Глава 51

МИША

В себя я прихожу удивительно медленно: сонная нега, сомкнувшая мои веки, наконец отпускает, туманная дымка рассеивается.

Последнее, что я помню, так это то, как начала светлеть картинка перед глазами. Только что все было яркое, привычное, сочное и красочное. И вот уже вспышками начинает светлеть, подсвечивая отдельные предметы ярко-желтым. Я даже испугаться не успела, как погрузилась в небытие.

Голова моя утопает в подушке: мягко, хорошо, уютно…

— Мишань, — раздается встревоженный голос где-то совсем близко. Прямо над ухом. — Пришла в себя?

Наши с Яном взгляды сталкиваются. Его лицо удивительно близко, я недоуменно разглядываю его.

Приехал? Он уже приехал!

— Ты здесь… — медленно шевелю я губами.

— Да. Все закончилось. Ты в безопасности.

— Я в безо… — в один миг пронзительные воспоминания, чувство страха и ужаса нахлынивают, вновь подтачивая меня изнутри. Теперь ощущаю, что я лежу совсем не на подушке, а в надежных объятиях Яна. Я резко поднимаюсь, глазами прилипая к крыльцу. Там ведь…

— А баба Зина?! Где она? Она жива?!

— Да. Жива. Но у нее травмы. Ребята отнесли ее в дом. Ей нужно срочно к врачу. И тебе тоже.

Копившиеся эмоции, наконец, прорываются, голос мой неровный, глухой. По щеке катится одинокая слеза. Даже руки трясутся.

— Зачем ты меня в это втянул?! — строго произношу я убийственным тоном, щедро сдабривая голос звенящим возмущением.

— Да я ж пытался оградить… — бурчит он, оправдываясь, — пугать тебя не хотел.

— Вот за это точно спасибо! И охрана твоя дурацкая!!! — в сердцах бросаю ему в лицо. Ян выглядит совсем несчастным.

— Если б они с тобой прошли в ресторан, этого бы не было… — угрюмо сообщает, — а я велел на расстоянии… ненавижу себя за это.

— Я тебя убью, Огнев! — рявкаю с ниоткуда взявшейся силой.

Ян удрученно поджимает губы и хмурится.

— Да уже ж пытались, — возражает понуро. — Я ж непотопляемый…

— Ну а со мной потонешь! Точно тебе говорю!

— Да я же уже, Миш. Где-то там был на дне, когда думал, что могу тебя потерять.

Не обращая внимания на сопротивление, Ян хватает меня, смыкая руки за моей спиной, к себе прижимает нежно.

— Я тебя больше никуда не отпущу. При мне всегда будешь.

— Ой, вот только угроз не надо, — насмешливо роняю я уже слегла спокойнее. Его объятия исцеляют. Не знаю, как это работает, но работает. — Что мы теперь делать будем?

— Ты полежи еще. С хозяйкой побудь пока. Она в сознании. А я здесь разберусь.

Перечить не хочется, и Ян заботливо берет меня на руки и сам относит в дом.

— Баб Зин, вы меня, ради бога, простите, — со слезами в голосе каюсь я. — Я вам помогу чем смогу. Лекарства, лечение. Восстановление. Не знала я, баб Зин…

— Ну что ты, девочка, что ты. А Витя не вернулся еще?

— Пока нет.

— Вот Матвеевич дает! Небось опять там чарочку откупорили. Ух я ему задам, как вернется, — причитает старушка.

Губы сами собой растягиваются в несдержанной улыбке, и я только сейчас позволяю себе разрыдаться в голос. Нервы. Напряжение. Эмоции.

— Не плачь ты, не плачь, видишь, как хорошо все зло закончилось, все живы-здоровы, — немного преувеличивает она. — А муж-то твой вон какой грозный. Видела я. А за тебя испугался.

— Да не муж он мне, баб Зин.

— Ну это дело поправимое.

— Бабушка, я вам помогу чем смогу, вы мой номер сохраните, звоните в любое время! Я… я…

— Позвоню, — спокойно соглашается она. И зевает. — В сон клонит. Давай немного полежим. День сложный. Устала я…

***

— Ну вот. Здесь тебе будет намного уютнее, — улыбается Ян, поправляя мне одеяло.

С обеспокоенным мурчанием на кровать запрыгивает Герцог. Тянется ко мне мордой, доверчиво и облегченно обнюхивает. Мяукает коротко, осуждающе так на меня смотрит.

— Предупреждал, да. Если б я услышала…

— Ты о чем? — уточняет Ян размеренно.

— Герцог в тот день пытался меня не выпускать. Как будто он что-то чувствовал. Беду.

Котик забирается ко мне на грудь, поудобнее устраиваясь, громко мурчит. Неудобно, конечно, давит пушистый тяжеловес, но я ласково веду ладонью по его мохнатой спинке. С благодарностью. Это успокаивает еще сильнее.

— Животные часто чувствуют неладное.

— Ян. Поговорим?

Он прямо в одежде укладывается сверху на мое одеяло. Кладет голову мне на живот. Сильно не давит, зато котика ловким движением руки сгоняет мне под мышку, но Герцог довольствует и этим, лишь сердито фыркает, но никак не реагирует на оскорбительное для королевской особы движение хозяина.

— С чего начнем? — уточняет Ян покладисто.

Глядя на его позу, я отчего-то вспоминаю Герцога, когда мы его только нашли. Одичавший беглец не позволял себя трогать, шипел; привык он к нам довольно быстро, стал послушным, а еще доверчиво разрешал дотрагиваться до своей головы, гладить. Совсем как Ян сейчас.

— Давай с Тони.

И Ян кивает, рассказывая, что они с девушкой были вместе и она действительно часто заводила разговор о свадьбе. Как оказалось, замуж за Яна она хотела, чтобы лишить несостоявшегося мужа жизни и прибрать к рукам его имущество. Самым ценным для Тони являлся завод.

Поразительно, но Ян ее даже и не подозревал. А девушка параллельно имела связь с заместителем генерального директора завода Яна. Тот активно помогал Антонине, тоже мечтая прибрать к рукам завод, который так сладко Тоня обещала любовнику. Вместе они пытались обрушить ликвидность и производительность предприятия, стараясь вывести из строя его имущество, создать публичные прецеденты травм работников и серии взрывов на производстве. А также они фальсифицировали документы. Тоня была помешала на этом заводе, мечтая присоединить к богатствам отца еще и сокровища Яна. И когда Огнев объявил девушке о том, что они расстаются, он, сам того не ведая, запустил невидимый механизм. Целую серию печальных событий.

Мы разговариваем еще долго. И я все же осмеливаюсь спросить:

— От Тони я узнала, что ты был женат. Но девушка погибла. Это правда?

— Все верно, — уступчиво объясняет Ян. — Ее звали Яна.

— Она действительно была беременна?

— Да.

— Как ты это пережил?

Даже не представляю глубину его скорби.

— Тяжело. Тяжелее, чем можно себе представить. Они в тот день были вместе с Мариной, — шокирует Ян. — Они вообще были очень близкими подругами. Яну зацепило, Марину — нет. Она чудом избежала гибели.

— Я так понимаю, это не был несчастный случай? — прозорливо интересуюсь.

— Тогда много разборок было. Виноватого я так и не нашел.

Поджимает губы. Видно сразу: виноватым он считает себя.

— Ты так и не отпустил?

— Чувство, что виновный остался ненаказанным… это сложно объяснить, Миш. Я потерял семью. И никто, никто не понес за это наказания.

— Мое сочувствие, должно быть, не ко двору. Но все же. Прими мои соболезнования.

— Принимаю.

Любил. Однозначно любил. Неудержимо, сильно, глубоко, самозабвенно. Несравнимо. Последнее особенно царапает душу, но я молчу об этом.

— Я помню один разговор. Твой и Марины. Подслушала. Прости.

Ян недоумевает, заставляя меня пояснить:

— Я неверно истолковала. Я думала, вы… любовники.

Упоминаю вскользь, когда это было. Огнев облегченно выдыхает. И даже усмехается.

— Нет. Тогда б меня Тео точно кастрировал.

— Они были женаты?

— Давняя история, Миш. Да и не моя она, чтобы трепаться. Скажу только, что, когда погибла моя жена, Марина в скором времени собрала вещи и уехала за границу. Вернулась только сейчас. А я Тео в душу не лез, не мне там хозяйничать.

Помню я реакцию Тео на Марину. На том самом приеме. Мужчина аж в стойку встал, как охотничья собака, — того и гляди накинется. А теперь понятно, что все не просто так.

Накрываю ладонью руку Яна. А он ловит ее и подносит мои пальцы к своим губам. Мне страшно и неловко спрашивать, но лучше уточнить сейчас, чем гадать на кофейной гуще и сомневаться:

— Ян. В твоем сердце еще осталось место для кого-то? — не в силах сдержать этот вопрос, я сжимаю в кулак свободную ладонь.

— Нет. Мое сердце не такое открытое и бездонное.

Взгляд глаза в глаза, я собираюсь с силами переварить то, что он сказал. Отворачиваюсь. На душе становится нестерпимо. Тесно, жарко, обидно.

— И место в нем с недавних пор уже занято.

Он нежно проводит ладонью по моей щеке, смелым взором пятнает губы. И только сейчас до меня доходит весь смысл сказанного.

— Намекаешь, что оно…

— Оно твое, Миша. Пусть не такое мягкое, пусть закостенелое, но твое. Тебе это нужно?

— Я тебя точно убью, — шучу я, шмыгая носом.

— Тогда лучше в очередь, — отвечает он весельем. — И знай, завещание я составил.

Мы негромко смеемся. А у меня в ушах, как музыка, звучат его слова:

«Оно твое, Миша».

Спустя некоторое время…

Бабе Зине уже немного лучше. Она согласилась лечь в больницу на обследование. Дед Витя ждёт ее непередаваемо, тем более что внучка уже приехала к своим родным в деревню. Ян помог Виктору Матвеевичу с домом: подлатал немного, забор поменял. Сказал, что это в качестве благодарности за меня, за отзывчивость и неравнодушие старичка.

Преступников нашли. Их всех представили закону. И даже выяснили, кто сидел за рулем машины, на которой меня вывозили из ресторана. Это знакомый Тони, который согласился на преступление ради денег. Сама девушка уже изолирована от общества. И признана вменяемой. Для ее отца это целое горе. И еще Тоня сдала тех, кто помогал ей установить прослушку в доме Яна. Сейчас, слава богу, все вычистили, но ошибки эти навсегда останутся в памяти.

Михаил никакой не ремонтник. И это действительно он вколол мне специальное вещество, чтобы я потеряла сознание. Он так же, как и заместитель директора, находится под следствием.

ЯН

— Мы так и не увиделись нормально после твоего возвращения, — замечаю я осторожно: знаю, Марина любую возможность пересечься с Тео игнорирует напрочь. — Приезжай к нам с Мишей? Поболтаем о том о сем.

Вспоминая прошлую жизнь, удивляюсь, как все было в ней по-другому. Совсем иначе. Марина с Яной — не разлей вода, девушка была верным другом нашей семьи. Я и теперь отношусь к ней во многом, как к родному человеку. Марина за прежние годы действительно стала по-дружески мне близка.

Именно поэтому она просила у меня молчаливой поддержки, когда Тео чуть не уволок ее подальше от всех на том несчастном приеме, после которого все и началось.

— Спасибо, Ян, я подумаю. Я слышу, ты улыбаешься. Очень рада за тебя.

— Подумаешь? — ухмыляюсь я. Знаю я, о чем она подумает. Чтобы Тео не показался на горизонте, она его избегает. Еще тогда просила не рассказывать ему о ее возвращении. Тео бы все равно узнал, но, возможно, чуть позже. — Ян, ты снова женишься?

— Да. Мы с Мишей решили пожениться. Ждем тебя на свадьбе.

Присутствие Марины — дань уважения былым годам и человеческим взаимоотношениям. Когда у нас была общая компания, а это целый отрезок жизни. Много хорошего было. Много. Ностальгия изредка все еще царапает нутро, но я на пороге новой жизни. Новых открытий. Новой привязанности. И нисколько этого не страшусь.

— Поздравляю вас, Ян, я попробую вырваться, но не факт, сам же понимаешь, — неподдельно радуется Марина, но... понимаю, да. — Ян?

— Да?

— Я искренне рада за тебя. Твоя невеста не будет против моего присутствия?

— Конечно нет.

Короткий стук в дверь прерывает разговор, заставляя меня отвлечься.

— Миш, входи.

Мы еще недолго разговариваем с Мариной и сдержанно прощаемся.

Я отбиваю вызов и начинаю счастливо улыбаться, когда ласковые ладони скользят по груди.

Убираю в сторону телефон. Миша тянется ко мне.

Показательно расстегивает пуговицу на груди. Сразу же еще одну.

Плутовка.

— Уже соскучилась?

— Совсем нет, — мурлычет она в ответ, а ее проворные пальчики уже «незаметно» скользят по округлым бедрам, соблазняя и привлекая. Искушая.

— Жаль. А я соскучился, — наклоняюсь к ней, перехватывая губы и вклиниваясь между ног.

— Покажешь, как сильно?

— Твое желание для меня закон.