Глава 50

ЯН

Адреналин бьет по мозгам, увеличивая приток крови к мышцам, вкупе с тревогой и лихорадкой проносится по телу. Я ощущаю легкую дрожь, меня уже не колошматит, нет, но взвинченное состояние не отпускает.

Летим, не контролируя скорости. Время тянется. Каждая секунда, каждый километр, что делают нас с Мишей ближе, кажутся вечностью.

— Кому звонишь? — деловито наседает Тео.

— Румянцеву, — упоминаю старого знакомого, кто может отправить ребят. — Ехать долго. Пусть отправит туда патруль, кто поближе. Подстрахует. Вдруг задержимся.

Тео не возражает: видимо, согласен.

Минут через пятнадцать набираю Мише, проверяю, что телефон у нее, еще раз успокаиваю.

Тео тоже на телефоне, интересуется, смогли ли где-то засечь машину Антонины, дает новый ориентир, в какой области искать.

Но уже не факт. Далеко не факт.

Дорога все не кончается и не кончается, и хоть скорость запредельная, мы плетемся как улитки.

Румянцев не сразу, но перезванивает, сообщая, что мою просьбу выполнил — ребят выслал. Я, чеканя краткое издерганное «спасибо», отбиваю вызов и вновь набираю Мишутке.

Все нормально у нее.

Она помогает старушке убрать дом.

Скоро-скоро-скоро.

К конечной точке мы прилетели намного быстрее, чем ожидалось.

К дому подъезжать неудобно, бросаем тачки возле дороги — точнее, это подобие дороги.

— Куда так летел, ты бессмертный, что ли, — выпадает из салона позеленевший Гоша.

Машина патруля бросается в глаза — единственная, что стоит, перекрывая кривизну проселочной дороги. Домов мало, все они низкие, старенькие, покосившиеся и редко разбросаны по местности. Этот, затерявшийся в тени деревьев, вроде наш…

Взглядом упираюсь в спины трех крепких ребят в форме.

Устремляюсь вперед.

Неладное чувствую сразу: не объяснить словами, даже воздух наэлектризован и давит скопившимся напряжением. Вприпрыжку лечу к поредевшему низкому серому забору. И теряю себя от никчемности и страха за Мишку.

Картина перед глазами невменяемая. Счет на секунды. Все происходит в одно мгновение!

Хрупкая и маленькая Тоня злобно стреляет глазами в показавшихся у калитки ребят. На прицеле держит Мишу! Но тут же отвлекается, и ребята начинают действовать.

Миша так резко пригибается к земле, что моему обезумевшему мозгу сперва начинает казаться, что моя девочка ранена. Я ускоряюсь еще, перепрыгивая корни деревьев, но Миша поднимается, встает с увесистым камнем в руках и, размахнувшись, швыряет его в голову Антонине.

Раздаются отрывистые крики, угрозы, Антонина опешив поднимает руки, бросив на землю оружие.

Миша плачет, что-то на эмоциях говорит, указывает на крыльцо, и в тот момент, когда я уже подскакиваю к калитке, а один из парней размашистым шагом направляется к дому, Тоня внезапно оживает и тянется к поясу. В ее сжатых пальцах блеснуло короткое стальное лезвие, рука замахнулась и… после резкого звука дернулась, плавно опав… один из ребят тоже разгадал замысел Тони — метнуть нож в Мишу. Парень отреагировал быстро, грубо оттолкнув Мишу в сторону, и она упала. Затем обездвижил и Тоню. На ее ладонях кровь. Ее кровь.

Я физически ощущаю, как меня пробивает холодный пот, и каждый вздох дается с трудом. Рукоятка собственного пистолета выжигает ладонь, пальцы не разжимаются.

Выстрел, который только что прозвучал… это я нажал на курок. Хладнокровно потянувшись к своему стволу, точно прицелившись.

Прострелил плечо. Я бы собственными руками задушил гадину, но это была бы слишком простая и быстрая расплата за грехи.

Я не делаю и шага, пристально наблюдая за происходящим, желая удостовериться, что Антонина больше не сможет ничего сделать.

Спустя несколько мгновений преступница полностью обезоружена.

Но Миша не поднимается…

Четырьмя прыжками преодолевая оставшееся между нами расстояние, пытаюсь привести ее в чувство, но она никак не реагирует.

— Тихо-тихо, — долетает до меня командное. — Она без сознания, — зудит над ухом голос Тео.

— Это я ее… — оправдывается парнишка в панике. — Я лишь хотел оттолкнуть. Что с ней?

У меня покалывает ладони, оттого что я снова могу к ней прикасаться. Что она со мной. Рядом. И ей ничего больше не угрожает.

Ресницы Миши начинают медленно трепетать, веки поднимаются.

Мандраж усиливается, меня бьет изнутри. Сотрясение.

— Она головой ударилась, — констатирует Тео. — Сотрясение, — подтверждает мои мысли друг.