19

Таша

Ошарашенно озираюсь в поисках тяжелого предмета. Но после того как я навела дома порядок и повыкидывала хлам, даже уцепиться не за что.

— Так это ты цветы прислал?

— Да, золотко. И это не всё. — Матвей обхватывает меня за талию, притягивает к себе. — Если будешь себя хорошо вести, тебя ждёт ещё сюрприз.

— Яне буду себя хорошо вести, — предупреждаю тихо, но твердо. Памятуя прошлый опыт, экономлю силы:

— Договорились. Я тоже.

— Матвей, мы совсем не знаем друг друга, — ищу пути перейти к светской беседе.

— Давай познакомимся. Я — ревнивый и голодный до тебя. — Матвей приподнимает меня и тащит в кухню. — Увидел снова и тормоза сдохли. Что ещё тебе рассказать?

Охаю, когда он усаживает меня на стол, расталкивает коленом ноги и за бёдра притягивает к себе. Матвей силён и напорист. Оттолкнуть его невозможно, пытаюсь опустить задравшееся платье. Похоже, мне сейчас дорого обойдётся сюрприз для Егора. Матвей тяжело дышит мне в лицо, целует, куда попадёт. Чуть отстраняется, рывком расстёгивает ремень на джинсах, залипая взглядом у меня между ног.

— О, да ты без трусиков! Малышка моя сладкая, — его голос режет по нервам.

— Матвей, я не тебя ждала, — пользуясь моментом, пытаюсь отползти назад. С чего я вообще решила, что цветы прислал Егор? Сладкая идиотка! Вырядилась, как на панель.

— Вот как? — Матвей одним движением возвращает меня на место. Ловит пальцами мой подбородок. — Посмотри на меня!

— Ну? — поднимаю на него глаза

— Мне плевать на Егора. Поняла?

— Я и не думала, что ты в него влюблён, — язвлю от бессилия.

— Таша, не борзей.

— Буду борзеть. Отвали от меня! — влепляю Матвею пощёчину.

— Мы это уже проходили. Бей сколько душе угодно. Даже заводит, — удерживая меня одной рукой, Матвей водит подрагивающими пальцами над кромкой чулка.

Кожа покрывается мурашками. Дыхание сбивается. Матвей улыбается, хватает меня за запястье и кладёт мою руку на свой стояк. — Я тоже буду борзеть.

Потрогай! Чуешь, какой там пожар?

— Да пусти ты! Плевать мне на твой пожар! — отдёргиваю руку. — А тронешь меня, напишу заяву.

— Да хоть десять. Я могу хоть козу отодрать, и знаешь, кого посадят? — Матвей касается моего лона, врывается двумя пальцами внутрь, третьим пытается раздраконить меня, лаская снаружи. — Так что дай по-хорошему. Смотри, как течёшь. А у меня от тебя ломка в яйцах второй день. Не закрывай глаза! Хочу видеть их, когда кончать будешь.

— Я не кончу. Не обольщайся!

— Тогда хоть сам удовольствие получу! — Матвей сдёргивает меня с обеденного стола и нагибает лицом вниз на соседнем разделочном. Удерживая меня между лопаток одной рукой, возится со штанами. Я хватаю нож и всаживаю в Матвея не глядя.

— Твою ж маты... — дальше как горох сыплется отборный мат.

Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на бегущую по ноге Матвея кровь. Он хватает кухонное полотенце и обматывает бедро. На обвисшем члене болтается не до конца надетый презерватив. Не помрёт. Матвей падает на табуретку, роняет телефон. Отшвыриваю его ногой. В голове сумбур. Отчего-то первое, что приходит в голову — избавиться от ножа или хотя бы стереть отпечатки.

— Натрахался? — во рту пересохло от страха. Отворачиваюсь к раковине и тру мыльной губкой рукоятку ножа. Рефлексы работают лучше головы.

Матвей пыхтит за спиной:

— Сука, я ж посажу тебя.

Вытираю нож бумажным полотенцем и, держа за клинок, протягиваю Матвею.

— Лучше убей!

Он хватает его и, повертев в руках, отшвыривает в сторону.

— Да пошла ты! Вызови скорую.

— Нет. Застёгивай свои вонючие портки и вали отсюда!

— Таш Ладно тебе. Я скажу, что сам, — Матвей оглядывается по сторонам и кивает на закрытую банку икры. Иркину добычу мы поделили по-братски. — Скажу, консервы открывал.

— Ладно.

Вызываю скорую и помогаю Матвею застегнуть штаны. Раненный, он оказывается гораздо приятнее в общении. Что-то человеческое прорезается. Заливаю ему рану хлоргексидином и перевязываю бинтом потуже.

— Вот так! Жить будешь.

— С тобой? — заглядывает мне в глаза Матвей.

— Нет Ты для меня слишком темпераментный.

Скорая приезжает вместе с полицией. Последние Матвея знают.

— Ребят, всё нормально! — отмахивается от них Матвей. — Хотел девчонку икрой покормить, да замок слабый на банке оказался. Пришлось ножом открывать.

Перестарался.

Полиция уезжает, забрав с собой нож, и я, закрыв за ними дверь, выдыхаю с облегчением. Возвращаюсь в кухню и слышу:

— Девушка со мной поедет — Матвей умоляюще смотрит на меня. — Таш, пожалуйста.

Врач строго смотрит на меня.

— Хорошо, — надо доиграть роль любящей девушки до конца.

В скорой Матвей держит меня за руку. В приёмный покой его ввозят на каталке.

Персонал ходит на ушах. Как же, племянник самого губернатора ножку порезал!

— Зачем я тебе здесь? — стою возле каталки и укоризненно гляжу на Матвея.

— Я подарок тебе забыл отдать.

— Я же плохая девочка.

— Ты лучшая. Закрой глаза и дай мне руку.

— Нет.

— Это в качестве извинения.

— Ну ладно.

Закрываю глаза и протягиваю руку Матвей недолго возится, и мой палец обволакивает холодный металл.

— Вы тут сестрой милосердия подвизаетесь? — от голоса за спиной по телу врассыпную бегут мурашки. — О, тут всё гораздо серьёзнее!

— У меня машина возле твоего дома.

— Ты заберёшь её и уедешь? Я правильно поняла?

— В качестве примирения приглашаю тебя поужинать в ресторане на берегу. Там стейки — зашатаешься

— Хорошо. Но учти, трусы под платье я надела:

Матвей кивает на свою ногу.

— Могла бы не стараться. Урок я усвоил.

— То есть на моё личное пространство ты больше не будешь покушаться?

— Если примешь от меня кольцо всевластия, — Матвей вновь достаёт из кармана шкатулку.

— Но я не готова выйти за тебя замуж.

— Кольцо тебя ни к чему не обязывает. У тебя будет время подумать. На неделе представлю тебя дяде. И про то, что могу тебя к нему на работу пристроить, я не шутил.

Голова идёт кругом. Выходим на улицу, и Матвей в ожидании такси обнимает меня за талию. Целует в висок. Я так вымоталась, что не сопротивляюсь. На смену дождю пришло солнце. В конце концов, почему бы не завести полезные знакомства в городе?

Неподалёку слишком громко хлопает дверь машины, и я вздрагиваю. Мимо проносится внедорожник Егора, обдав веером брызг припаркованные автомобили.

Уф-ф, теперь он точно меня проклянёт.

Скинув с себя руку Матвея, спускаю на него собак.

— Ты можешь не прижиматься ко мне всё время? Я ещё не дала тебе согласие.

— Как скажешь, королева! — Матвей поднимает руки вверх.

В такси я погружаюсь в тяжкие думы. Матвей вновь окольцовывает меня.

Задумчиво рассматриваю грани бриллианта.

— После ресторана я вызову такси и поеду домой. Ты не прикоснёшься ко мне до тех пор, пока я не разрешу. Это просто будет примирительный ужин.

Матвей целует мне руку. Безумно хочется, чтобы на его месте сидел Егор. Как мне дожить до понедельника? Внутренний голос подсказывает: «Только раньше не наткнись на него».