46

– Ты собираешься спать в этом платье? Нет, дело твое, конечно, но ведь неудобно, – говорит Нельсон, с комфортом устроившись на моей постели.

– Нет, не собираюсь, – отвечаю хмуро, – просто я уже не уверена в том, что нам стоит ночевать вместе.

На деле же я вспоминаю, что мое ночное одеяние слишком открытое для того, чтобы появляться в нем не при супруге.

– Брось, все в порядке. Твоя репутация не пострадает, ты же моя признанная Магией невеста. Да нам, наоборот, полезно провести ночь вместе, причем во всех смыслах, но мы не будем этого делать, – поспешно добавляет дракон, – не переживай. И одну тебя в этом вертепе я не оставлю. А то усну, а мою невесту похитят или опоят чем–нибудь.

Захожу–таки за ширму, чтобы снять с себя опостылевшее платье. Слуг прогнал Нельсон, и я надеюсь, что сама справлюсь с одеждой.

– Будешь мои напитки пробовать? Это негигиенично.

– Лучше, чем если тебя околдуют. Меня–то не могут, у меня иммунитет, драконья кровь.

– Серьезно? – с интересом смотрю на Нельсона. – Потому ты не поддался влиянию мачехи, да? Знаешь, – внезапно следую порыву и выдаю совсем уж невероятное, – если бы я не знала, что мы в реальном мире, решила бы, что все вокруг сказка, где злая королева подчинила короля и королевство себе, а ее пасынок, единственный, кто не поддался чарам. Хотя король - тоже дракон, не вяжется сказка.

– Но не пасынок спасет всех, да? – невесело усмехается Нельсон, поддерживая мою фантазию. – Совсем не он. Ведь это должна сделать добрая юная волшебница, обязательно светловолосая, совсем как ты.

– Нет–нет! Если ты на что–то намекаешь, то нет, – принужденно смеюсь, чтобы разрядить обстановку. Дернуло же меня ляпнуть. – Я пошутила, всего лишь пошутила. Я раньше любила читать художественные книги, там сплошь и рядом подобные истории, а еще романтика.

– Романтика – это хорошо, – кивает Нельсон, – да и в каждой шутке есть доля правды, как говорится. Ладно, ложись спать, приставать не буду, меня моя настоящая матушка поругает, если пристану.

– А–хах, – смеюсь я на этот раз искренне, – развеселил.

– Что, не веришь? А зря. Она мне еще на болотах внушение сделала. Я ту свою мать уважаю и, что скрывать, побаиваюсь. Так что ты точно в безопасности, – полушутливо отвечает Нельсон и показательно отворачивается. – Даже смотреть на тебя не буду, не волнуйся, выходи уже из–за ширмы.

Я смеюсь, наблюдая за его театральным поведением, и поднимаю руки.

– Ладно, ладно! Я выхожу!

Немного колеблясь, я делаю шаг за пределы ширмы. На самом деле, меня мучает не то, что я не знаю, как правильно вести себя в этой странной ситуации, а страх перед тем, что придётся стать частью этой сказки, и не в качестве наблюдателя, а участника. Вернее, боюсь, я уже стала частью сказки, и мне совсем не хочется играть в ней одну из главных ролей.

– И как я тебе? – спрашиваю, шагнув в свет от очага, не сдерживаю желания покрасоваться. – Похожа на светлую волшебницу?

Я выбрала самый скромный наряд для сна из всех возможных и не опасаюсь того, что дракон увидит что–то ненужное.

Нельсон оборачивается и с преувеличенно серьезным лицом оценивает меня.

– Я же сказал, все дело в волосах, а они у тебя в точности такие, какие должны быть у добрых фей и принцесс. Ты олицетворяешь идеал добрых волшебниц.

– Хах, – фырчу я, – ты уж определись, кто я: принцесса, фея или волшебница. Это разные сущности, если ты не знал.

– Да какая разница, главное, все они светлые, не как я. Меня на роль правильного принца не возьмут.

– Уже взяли, спи давай, – отвечаю Нельсону, ложусь рядом, отворачиваюсь и испытываю непонятное щемящее чувство в груди.

А уже через секунду я проваливаюсь в сон, словно кто–то силком меня в него отправляет. Опять.