Лучшая защита – это нападение

Я повернулась к отцу.

Томас Вейл сверлил меня напряжённым взглядом, и весь его вид буквально кричал о том, как сильно он «рад» видеть меня здесь.

– Отец, – я широко улыбнулась, обращаясь к нему. – Кажется, ты собирался произнести поздравительную речь, когда мы с Морганом вошли. Прошу, продолжай.

По залу пробежали взволнованные шепотки.

Вейлы двадцать пять лет тщательно скрывали факт того, что Томас когда-то сбежал из дома и обзавёлся семьёй, так что большинству присутствующих было невдомёк, что Киран отнюдь не единственный его ребёнок. Маркиз Оберон тоже никогда не стремился пролить свет на данное обстоятельство, а я и вовсе предпочла забыть о том, что у меня есть отец.

Но раз уж Вейлы первыми нарушили статус кво, начав лезть к нам с Морганом, почему бы мне не вытащить на всеобщее обозрение их грязный секретик?

– На вашем месте, маркиза, – взяла слово леди Абигейл, – я бы не стала заострять внимание на обстоятельствах собственного рождения.

При этом слово “маркиза” было сказано таким тоном, словно я самим фактом своего существования бросаю страшную тень на данный титул.

Я перевела взгляд на бабушку и усмехнулась.

– А что такого дурного в обстоятельствах моего рождения? – притворно удивилась я. – Я, как и мой брат, была рождена в браке, законность которого неоспорима, несмотря на то, что его не благословили ни вы с мужем, ни маркиз Оберон.

Толпа разволновалась ещё сильнее. Ещё бы, такой скандал! Тайный брак, непризнанные дети. Прямо приключенческий роман какой-то.

Я, правда, предпочла бы не иметь никакого отношения к этому «роману». Но, увы, являюсь одним из его центральных персонажей. А сама история, между тем, неотвратимо движется к своей кульминации.

– Вздор! – дрогнувшим голосом воскликнула леди Абигейл. – Ваша мать просто придумала красивую сказку, чтобы оправдать своё распутное поведение в ваших глазах. Мой сын никогда бы не женился без родительского благословения!

Я перевела взгляд на отца. Тому хватило остатков совести смущённо опустить глаза в пол.

– Мадам, давайте не будем устраивать сцены и портить всем праздник, – примирительно проговорила я. – Наши внутрисемейные проблемы можно решить и в другое время.

Абигейл окинула быстрым взглядом собравшихся, внимательно прислушивающихся к нашему разговору, и недовольно поджала губы.

Как и я, она прекрасно понимала, что этого джинна, единожды выпустив, уже в бутылку не затолкнёшь.

Все собравшиеся слышали мои слова и запомнили их. А значит, все разговоры сегодня (да и в последующие дни) будут вертеться исключительно вокруг одной темы: являюсь ли я, действительно, дочерью Томаса, и если да, бастард ли я или законная наследница.

– Ну, уж нет, – решительно заявила она. – Вы прилюдно оскорбили нашу семью, обвиняя моего сына в непорядочности. И решать это мы будем здесь и сейчас.

Я широко улыбнулась.

Именно этого я и добивалась, и бабушка с её бурным темпераментом (который явно перешёл мне по наследству) сыграла мне только на руку.

Магнус, прекрасно осведомлённый обо всех обстоятельствах брака моих родителей (более того, лично присутствовавший на их свадьбе в качестве свидетеля) обречённо вздохнул.

– Да, в общем-то, здесь нечего решать, – пожала я плечами, старательно изображая беззаботность. – У меня имеется официальное свидетельство о браке Томаса Вейла и Софии Обе. А также два свидетельства о рождении: моё собственное и моего младшего брата Моргана, – в обоих ваш сын вписан в качестве отца. Более того, долгие годы он жил с нами, чему есть множество свидетелей, включая вашего младшего сына. Не так ли, дядюшка?

Я вопросительно посмотрела на Магнуса, не ожидая, впрочем, от него никакой поддержки.

– Да, это правда, – неожиданно заявил он, твёрдо глядя мне в глаза. – Габриэлла моя племянница, а Морган – племянник.

«Надо же, – мелькнуло у меня в голове. – У кого-то проснулась совесть».

– Но как же так? – леди Абигейл выглядела растерянной и растроенной. – Почему вы мне ничего не сказали?

Вопрос был обращён, очевидно, к её сыновьям. Однако ответила на него я.

– Потому что всё отрицать и делать вид, будто ничего не было, намного проще, чем взять ответственность за свои поступки, – ледяным тоном проговорила я. – И моя мать только сыграла вашему драгоценному старшему сыночку на руку, когда не стала выносить сор из избы и просто молча закрыла глаза на тот факт, что он бросил её одну с двумя детьми. – Я скривилась. – Очевидно, она слишком сильно его любила и до последнего надеялась, что он одумается и вернётся. Но этого не произошло.

Я видела, как побледнела мать Кирана после моих слов – видимо, мысленно примерила ситуацию на себя и ужаснулась.

«Правильно, бойся, – подумала я. – Глядишь, когда он вновь покажет своё уродливое нутро, это не станет для тебя таким шоком».

– В любом случае, это дела давно минувших дней, – вернув себе маску беззаботности, добавила я и как ни в чём не бывало взяла со стола бокал с шампанским. – На правах старшей сестры и первенца графа Вейла, предлагаю поднять бокалы за именинника – Кирана Томаса Вейла, наследника и надежду рода. Желаю ему вырасти более достойным человеком, чем является его отец, и вернуть фамилии Вейл былое величие.

Я отсалютовала присутствующим бокалом, кивнула в сторону Кирана и его матери, после чего сделала небольшой глоток.

Весь зал, между тем, замер в ожидании того, чем ответит Томас на мою вопиющую выходку.

И я тоже ждала.

У этой пьесы остался последний, заключительный, аккорд, и я искренне надеялась, что отец вынудит меня его сыграть.