5

Таша

Утаскиваю Ирину с танцпола, оставив Егора Алексеевича с носом и вытянутым лицом. В груди клокочет негодование, каблуки впечатываются в пол. Не знаю, правда, как явиться в понедельник боссу на глаза после публичной выволочки. Но пусть знает, что я не позволю обращаться с собой, как с куклой. Больше никаких романов на работе.

— Таша, — вклинивается Ира в табун моих гневных мыслей, — тебя какая муха укусила. Такой мужик с Олимпа спустился.

— И что? — наскакиваю на подругу. — Если у него денег до хрена, надо ноги сразу раздвигать?

— Зачем сразу? — мечтательно улыбается Ирина, усаживаясь на барный стул. —Существует правило трёх свиданий.

Надо оттормаживаться, а то и с лучшей подругой сейчас разругаюсь.

— Шоты с текилой. Зелёный мексиканец! — показываю бармену два пальца и сажусь рядом с Ирой. Гляжу на неё умильно. — Девочка моя, никаких правил не существует. И сказок тоже. Одни слова. А когда ты сдаёшься, на первом или на десятом свидании, тебя начинают тупо использовать по назначению.

— А как же любовь? — ошарашенно смотрит на меня Ира.

Бармен ставит перед нами поднос с шестью стопками. В них зелье с текилой от нежданно-негаданно накрывших меня страстей. Беру шот и выпиваю залпом.

Сжимаю кулак, морщусь.

— Ух, хорошо пошла! Любовь? Не встречала:

Спину пронзает током внезапное прикосновение, а ухо — голос с хрипотцой.

— И не встретишь, если будешь бухать. В понедельник в девять. Не проспи.

Оборачиваюсь и вижу удаляющуюся спину Егора. Он направляется к лестнице на так называемый Иркой «Олимп».

— Что он сказал? — Она трясёт меня за колено. — Зачем ты его вообще отбрила?

Может, я бы с ним замутила.

— Это мой новый босс. — Не понимаю, что со мной творится. Трясутся поджилки, в висках стучит, в трусах потоп.

— Блин, Таша... Тогда, конечно, да. — Ирка опрокидывает внутрь себя шот.

Встряхивает рыжими кудряшками и улыбается. — Но перед таким мужиком тебе сложно будет устоять.

— Это ещё почему? — Выпрямляюсь на стуле, явно прожигаемая со спины чьим-то взглядом. Не берусь утверждать, что Егор решил посвятить вечер разглядыванию моих форм. Но раньше меня так никогда не припекало. Разве что на пляже.

Опрокидываем с Ирой ещё по шоту. Текила весело бежит по венам, а в голове, перекрывая грохочущее техно, играет старая песня «О Боже какой мужчина»[1].

Надо бы переключиться. Оглядываюсь в поисках достойного кандидата. К нам направляются два парня в похожих клетчатых рубашках на выпуск. Но как-то вообще не цепляют.

— Скучаем? — замирает возле меня тот, что в красной футболке под рубашкой.

Симпатичный блондин, на вид не больше двадцати пяти.

— Потанцуем? — его приятель, такой же рыжий как Ира, с восхищением разглядывает копну её волос.

Переглядываемся с подругой, опрокидываем по шоту и отправляемся на танцпол.

Украдкой поглядываю на второй этаж, но Егор исчез, будто и не было его. Блондин пытается облапать меня в танце и огребает по рукам.

Следующей партией шотов неожиданно довожу себя до опасной стадии опьянения — бьющее через край отчаяние. Пожалуй, пора остановиться. То ли бармен в этот раз текилы не пожалел, то ли ещё чего покрепче в напиток добавил.

Оглядываюсь в поисках подруги. Ира самозабвенно целуется с рыжим за колонной, брат её прикроет если что. А мне бы дел здесь не натворить. Вроде норму свою выпила, а пол из-под ног уплывает. Прихватив сумку и короткую кожаную куртку, сбегаю из клуба через чёрный ход. Почему через чёрный? Черт его знает.

Свежий воздух наполняет лёгкие ночной прохладой, но не остужает голову. Меня тянет к реке. Девчонкой любила посидеть и помечтать на крутом берегу. Вместо того чтобы вызвать такси до дома, отправляюсь к двум любимым сросшимся берёзам у реки. Городок у нас тихий, мне тут каждый камень знаком, так что страха нет.

Клуб на набережной с грохочущей музыкой затихает позади. Помахивая сумочкой, иду вдоль старинной стены из булыжника и напеваю: «О Боже какой мужчина! Я хочу от тебя сына. Что-то там было ещё про дочку...» Одёргиваю себя: «Наташа, рано ещё о детях думать. Так что извиняйте, многоуважаемый Егор Алексеевич, из головы моей прошу на выход! У меня и без вас карьера рухнула. И так начинаю с нуля».

Прислоняюсь спиной к холодному камню и любуюсь рекой. В лунном свете она извивается свинцовой змеей. От лёгкого дуновения ветра вода рябит и покрывается мелкими чешуйками волн. Задираю голову и тону в чистоте глубокого чёрного неба, усыпанного звёздами. Сияющая прозрачность воздуха завораживает. Дойдя до берега, сажусь на корточки возле берёзы и прислоняюсь затылком к шершавой коре. От земли веет душистым теплом и прелой осенней травой. Золотой мост, проложенный луной, тянется к другому берегу. В Москве красиво ночью. И тоже есть река. Но здесь всё иначе. Даже звёзды готовы спуститься ниже.

Шаги и мужские голоса нарушают моё уединение.

— Какой приз-бонус.

— Ага, зачётная соска.

— Тю, похоже, наклюкалась совсем.

Таша

Караул! У меня оказывается нет сил подняться. Трое крепких ребят в кожанках неумолимо приближаются. Надеюсь, они достаточно воспитаны, чтобы не тронуть девушку. Один из парней рывком поднимает меня с земли и прижимает к дереву.

Карие глаза смотрят плотоядно.

— Развлечёмся, малышка?

Второй парень плечом опирается на берёзу и просовывает руку мне под куртку, ощупывает грудь.

— Тебе понравится.

Слезаю с каблуков, скосив глаза на реку. Для купания холодновато, но выхода нет.

— Ребят, может по-хорошему разойдёмся?

— Так тебе никто по-плохому и не предлагает, — первый расстёгивает ширинку. —Поработай для начала ротиком.

Бью парня коленом в пах и спрыгиваю на песок. Несусь по крутому склону к реке, подгоняемая бранью и тяжёлыми шагами за спиной. Скинув на ходу куртку, влетаю в воду под громкие хлопки. Инстинктивно ныряю с головой, и тысячи ледяных игл пронзают тело. Выскочив на поверхность воды, устремляюсь кролем к другому берегу. Течение сносит в сторону.

— Климова, утонеш.

Оглядываюсь, отплёвывая воду. На берегу замерла знакомая тёмная фигура. Моих насильников и след простыл. Вой полицейских сирен режет уши. Похоже, теперь мне и из родного города придётся валить. Такого позора я не вынесу. Выбираюсь на берег, стуча зубами. С волос стекает вода, платье липнет к телу, кожа от холода превратилась в апельсиновую корку. Егор накидывает мне на плечи мою куртку.

Милицейский уазик тормозит у моих любимых берёз. В рупоре скрежет и хриплое

— Лицом на землю.

Егор, подняв руки, поворачивается к полицейским.

— Всё в порядке. Стрелял в воздух. Самозащита. — Кивает мне: — Пойдём сдаваться.

Пока он в своей машине пишет объяснительную по произведённым выстрелам, Я, прилипнув спиной и задницей к кожзаму сиденья в уазике, под насмешливыми взглядами полицейских плету дичь об охватившей меня ностальгии по родному краю в лунную ночь.

— Нападавших запомнили? — перебивает меня старший

— Темноволосые, крепкие такие, у одного глаза карие... Пожалуй, всё.

— И что они делали с тобой? — в голосе полицейского звучит банальное любопытство.

Егор заглядывает в открытое окно машины с моей стороны

— Вот заявление. Лейтенант, выйдем потолкуем.

Смотрю с заднего сиденья в лобовое стекло и с замиранием сердца гадаю. Казнит или помилует меня Егор-Ясно-Солнышко-Алексеевич. Вскоре лейтенант возвращается, а мой спаситель распахивает дверь.

— Давай на выход.

Выпрыгиваю из уазика на холодный асфальт, мысленно вознося хвалу небесам.

Наступаю на мелкий камешек и, схватившись за руку Егора, кривлюсь от боли.

Полиция, включив мигалку, уезжает, и мы остаёмся вдвоём на пустынном берегу.

— Дайте мне пистолет, — поднимаю взгляд на Егора.

— Зачем? — его синие глаза смеются.

— Застрелюсь.

— Не дам.

— Почему? — икаю от холода.

— Тебе в понедельник на работу в девять, — Егор вытряхивает меня из мокрой короткой куртки и пихает мне её в руки.

— Вы не передумали?

— Утвердился в своём решении, — он смотрит на мою грудь и стаскивает с себя кожанку. — Интересные у тебя соски. Такие... Удлинённые.

— Надеюсь, вы же берёте меня на работу не из-за этой особенности?

Он усмехается и накидывает мне на плечи свою куртку.

— За последние пять лет три мои сотрудницы ушли в декретный отпуск. Ты явно не из тех, кто бредит материнством. Если тебя не трахнут без презика за клубом или у реки, шансы забеременеть в ближайшие годы равны нулю. А значит мне не придётся снова искать помощника.

Я согреваюсь теплом, оставленным в куртке его крепким телом, и веду носом по кромке кожаного воротника. Аромат кедра и сандала кружит голову почище текилы.

— Буду знать теперь, что писать в резюме.

— Дуй в машину.

[1] Песня российской исполнительницы Натали. Автор Роза Зименс. 2012 год.