Глава 21. Решение императора

Лиана Я задерживаю дыхание. Вот оно! Чувствую, что в этом пришлом оборотне всё дело. С него начались беды нашей семьи. – Чужак пришёл не просто так, – продолжает император. – Ему нужен был Прайд. Он ничего не знал о новом вожаке. Думал, что разделается со старым и приберёт оборотней к рукам. Холодок змеёй ползёт по позвоночнику. Я начинаю догадываться, кто этот жаждущий прибрать к рукам Прайд оборотень, и мне становится нехорошо. Тошнота удушливой волной подступает к горлу. Многое теперь становится понятным. Праматерь, сделай так, чтобы я ошиблась! – Он не стал вызывать твоего отца на поединок, понял, что не сможет убить сильного оборотня. Знаешь, у волков таких, как твой отец, называют альфой. У них особая сила, заставляющая подчиняться всю стаю. Альфа – самый сильный волк. У оборотней, чья вторая ипостась – большие кошки, нет вот этой альфа-силы. – Но вы же сказали, что у отца она была? – спрашиваю я, запоминая каждое слово, сказанное императором. – У него была сила, дарованная властью. Такая сила есть у людей. К этому он добавил мощь самого сильного самца Прайда, и получился вожак, которого никогда не было. Вожак, которого боятся и уважают. На ум приходит Арье с его системой устрашения всех членов нашего сообщества. Если запугать не получается, он избавляется от этого оборотня. – Разве папу боялись? – разочаровываюсь я. – Власть, основанная на страхе, ни к чему хорошему не ведёт. Я-то знаю, насмотрелась. Император разочарованно смотрит на меня, как будто я не оправдываю его надежд. – К сожалению, ты ничего не понимаешь в управлении страной, – с сожалением говорит он. – Ваш Прайд – маленькое независимое государство на огромных землях Двуликих. Твой отец имел статус монарха, как и я. Я поджимаю губы, но всё же сдерживаюсь, чтобы снова не наговорить лишнего. – Власть не может строиться на одной лишь любви, – поучает меня император. – Определённый страх обязательно должен присутствовать, держать подданных в подчинении. Это не значит, что нужно держать баланс, и тогда ты будешь хорошим правителем. Твой отец был хорошим правителем. – Если всё было так замечательно, то как получилось, что никто не помог ему на той злосчастной охоте? Где была любовь поданных? Оставался лишь страх, что он выживет, – с горечью говорю я. Разочарование слишком велико. В моём воображении отец был героем, а не вот этим всем… я даже слово это не могу произнести. – Ты же не знаешь, что на самом деле произошло на охоте, – спокойно говорит император. – И даже не знаешь, была ли она на самом деле, но уже обвиняешь отца. Ты слишком быстро делаешь выводы при недостатке информации. Это очень плохо для правителя, или… Государь замолчал, изучая меня, и, словно подтверждая свои выводы, добавляет: – Или жены правителя. Смотрю ему в глаза, нарушая все правила этикета. – Я такая, какая есть, – защищаюсь я. – Меня не учили искусству управления в Прайде, и я не заканчивала академию магии. Он кивает, соглашаясь с моими доводами. – У меня перед глазами был пример, как управлять с помощью страха. У нашего вожака Арье на этом построена власть. – Это потому, что он знает, что его власть незаконна, – произносит император. – И в клане это знают. Поэтому к нему нет любви. Остался лишь страх. А как ты думаешь, почему его не любят? Я пожимаю плечами. Потому что это Арье. Для меня это веский аргумент. – Потому что любили твоего отца и принять другого правителя сердцем не могут. Разум говорит: смиритесь, а подданные не могут этого сделать до конца. Вот и приходится держать всех в страхе, – объясняет мне император, открывая целую вселенную. – Вы думаете, что это Арье убил отца? – решаюсь я задать прямой вопрос. – Я не думаю, я знаю, – отвечает монарх, – в таких вопросах нужно быть уверенным. – Неужели он настолько хотел власти? – Представь себе, – говорит император. – Только тут вмешался ещё один фактор. Арье влюбился в твою мать. – Что? Быть такого не может. Я отказываюсь в это верить. – Если твоя позиция – закрывать глаза на правду, то я принимаю её. Не уважаю и не понимаю, но принять придётся, – пренебрежительно говорит император, скрещивая руки на груди. – Почему, собственно говоря, он не мог любить твою маму? Она была очень красивой. В ней было то непонятное для мужчин женское очарование, от которого появлялось желание совершать ради неё подвиги. – Вот Арье и совершил подвиг, – убитым голосом говорю я. – Убил моего отца. Неприятно осознавать, что мама была причиной смерти отца. – Твой отец был обречён, – жёстко говорит император. – И Тиана была даже не первой причиной смерти твоего отца. Она, между прочим, последовала за ним, не уступив домогательствам Арье. Закрываю лицо руками. Я была не готова к такой жестокой правде. – Зачем было умирать? – вырываются у меня обвинительные слова. Я и раньше и не могла им простить того, что ушли и бросили меня и бабушку. Теперь же недоумение вызывает мать, которая бросает ребёнка, чтобы умереть. – А что ей нужно было сделать? – с любопытством спрашивает император. – Нужно было сбежать. – И далеко ты убежала? – спрашивает меня император, одним вопросом ставя меня на место. Если бы мне не встретился Леон, ищейки Арье удачно вернули меня в Прайд. Я опускаю голову. Куда ни кинь, везде клин. – Твоя мама заслужила уважение тем, что не сдалась. Неужели ты думаешь, что тот выход, который она выбрала, был лёгким? Оставить своего ребёнка в плену того, кто убил её любимого мужчину. Поверь, это не то, чего она хотела. – Но почему тогда сделала? – Арье был одержим Тианой. Он бы нашёл её везде и взял в свой гарем. Такого бесчестия твоя мать не хотела. Она не могла принадлежать тому, кто убил её мужа. Она выбрала единственный достойный выход. Я так не считаю, но это моё мнение. – Чтобы судить, надень сапоги того человека, пройди его путь и лишь потом осуждай, – произносит император. Я ему не нравлюсь несмотря на то, что он восхищается моими родителями. Получается, что я недостойна их и Леона. А все эти намёки, что я не знаю того, что нужно знать жене правителя… – Лиана, – я вздрагиваю от звука своего имени, произнесённого императором, – ты хорошая девочка, с правильными ориентирами, но… Такое начало не сулит мне ничего хорошего. Император не собирается отдавать Южное Пограничье неизвестно в чьи руки, и ясно даёт мне понять, что я не подхожу в жёны Леону. – Ты же понимаешь, что в нашей стране ты чужая, – жёстко говорит император. – Мне, как человеку, жаль тебя. Поэтому я не буду мешать Леону жениться на тебе. Но, как император, я не могу доверить стратегически важную часть империи Леону, если он женится на тебе. Ему придётся выбирать: ты или Южное Пограничье.