4

Егор

Собирался провести вечер с Татьяной, но мамзель Климова зажгла во мне все грани порока. А милая Танечка не переживёт, если я без прелюдий намотаю её копну волос на кулак и отжарю со спины. Эта дама у меня на случай, когда хочется поговорить о семантике русской прозы, поесть домашних котлет и понять в очередной раз, что тихое семейное счастье не для меня. Отменяю свидание и еду в клуб Виктора, своего давнего приятеля. Хозяин заведения сегодня тоже здесь.

Кутит в вип-ложе и встречает меня с распростёртыми объятиями. Шепчет заговорщицки:

— Егор, ты не представляешь какая у меня девочка сегодня будет выступать. Могу познакомить, — и добавляет громче: — Коньяк, виски? — по-барски широким жестом показывает на уставленный бутылками стол возле кожаного дивана. За ним расположились несколько наших общих знакомых и пошловатый атрибут мужского застолья — девушки-куклы.

— Виски. Ты же знаешь, девочки не моё. Мне бы сегодня осознанного распутства.

— Нет, ну я не в том смысле, что девочка прям девочка. Ей так-то под тридцак. Петь будет. В соседнем городе её нашёл. Голос, как у райской птицы. — Виктор наливает мне виски.

— И птица эта готова сразу в койку залететь?

— Я договорюсь, — довольно гогочет Виктор.

— А сам чего, не хочешь с ней замутить?

— Да я тут залип на одну. Потом расскажу.

— Ладно. Послушаю, подумаю. Чин-чин!

Чокаемся, выпиваем. Терпкий древесный вкус обжигает глотку. Образ моей новой помощницы теребит душу. Расслабление не приходит. Так не пойдёт. Нужно за выходные вышибить эту дурь из головы. Болтаем за столом о делах, градус в крови повышаем, а у меня нет-нет, да и встанет перед глазами смуглая грудь Климовой в разрезе белоснежной рубашки. Бельё, видите ли, её стесняет. Адреналинщица! С чего я вообще ляпнул ей приходить в понедельник?

Не сидится на месте. Встаю полюбоваться на беснующуюся внизу молодёжь и чуть не роняю бокал. Фигура в серебряном платье — воплощение моих томных фантазий. Померещилось? Луч стробоскопа скользит от обнажённых плеч к подолу, едва прикрывшему ягодицы. Точно Климова! Танцует красиво. Пластика, страсть.

Но без вульгарности. Стою, не в силах глаз отвести. Мне нравится на неё смотреть.

Смотреть, Егор! Одёргиваю себя, а сам уже мысленно наматываю её светлые волосы на кулак. И не я один. Обвожу ревнивым взглядом танцпол. Не хватало ещё, чтобы мою помощницу по пятницам в клубе снимали и трахали в номерах.

Наташа, что же ты вытворяешь? Смотрю на открытую спину с острыми лопатками.

Опять, зараза, без лифчика. Наталья призывно двигает бедрами, проводит ладонями по талии, и я представляю Климову на себе. Она касается грудью моей груди, а потом я...

Ноги сами несут к лестнице. Проталкиваюсь сквозь толпу, честно обещая себе просто предупредить новую сотрудницу об опасностях уездного городка. Оттрахают уреки и не заплатят.

Климова танцует самозабвенно, не видя ничего вокруг. Её близость возбуждает ещё больше. Попа, обтянутая серебряной тканью, манит. Выпитое бросается в голову, а кровь — в пах. Тысяча дохлых пауков! У меня не должен стоять на помощницу.

Хватаю Климову и выдыхаю в ухо:

— Вы снова без белья.

Она замирает на мгновение, но тут же разворачивается ко мне лицом. Серые глаза сияют на загорелом лице. Рот приоткрыт. Хочется потрогать припухлые губы.

Натуральные или надутые?

— А вы и после работы будете меня на наличие трусов проверять? — Охлаждает мой пыл Наталья.

— Разве ты не была готова работать на меня двадцать четыре на семь? — Сам не знаю, как перехожу на «ты», и почему мои ладони уже скользят по влажной коже Натальиной спины, задевая лопатки, и касаются разгорячённой поясницы. «Всё может зайти слишком далеко» — это уже не страх, а цель.

Наталья перехватывает мои руки и укладывает их себе на талию.

— Не помню такого.

Злюсь на себя, а срываюсь на Наталью.

— А зря! И ещё. Я не готов терпеть помощницу, которую любой может оттрахать после клуба.

Едва успеваю перехватить взметнувшуюся к моему лицу руку Натальи. Сжимаю тонкое запястье, мысленно покрывая его поцелуями.

— Тихо, девочка! Здесь тебе не Москва, — рывком приближаю к себе вожделенное тело. Хочется увезти её к себе и... Чтобы прям кровать об стенку билась.

— Давайте вы не будете хамить и запугивать меня, — Наталья ударяет бёдрами, попадая по моей тверди. — Даю вам ещё один шанс. Считайте, что я ничего не слышала.

Вот это наглость. Ну держись, Наташа.

— Хочу купить тебе «Маргариту». Или на чём ты сегодня отдыхаешь?

— Снова мимо. Я пью за свой счёт. И отдыхаю не одна, — Наталья хватает за руку девушку, танцующую за её спиной: — Пойдём, Ира