Глава 1. Мерседес

Сундуки из красного дерева захламили всю прихожую. Один, три, пять... пять сундуков! И в каждый из них без труда можно было спрятать меня! Впрочем, нашу кухарку-великаншу с роскошными формами тоже можно было запихнуть в эти произведения искусства с резными боками и крышкой с вензелями нашего рода. Глен умудрилась присесть в поклоне и поставить на пол ещё две сумки. За ней в прихожую вбежали Эмми и Лори. Каждая девушка держала в руках по саквояжу.

«Глаза на лоб полезли», - часто любит повторять наш кучер, рассказывая горничным о чудесах, которые он видел, странствуя с моим отцом по королевству. Вот и у меня, уверена, глаза сейчас достигли лба. Хотя... слуги внесли в прихожую шестой сундук, на который я и рухнула, заскулив как любимый пёсик моей матери, когда его не выпускают гулять.

Шесть, шесть дохлый гоблин сундуков! - Кровать и шкаф тоже брать? - прогнусавил Петро, у которого обострился насморк. Мой скулёж перешёл в вой. Слуги с удивлением взглянули на меня, а затем стали переглядываться. Да, видимо, они решили, что у меня что-то повредилось в голове на практических занятиях в Академии. Отставить выть, приказала я себе, а то слуги точно решат, что я сошла с ума. Ну, учитывая, куда я отправляюсь в скором времени, они будут частично правы. А вот в Академии меня выдрессировали хорошо. Сама себе отдала приказ и сразу перестала скулить, а еще едва не выпрямилась по стойке «смирно». - Мерседес, дитя моё! Она не вошла, а просто вплыла в комнату – двадцать пятая графиня де Рейген. Голубое платье обтягивало лиф, ниспадая водопадом рюш и бантов. Светлые волосы были собраны в причёску, открывая мочки ушей с дорогими бриллиантовыми серёжками. На руках злобный мопс, который своими огромными глазищами искал жертву, того – кого можно было бы цапнуть. Слуги поспешно склонились в поклоне, надеясь, что псу разрешат погулять на улице. - Моё бедное дитя! - вновь воскликнула моя матушка и всплеснула руками, забыв о мопсе. Псине это не понравилось, и он спрыгнул на пол, после чего, задрав заднюю лапу, пометил зелёную сумку.

Ну уж нет, нахмурилась я, не желая спустить псу его выходку.

Мои пальцы сложились в знак пламени, и я стала формировать огненный шар. Мопс, злобно сверкнув глазищами, гавкнул и выбежал из прихожей со скоростью скакуна на скачках. И так каждый раз. Этот маленький паршивец каким-то образом чуял магию. - Мерседес! - в этот раз голос матери звенел недовольством, а лицо потеряло томность. Я только вздохнула, даже не пытаясь объяснить, что максимум что бы я сделала – это подпалила бы хвост маленькому блохастому недоразумению, заслужив благодарность слуг за это благое дело. У мамы вообще странная привязанность к этому злобному созданию, которое гадит там, где ему вздумается. - Да, матушка. С моей мамой лучше не спорить, я поняла это еще в детстве, когда пыталась объяснить ей, что мне больше нравится проводить опыты с братом в семейной лаборатории, нежели играть в куклы или же принимать участие в многочасовых чаепитиях, обсуждая наряды и причёски. Матушка только снисходительно улыбалась, утверждая, что когда я стану юной барышней, то позабуду глупое желание подражать брату. В тот день это была последняя попытка довериться маме. Впредь я старалась с ней не спорить, но делать всё по-своему. Книги по магии я прятала в журналы, которые выписывала матушка. А я, якобы занимаясь рукоделием, проводила опыты на кухне или на конюшне, выбираясь из дома через балкон. Слуги только умилялись прихоти юной госпожи, но матери меня не выдавали. - Что тут у вас? - прогремел голос моего отца.

Мои губы невольно дрогнули в улыбке, когда я увидела его взгляд, брошенный на сундуки и сумки. Отцу в этом году исполнилось шестьдесят лет, но он, как и все маги, выглядит моложе своих лет. Высокий и подтянутый, с короткой военной стрижкой и всегда с гладковыбритым лицом. Отец дослужился до генеральских погон. В последние месяцы он стал подумывать об отставке, но пока исправно нёс службу во благо нашего королевства – Вердас. Не могу сказать, что в детстве я была близка с отцом, ведь он часто не бывал дома, разъезжая по делам службы по всему королевству. Но всё же с ним мне было проще общаться, а вот с мамой мы редко находили общие темы для разговора. К тому же, мы с отцом были страстными поклонниками игры в шахматы. Да-да, мы могли начать игру засветло, а закончить ее, когда луна заглядывала к нам в окна, а на столе догорала свеча. А когда отец отправлялся в длительные командировки, мы обменивались с ним письмами. Оканчивались наши послания шахматным кодом. Конь на е4, отправляла я, получая в ответ – ладья с3. А мама только вздыхала, пытаясь затащить меня на званный ужин, приём или бал. Шесть лет назад отец молча выслушал мои слова о желании поступить в столичную Академию. Я в тот момент даже растерялась: без разрешения отца меня не приняли бы в школу, сдай я даже все экзамены. Ведь совершеннолетие в нашем королевстве наступает в двадцать лет, а мне тогда было только восемнадцать. Отец в тот день присел за стол, взял бумагу, написал несколько строк и поставил сургучную печать. - Не опозорь наш род, - с этим напутствием он отдал мне разрешение. Вот так я и попала в Академию, по окончанию которой получила диплом – маг широкого профиля. Родители решили, что на этом я и успокоюсь. А предстоящий брак выбит дурь из моей головы. Ну это говорила моя матушка, считая брак панацеей от всех бед. Я только мило улыбалась в ответ, пытаясь ни одной эмоцией или словом не выдать того, что я задумала. Когда два года назад я закончила Академию, без лишней скромности скажу в числе лучших студентов, отец не скрывал гордости – род я не опозорила. А вот мама на радостях устроила приём, надеясь как можно быстрее подобрать мне пару. Так уж сложилось в нашем королевстве, что девушек выдают замуж в двадцать лет. А помолвки заключают где-то в семнадцать-девятнадцать лет, чтобы невеста привыкла к жениху. К двадцати годам девушки получают домашнее образование, чтобы в будущем стать прекрасными хозяйками поместья. В необходимое образование входит управление слугами, организация и проведение балов, воспитание детей и главное – обеспечение уюта для супруга, который служит во благо королевства.

Да-да, все маги приносили присягу. И каждый был обязан отдать долг Отечеству – а это десять лет службы. Но были и такие, как мой отец, кто выбирал местом службы армию, и годы плавно превращались в несколько десятилетий служения Вердасу. Пару лет назад в королевстве появился один реформатор, который заявил, что женщин-магов тоже можно призвать к присяге. И что бы вы думали? Против нововведений выступили сами дамы, заявив – что их удел мужья и дети. У меня конечно была мысль подговорить подруг и вместе с ними броситься на баррикады во славу нашей женской солидарности. Но благоразумие одержало верх. Академию я закончила в двадцать два года, став, как упоминала, бакалавром и дипломированным магом. Вот поэтому мама и торопилась с приёмом, желая меня, хм... уже переростка, сбагрить в руки супруга. Если девушки у нас невесты в двадцать лет, то мужчины женятся не раньше тридцати пяти лет – только после учебы и обязательной службы. На балу, устроенном матушкой, я практически отбивалась от желающих породниться с моим отцом и дедом. О да, я прекрасно отдавала себе отчет, что не мои прекрасные очи – цвета голубого неба в час заката, по крайней мере так утверждал один мой воздыхатель, привлекали их. А также полные губы – красные и чувственные, как сочное яблоко. Еще один перл старичка-мага. Его же – облако пшеничных волос цвета зари. Я даже завела блокнот, в который записывала комплименты, адресованные мне. Мы с подругами потом хохотали как сумасшедшие, когда я зачитывала вслух эти сомнительные комплименты. Ну а что, вам бы понравилось сравнение с миловидной грушей? Фигура у меня подтянутая, бёдра и плечи идеальные. Это так меня подруги успокаивали, когда я лентой измеряла объём бёдер, замечу – нормальных бёдер! Даже мамин журнал утверждал, что я сложена прекрасно. Журналу я, конечно, не доверяла, но подруги – это святое! Мы еще на первом курсе, когда поняли, что будем учиться вместе в компании тридцати трех парней, дали обещание – никогда не лгать и поддерживать друг друга всегда. И ни разу за шесть лет мы не пожалели, что обещание скрепили не, не кровью, а клятвой.

Возвращаясь к приёму, устроенному мамой. На нём я вела себя, пока матушка не видела, неподобающе молодой леди, искренне надеясь, что на обеденное чаепитие, которое было запланировано на следующий день после приёма, чтобы заявить о своей заинтересованности во мне как в невесте, не явится ни один из воздыхателей. Но видимо матушкин журнал не лгал – у меня идеальная фигура, а мои глаза аквамарины, сверкающие в ночи, как кошачьи глаза. А скорее всего, отец давал за меня богатое приданое, так как на чаепитие заявились все претенденты на мою несчастную руку, которую накануне успели облобызать. А некоторые так увлеклись, что заслюнявили мне даже перчатку, дав фору мопсу моей матушки. В присутствии своей родительницы я не могла позволить себе вольностей, а от улыбки у меня даже скулы свело. Но в тот день проявил себя и мопс. Впервые мне не захотелось оставить плешь у него на хвосте, а наоборот – у меня возникло желание угостить его мясистой косточкой. Псина погрызла трость одного ухажёра, а с брюками второго поступила как и с моей сумкой! После неудачного обеда я лично выпросила у кухарки косточку, а эта неблагодарная собака обглоданную кость спрятала в мою кровать! И это было той каплей, переполнившей стакан, после которой я уже не верила мопсу, гораздого на одни пакости. Мама, прощающая псине все его выходки, тогда впервые осерчала. Но гости заверили её, что обязательно посетят уже званый ужин в узком кругу. А я сидела за столом с приклеенной улыбкой на лице, надеясь, что мой замысел удаться, и я больше не увижу ни одного из ухажёров, или в следующую нашу встречу каждый из них обзаведётся своей второй половинкой, а не будет вздыхать по мне. И дело было не в том, что я не хотела замуж, но все же мы с подругами дали обещание друг другу – вместе до конца. А Лира не собиралась отступать, планируя поступить в магистратуру, в которой за всю историю Вердаса не училось ни одной девушки. Мы с Нель такие грандиозные планы не строили. Но коли пообещали, что вместе до конца – значит слово надо держать. Особняк, после неудачного обеда, я покинула под предлогом, что хочу заказать платье для званого ужина. Мама была на седьмом небе от счастья, с любопытством допытывая – кто же из ухажёров произвел на меня такое неизгладимое впечатление, что я сама решила обновить гардероб, не дожидаясь её просьбы. В тот момент мне захотелось пошалить, тем более, если моя задумка удалась бы, шутка не имела бы последствий. Так что я с самым невинным видом, опустив очи до пола, назвала имя старикашки, который сравнивал меня с грушей. Маг был старше моего отца и дважды был вдовцом, а ещё у него была смешная привычка повторять слова, будто он опасался, что в первый раз его никто не поймёт. На лице матери отразился настоящий ужас. Старикашка был одним из приближённых нашего короля, так что указать ему на двери она не осмеливалась. Но видимо ей и в ужасном сне не могло привидеться, что мой выбор падёт на советника, которому уже перевалило за сотню лет. И пока мама изображала рыбу – открывая и закрывая безмолвно рот, я бросилась наутёк, не зная, что у этой истории будет продолжение.

Лира и Нель ждали меня у ворот Академии. Лира – яркая красавица с рыжими волосами, насупившись, посмотрела на часы, бросив только угрюмое: - Ты опоздала. Нель, хрупкая миниатюрная блондинка с серыми глазами, только задорно подмигнула и возвела глаза к небу. Видимо Лира успела уже ей надоесть своим бурчанием. В самой Академии на нас бросали любопытные взгляды. «Чего это мы заявились в нашу альма-матер, а не рыскаем по столице в поисках перспективных женихов». С таким же удивлением нас встретила приёмная комиссия, намекнув, что мы ошиблись, и здесь идёт набор студентов в магистратуру. Я так разволновалась тогда, что не могла вымолвить и слова. А Нель едва не сбежала, согласно кивая нашему заместителю ректора и двум незнакомым сановникам. Но Лира вышла вперед и, не опуская взгляда, заявила о нашем желании постигать науку магии и в дальнейшем. Зрелые маги не сразу поняли, а вернее поверили в наше стремление, решив, что мы разыгрываем комиссию. Ведь прецедентов обучения девушек в магистратуре до этого дня не было. К тому же, мы с подружками были совершеннолетними, и отправить нас домой, чтобы родители розгами выбили из нас дурь, они не могли. И маги допустили нас к экзаменам, насмехаясь над нашими нарядами. Ну мы с подругами успели под платья надеть брюки. Хотя я до сих пор со смехом вспоминала лица магов, когда мы одним движением избавились от юбок, оставшись в своеобразных нарядах. Наши преподаватели только рассмеялись, а вот пришлые маги удивились. Это они просто не знали, что большую часть учебы, особенно практику на полигоне, мы проводили в брюках. Парни сначала провожали нас любопытными взглядами, а потом привыкли. Да и никто из них в столь юном возрасте не хотел обременять себя семьёй. А скомпрометируй кто из них одну из нас и пришлось бы жениться. Так что если парни украдкой и поглядывали на нас, то они не спешили признаться в симпатии. Забавно было и на уроках танцев, когда парни разбивались на пары, и никто из них не хотел вальсировать с нами. Наверное, во избежание соблазна, успокаивали мы себя с подругами. Ведь отражение в зеркале нас не обманывало, и грымзами мы не выглядели. Вступительные экзамены в магистратуру мы сдали успешно и из Академии выходили будущими великими магами. Это мы сами решили, что обязательно станем великими, а одна бутылка на троих, распитая в таверне, убедила нас в наших мечтах. Домой я возвращалась украдкой. Родителям я решила ничего не говорить до утра, пока не протрезвею. Но оказалось, что они уже поджидали меня. С магией иллюзии я никогда не была дружна, поэтому синяк на моей скуле попросила скрыть Нель. И перед родителями я предстала с искусственной улыбкой на лице. Отец прошелся по кабинету, в то время как мама прикладывала кончик платочка к глазам. Знают, промелькнула первая мысль. Накажут. Нет, не смогут. Выгонят из дома? Лишат наследства? Все эти мысли сменяли одна другую. Отец перестал мерить шагами комнату, он остановился передо мной, принюхался и нахмурился. - Ты что пила? - Всего один… э два бокала, - призналась я под пристальным взглядом отца. - Почему? - сурово спросил он. - Неужели захотелось придворной жизни, так мы тебе и моложе найдем советника при короле, с которого еще не сыплется песок. В ту секунду я и не сразу сообразила, что мою глупую шутку мама приняла всерьёз и побежала к отцу, чтобы спасти меня от неравного брака. - Я пошутила, - пробормотала я так тихо, что мама не услышала. Отец выдохнул. Ох, и не ждал он от меня подобной шутки. - Я поступила в магистратуру, - выпалила я на одном дыхании. Отец вздрогнул, внимательно взглянул на меня и развеял иллюзию. Мама в кресле вскрикнула. - Ты сошла с ума! Отец сурово взглянул на матушку, а потом на меня. - Вот какой выбор ты сделала. - Я... - Решение ты приняла, не спросив моего согласия. Ты совершеннолетняя, и это твоё право. Мешать я тебе не буду. Хочешь – учись. Но вот только и помогать не буду. С этого дня в Академии будет учиться не леди де Рейген, а обычная девушка Рейг. Не хочу, чтобы имя рода повлияло на результат твоей учёбы. - Дорогой, - потрясенно пробормотала моя мать. - Я все сказал. И... Мерседес, не разочаруй меня. Вот таким образом я поступила в магистратуру, в которой отучилась два года. Было легко? Конечно нет. И если не поддержка Нель и Лиры, думаю, я бросила бы Академию. Хотя нет, лгу, я бы училась ради того, чтобы отец посмотрел на меня и сказал, что он не сомневался, что я доведу дело до конца. Я не хотела подвести его, да и себя тоже. Ведь у меня все получалось, я могла стать если не великой чародейкой, то сильной... Два года в магистратуре пролетели, и теперь настало время практики. Мой наставник вызвал меня за неделю до начала практики и сообщил, что меня решили отправить в маленький городок на границе. Мама была в ужасе, мне надо было трястись в карете две недели. Ну всё-таки шесть сундуков, три сумки и два саквояжа – это был перебор. Я уже не говорю о кровати и шкафе. Неужели мама всерьёз планировала перевезти их на Север? Отец разделял мое мнение. Один его рык, и слуг смело из прихожей. - Готова? Я уже собрала необходимые вещи и приказала кучеру отнести их в карету. Да и еду я на практику не под своим настоящим именем, так что никаких слуг, вензелей и роскоши. - Я буду вам с матушкой писать. И мы продолжим нашу партию. - Я буду скучать по тебе. И нашим вечерам у камина. Я обняла отца – крепко-крепко. И ведь не признаешься ему, что я немного боюсь этой поездки на Север. Мне двадцать четыре года, я чародейка, и пора мне показать все на что я способна. И неважно, что мы с подругами прорыдали вчера, обнявшись, целый час. Кто же знал, что практику мы будем проходить не вместе.

Но все же, прорвемся, подумала я, устраиваясь в карете, которая должна была увезти меня одну на практику. И я даже не предполагала тогда, какие приключения меня ожидают впереди.