6

Егор

Уже забыл, когда пускал в ход пистолет. Но этих ушлёпков иначе не остановить.

Усаживаюсь за руль внедорожника, завожу мотор и скольжу взглядом по обнаженным, покрытым мурашками ногам Климовой. Сидит, подол натягивает, а он даже её ляжки не прикрывает. Дивного помощника нашёл. И встаёт на неё, как у подростка на порножурнал, а теперь ещё и грудь с торчащими сосками. Интересно, какие они? Мне кажется, что светло-карамельные... Морщусь и тру переносицу, не зная, как избавиться от картины маслом: Климова в мокром платье виснет на моей руке, выгибаясь от боли, демонстрируя свои идеальные округлости. Спокойно, Егор!

Эрекция — нормальный отклик на обнажённое тело молодой девахи. Твою ж налево. Вроде как в тридцать пять негоже идти на поводу у мимолётных импульсов, но сейчас мне хочется отвезти Наталью к себе домой и с остервенением затрахать до криков и хрипов.

— Берёзовая, дом пять, — вклинивается её тихий голос в мои разбушевавшиеся фантазии.

— Что?

— Вы же не знаете, где я живу, — робко улыбается Наталья. — Это мой адрес.

— А... Ну да, — пробую включить джентльмена и настраиваю навигатор. Включаю фоном шансон и выруливаю с набережной на проспект Жёлтые луны фонарей освещают самую широкую улицу нашего городка. Четыре полосы! Пробок здесь и днём не бывает, а ночью — так вообще пустота. Выжимаю педаль газа и разгоняюсь в момент Невысокие старинные кирпичные дома сливаются в пёструю ленту.

Одёргиваю сам себя. Что за лихачество? И вообще, надо бы отчитать безголовую особу за ночные прогулки. — Ты какого лешего на берег одна пьяная попёрлась?

— Я выросла в этом городе. Мне здесь никогда ничего не угрожало.

— Ключевое слово «выросла»! — перебиваю её. — А ещё клюкнула от души и в распутном платье пошла ловить на живца.

— Да я вроде норму выпила. Просто текила не в меру крепкая оказалась. Потому и пошла проветриться.

— Проветрилась?

— Вполне, — Наталья явно злится, но виду не показывает.

Выпороть бы её, чтобы неповадно было хамить шефу и шляться бухой у реки. Так надавать по заднице, чтобы из головы вся дурь выветрилась... А с губ срывались хриплые стоны! Фантазия живо рисует гибкий стан Климовой, лежащий на моих коленях. Мысленно задираю серебристый подол. Да что за дьявол? И куда я сейчас поеду с пылающими от перевозбуждения яйцами и каменным стояком. В голове сплошная похоть. И плевать, что пятница. В понедельник-то я как на Климову смотреть буду?

Навигатор привозит к двухэтажному дому на четыре квартиры.

— С родителями живёшь?

— От бабушки остался дом за рекой. Мама туда переехала, — Голова Натальи покоится на подголовнике. Мокрые волосы сбились в тяжёлые пряди. Сидит так, словно не собирается выходить. — Спасибо вам. И простите, что нахамила в клубе.

Не люблю, когда на женщин смотрят как на товар.

Это уже интересно. Разворачиваюсь к Наталье вполоборота.

— Я смотрел на тебя как на женщину. И это тоже неправильно. Ты меня тоже прости.

Ангелы на небе прослезились, не иначе. Осталось пожать друг другу руки.

— Постараюсь стать для вас незаменимой.

— В смысле? — Мысли всё равно сбиваются с верного пути.

— В смысле работы. — Наталья отстёгивает ремень, снимает мою куртку и бросает её на заднее сиденье.

Я не маньяк, но мокрого платья на Наталье будто и нет. Отворачиваюсь и вцепляюсь в руль до побеления костяшек. А она, как назло, не спешит. Тянется за сумкой и своей курткой. Пахнет весной и рекой. Русалка, мать её растак.

— Спокойной ночи! — Наталья смущённо прячет взгляд и дёргает ручку, пытаясь открыть дверь.

— Лифчик в понедельник не забудь, — неохотно нажимаю кнопку разблокировки дверей.

Наталья озорно улыбается, и в серых глазах вспыхивают озорные огоньки.

— Вам же понравились мои соски.

Пока я хватаю воздух ртом, она выпрыгивает из машины и скрывается в подъезде.

Нормально девки пляшут. В окнах первого этажа вспыхивает свет, а во мне —интерес. Что эта вреднючка будет делать, после того как распалила не на шутку взрослого мужика? Завалится спать, сядет ворожить? Точно околдовала меня эта девочка. Проезжаю вперёд и, заглушив мотор, возвращаюсь пешком к окну. Смотрю на полоску света между шторами и чешу в затылке. Совсем ты, Тропарёв, из ума выжил. Вздохнув, достаю мобильник и звоню среди ночи Татьяне. Может женщина строгих правил меня в чувство приведёт?

— Егор, что случилось? — Татьяна сразу хватает трубку.

Не хочется лукавить, и честно признаюсь.

— Хочу трахаться.

— Больше никто не дал, что ли? — вмиг окрысивается Татьяна.

«Ты была первая в списке», — думаю я, но вслух, конечно, этого не произношу. —Спасибо за понимание, Танечка.

Сбрасываю звонок и неожиданно для себя удаляю её номер. Возвращаюсь в клуб и поднимаюсь к Виктору. Компания поредела. Самого хозяина нет. Среди гостей сидит девица с высоко зачёсанным хвостом выбеленных волос и с боевым раскрасом на лице. Не люблю размазюканных. Впрочем, если это та златоголосая певица, о которой говорил Виктор, то красилась она для выступления. Простительно. Сейчас меня привлекает в ней другое: серебристое платье обтягивает гибкий стан. Смотрю на девку, а перед глазами Климова пляшет. Стоит воспользоваться предложением друга, а не то свихнусь.

Договориться оказывается проще простого. Предложенная сумма более чем устраивает жар-птицу. Через полчаса переступаем с Ангелиной порог гостиничного номера.

— Выпьешь что-нибудь? — спрашиваю скорее из вежливости. Как ни странно, но желание меня подотпустило, пока ехали в машине. От жар-птицы пахнет приторными духами и кроме серебристого платья и длинного хвоста шелковистых волос меня в ней ничего не манит. Глаза у Ангелины лилового цвета. В клубе и не разглядел. Что ещё у неё не настоящее?

— Шампанского пусть принесут, — капризно тянет она, — а я пока в душ.

Сунув руки в карманы брюк, смотрю на неё, а в ушах звенит голос Натальи: «Вам же понравились мои соски». Мысленно отвечаю ей: «Извини, солнце, но мы просто работаем вместе. И, чтобы не свихнуться, мне нужно скинуть напряжение».

— Не надо в душ.

— Ну ладно, — пожимает плечами мой будущий секс, даря хищной улыбкой. — Я просто после выступления.

— Похрен

Ангелина хватается за подол, но я останавливаю её.

— Платье оставь. И сделай всё сама. — Нащупываю в кармане средство защиты и протягиваю ей.

Ангелина подходит вплотную, забирает презерватив и тянется к моим губам.

— Целуй ниже, — хмыкаю я.

— Как скажешь, — Ангелина опускается на колени и расстёгивает на мне ремень и брюки. Приспускает боксеры и навстречу её рту выпрыгивает измученный ожиданием член. Больше не смотрю вниз. От влажных движений рта покорной шлюхи не искрит, но приходит надежда скорой развязки. Держу Ангелину за хвост и долблюсь, задавая темп. Рычу от злости. Мне хочется совсем другую женщину.

Закрываю глаза и представляю Наталью. Стоит на коленях передо мной с широко распахнутыми серыми как дождливое небо глазами. Грудки с торчащими сосками покачиваются в такт. Я не должен кончать с мыслями о ней! Это неправильно. Но это происходит. Наматываю длинные волосы на кулак и реву от кайфа, представляя, как заливаю грудь Натальи, помечаю её собой.

Не сразу понимаю, что произошло. Растерянно смотрю на оторванный хвост в своей руке и пунцовое лицо Ангелины. Она вскакивает с колен и, выхватив шиньон из моих рук, скрывается в ванной. Глаза не настоящие, волосы накладные, может, ещё и челюсть у девчонки вставная? Оставляю на тумбочке ещё несколько купюр и ухожу по-английски. Сажусь в машину, ощущая острый приступ тошноты. До урны не добежать. Успеваю толкнуть дверь, и всё содержимое желудка на асфальте.