26

Егор

Вроде всего два дня на работе не был, а ощущение, что с войны вернулся. Без четверти девять слышу шаги в коридоре. Замирают перед дверью. Хотел встретиться с Климовой лицом к лицу, но неведомая сила вырывает меня из кресла.

Наркоз отошёл и тянущие швы сиюминутно напоминают, что лицо у меня сегодня так себе. Сунув руки в карманы, замираю у окна. Возле бизнес-центра знакомая спортивная тачка. Ярость вскипает во мне. Значит голубки ночь провели вместе. С надеждой смотрю на спортивный клуб на другой стороне дороги. Может, я ошибаюсь, и Матвей с утра пораньше рванул на тренировку?

Где там Климова? Провалилась от стыда возле двери, не иначе. Теперь, чтобы встретиться, и мне нужно провалиться? Тоже отличился вчера. Да и вообще отличился.

Дверь за спиной всё-таки открывается, но в окно я замечаю Матвея, покидающего цветочный ларёк с охапкой лилий. Гадёныш не спеша идёт к бизнес-центру.

Покаянные мысли вылетают из головы. Ещё немного и зарычу, аки пещерный человек! Меня останавливает тихое…

— Доброе утро, Егор Алексеевич!

В отражении вижу свою разбитую физиономию и не спешу поворачиваться.

— Здравствуйте, Наталья... Не помню, как вас по батюшке.

— Лишь бы не по матушке. Наталья — достаточно.

Климова ещё и шутить умудряется. Влипла по самое не балуйся. Тысяча дохлых пауков! Почему от голоса Климовой у меня мурашки по коже? Потому, что я тоже влип. Добровольно.

— Егор Алексеевич, какие будут указания?

Раздеться и встать в колено-локтевую, блин!

— Сварите мне кофе.

— А это входит в мои обязанности?

Луплю кулаком по подоконнику так, что кашпо с кактусом летит на пол:

— Мой секретарь, там же где и все мои помощники. В декрете! Если вы

забеременеете... — Поворачиваюсь и вся злость проходит. Что стало с Климовой за один день? Бледная, взгляд потухший. Добавляю уже без злости: — Я вас убью. Наталья бросается на помощь кактусу, по пути выхватывая лист из принтера.

— Тогда убейте сразу!

Наклоняется, и я ловлю себя на мысли, что попа у неё сердечком.

— Вас уже можно поздравить?

— С чем? — Наталья, не глядя на меня, водружает на место кашпо и, защищая руки бумагой, берётся за кактус.

— Вам сразу сделали предложение и ребёнка? — колкости так и рвутся из меня.

— Ну знаете! — выпрямляется она и суёт мне в руки кактус. — Сами уронили, сами и сажайте. А моя личная жизнь вас не касается.

— Таша! — колючки впиваются в мои ладони, и я роняю несчастный кактус. —Стой!

— Я пошла варить вам кофе! — Наталья идёт к двери не оборачиваясь. — И давайте соблюдать субординацию на работе.

— После того как переспали? — выдёргиваю впившиеся в кожу мелкие иголки.

Наталья замирает, и я вижу, как её ладони сжимаются в кулаки.

— Да. Не переживайте! Моя зубная щётка никогда не побеспокоит вашу!

— Таша!

— Для вас я Наталья! — она распахивает дверь и замирает на пороге.

Не хочу, но несусь за Климовой. Хватаю за плечи, и она прижимается ко мне спиной. Посреди приёмной в пластиковой вазе застыли нежно-розовые лилии.

Душман невыносимый. Наталья зажимает ладонью рот.

— Где... Туалет?

Волоку её в коридор и вталкиваю в сортир. Прислонившись к стене, слушаю, как выворачивает мою помощницу.

Лифт замирает на этаже, и из него так не вовремя вываливает кадровичка Алевтина.

— Доброе утро, Егор Алексеевич! — спешит она ко мне с аптечным пакетом в руках. — Я вам тут мазь принесла. У меня сестра...

— Как быстро слухи разносятся в нашем городе, — вздыхаю, прикрывая дверь в туалет.

— Оленька сказала, что вы с утра спрашивали что-нибудь ранозаживляющее, а им только привезли.

Закатываю глаза:

— А откуда она знает, что я ваш шеф?

— Так кто ж вас не знает? — Краснеет Алевтина, бегая глазками. — Как ваша мама?

— Спасибо! — Холодно отвечаю, придерживая дверь за ручку. — Буду рад, если вы займётесь своими прямыми обязанностями и найдёте мне в ближайшие сроки секретаря.

— Мазь возьмете? — лепечет Алевтина.

Наталья дёргает дверь с другой стороны, и я нарочито громко отвечаю:

— Спасибо за заботу, — выхватываю пакет из рук кадровички. — Возвращайтесь на своё место.

— Да-да, конечно, — Алевтина, пуляя взглядом в туалетную дверь, пятится спиной к лифту — вылитый Белый Кролик. Так и хочется гаркнуть для ускорения:

«Отрубить ей голову» Но я не червонная королева.

Двери лифта смыкаются за Алевтиной, и я выпускаю Наталью из туалета. Она белая, как мел. На моей памяти она не первая помощница, которую вырвало на работе. И имя этому казусу я знаю — токсикоз! Но ведь надежда умирает последней. Меня точно кто-то проклял. Наталья даже не успела присесть на минуточку в кресло «залетайку».

— Простите, — Наталья испуганно косится в сторону букета, возвышающегося в приёмной. — С утра такая слабость непривычная охватила, во время завтрака замутило, но я думала, что это... не из-за еды. А лилии меня просто добили.

Набираю номер уборщицы. В отличие от помощниц, этот кадр у меня с начала открытия компании и в декрет точно не уйдёт.

— Тамара Петровна, приберите у меня, пожалуйста. И цветы из приёмной уберите.

— Бегу, Егор Ляксеич. А куда убрать-то?

— Хоть на мусорку, — сбрасываю звонок и киваю Наталье. — Пойдём в твой кабинет, Чай или кофе тебе сделать?

— Чай. Зелёный, без сахара. Спасибо.

Усаживаю Наталью в «залетайку», всё равно бояться уже нечего. Завариваю кофе и чай, возвращаюсь в кабинет помощницы. Сразу видно, что здесь работают девочки. Белая мебель, на стеллажах картонные органайзеры в цветочек, на стене триптих с розами. Поставив перед Натальей чашку, приземляюсь на сиреневый диван.

— Мы с тобой предохранялись, — отпиваю глоток обжигающего крепкого кофе и прикусываю язык. Сейчас прилетит больше, чем за щетку.

Наталья выпрямляется на стуле так, словно её к швабре Тамары Петровны привязали.

— Вы это к чему?

— Не мне тебе рассказывать, когда бывает утренняя тошнота

Щёки Натальи розовеют:

— Вы хотите сказать.

— Я уже сказал, то что хотел. Давно у тебя это?

Наталья хмурит лоб.

— В субботу утром было что-то похожее, но я списала на некачественную текилу. В воскресенье я не завтракала... Да мы же виделись с вами в церкви.

— Виделись, — соглашаюсь, проматывая в памяти вчерашний день.

Наталья отпивает чай, согревая ладони о прозрачное стекло. В серых глазах остекленели слёзы.

— Не бойтесь. Я никогда вам не напомню о том, что между нами было.

— Сейчас меня больше интересует, что у вас с Матвеем.

— Он сделал мне предложение, — голос Натальи при упоминании о мажоре звучит прохладно.

— Ты его за это порезала?

— Откуда вы знаете? — Наталья, поперхнувшись чаем, до кучи выплёскивает его на синий пиджак. — Да что ж мне так не прёт! — Наталья вскакивает и стаскивает с себя мокрое одеяние.

Вздыхаю, мазнув взглядом по колыхнувшейся пышной груди под белым топом.

Лифчик Наталья так и не соизволила надеть. Но мы договорились эту тему больше не затрагивать.

— Я сегодня слышал интересный разговор в полиции.

— Вы тоже вчера отличились, — улыбается Наталья.

— Да, зашёл к знакомой... — Неужели я оправдываюсь перед помощницей?

— Хорошо, что всё обошлось, — перебивает меня Наталья, закрывая тему.

И я благодарен ей за это.

— Матвей может в любой момент обернуть тот случай против тебя. Ты уверена, что хочешь за него замуж?

— А я разве сказала, что хочу за него замуж?

— Почему тогда он привёз тебя утром на работу?

— Я же не спрашиваю, что вы делали у вашей знакомой? — поджимает губы Наталья.

— Просто не понимаю, зачем ты тогда просила меня защитить от Матвея?

— Мне показалось... Впрочем, к нашей с вами работе это не имеет никакого отношения. Мне уже лучше. Давайте приступим к делам.