и потрясающие технические параметры. Толя в свое время настаивал на пиццерии. Я — на милом уютном кафе. В итоге — вот эти невзрачность и запустение…

— Давно здесь была в последний раз? — интересуется Ян, подходя ко мне вплотную.

— Давно. Здесь неуютно. Придется все переделывать.

— Тебе это влетит в копеечку, — замечает он беспечно и дергает бровью.

— Вижу, — роняю короткое.

Внутри все переворачивается. Представлю, какой здесь объем работы.

Мысли разбегаются, не получается зацепиться за что-то одно. У меня руки чешутся начать поскорее. Но как правильно сказал Ян — это мне дорого обойдется. Нужно думать, где достать столько денег на ремонт.

Когда шею мне начинает согревать покалывающее тепло, я резко оборачиваюсь, а Ян ловит меня, заключая в плотное кольцо своих рук.

— Довольна? — уточняет он придыханием.

— Это самое блеклое слово, которое можно подобрать. Я в восторге.

И действительно, ликование топит. Восторг и торжество, я уверена, пылают в моих глазах. Ян приближает свое лицо.

— У тебя всегда так резко меняется настроение?

— Нет. Не всегда.

Взглядом обрисовываю его брови, глубокие от задумчивости морщинки на лбу, нос, губы: верхнюю тонкую, нижнюю — пухлую. Хочется коснуться. Ох, как хочется.

— А ты? — вновь роняю я, потому что Огнев молчит, долго меня разглядывает в мягком сумраке: мы не включали весь свет, только в одной из зон.

— Что я? — непонимающе переспрашивает он.

— Всегда такой колючий?

Глаза его медленно суживаются, а пальцы тянутся к подбородку. Это не может не вызвать улыбку.

— Да я не о том, — касаюсь зачем-то его щетины сама. — Ты как ежик временами. Или тот кот, которому ты снял с морды консервную банку. Закрываешься. В руки не даешься, шипишь, осторожничаешь, но и отдаляться не спешишь.

— Проблема в том, что мне не хочется от тебя отдаляться, Миша. Хочется наоборот, а ты загоняешь меня в рамки. Вот только я не привык объясняться и оправдываться перед кем-то. И неважно кто это. Просто не привык.

— Ясно, — произношу, пожимая плечами. Мне и самой не хочется отстраняться. И это уже — хуже некуда. — Ты не обязан это делать.

Я опускаю взгляд, пряча свою реакцию. Понимаю, что лучше промолчать. Но ведь неделя, — по сути, это все, что у нас осталось. Дальше каждый пойдет своей дорогой. И, хоть это и неуместно, я решаюсь признаться:

— Мне просто хочется немного больше узнать о тебе. И…

— И?

«Себе забрать, как того самого кота».

— Поблагодарить тебя, — глотаю неуместные слова. — Это — очень много для меня значит. Спасибо.