Глава 22

Сабина

Я скрещиваю руки на груди, оглядывая Роберта вопросительным взглядом, и не тороплюсь пропускать мужчину в дом.

— Доброе утро, Сабина, — миролюбиво и слегка иронично произносит Штефан. — Впустишь? Я пришел с миром и дарами, — и поднимает вверх обе руки, нагруженные огромными пакетами.

Сердце в груди пропускает удар: уж больно решительным и уверенным выглядит мужчина. А что, если…если он узнал меня и, увидев Лию, сложил два и два, а теперь пришел заявить свои права на ребенка, предварительно усыпив мою бдительность своими «подношениями»?

Но потом все же одергиваю себя. Так бывает лишь в кино. Мы достаточно общались на работе и вне стен офиса, в моей внешности не произошло никаких кардинальных изменений за эти годы, разве что волосы стали длиннее. И если бы он узнал меня, то давно бы себя выдал или подал знак.

И все же мне кажется, что Роберт даже не догадывается, что буквально через стенку спит маленькая крошка, его родная малышка. А все отчасти, наверно, потому, что его действительно окружало и окружает достаточно большое количество женщин. Я даже уверена, что его слова о том, что многие приходили к нему с «радостной двухполосной» новостью — не ложь. А, значит, Роберт просто — напросто не ищет в каждом ребенке свои черты лица. И это мне на руку. А если будет спрашивать, кто отец малышки…Скажу правду. Без подробностей. А там буду действовать по обстоятельствам.

Скрепя сердце, я все же отодвигаюсь в сторону и провожаю босса недовольным взглядом.

— Что это? — кивком головы указываю на пакеты, которые босс сгрузил у стены, и теперь снимает ботинки.

— Говорю же, это подарки, чтобы задобрить двух колючих девочек, — весело произносит Роберт. Я невольно ловлю себя на мысли, что ни разу еще не видела его таким живым, искренним и совершенно не похожим на жесткого бизнесмена, к которому привыкла. Он сейчас не похож и на мужчину, что берет все без спроса, как было в тот день в ресторане.

— Зачем? Я же сказала, что у нас все есть. Нам с дочкой ничего от тебя не нужно, — произношу твердо, буравя Штефана тяжелым взглядом.

Вот только Роберт не тушуется и неожиданно спрашивает уже серьезно:

— У тебя совсем некого попросить о помощи? Я не понаслышке знаю, что с болеющими детьми очень тяжело.

Не понаслышке? У него есть дети?..

Однако беру себя в руки и пропускаю его последние слова мимо ушей. Мне все равно.

— Даже если бы и было, то я ни за что бы не попросила о помощи — слишком высок риск заразиться. К чему вообще этот вопрос?

— Выглядишь хреново. Как будто не спала пару ночей. И ты мне не нравишься.

Ошарашенная, замираю на месте, будто приросла к полу. Попадание не в бровь, а в глаз!

— Какая есть, — огрызаюсь, пытаясь снова выстроить защитную стену. — Если что-то не устраивает, выход там же, где и вход. Я вообще гостей не ждала, если что. Тем более, таких ранних.

— Ай-яй-яй, Сабина, — Роберт неспешно идет в зал, оглядываясь вокруг. — Негостеприимная ты хозяйка. Я запомню.

У меня уже почти срываются нелестные и не очень цензурные эпитеты в адрес босса, но в эту самую секунду в зал врывается мой ангелочек, и я вовремя захлопываю рот.

По утрам Лия до невозможности милая, отчего мои губы сами по себе растягиваются в улыбке. Заспанная, растрепанная, напоминающая одуванчик, в этой милой пижамке с розовыми совушками, прикрывающая зевок ладошкой, она мне напоминает домовенка.

Мой взгляд сам собой устремляется к Штефану, чтобы не пропустить ни единой эмоции на его лице, чтобы вовремя считать реакцию.

Но Роберт и тут меня удивляет. Он присаживается на корточки, чтобы его лицо было на уровне глаз ребенка и вполне искренне улыбается:

— Доброе утро, Колючка! Как себя чувствуешь?

Лия смотрит на него, нахмурившись точь-в-точь, как папа. Неужели Роберт этого не замечает?! Вот Лия слегка задирает подбородок, как Роберт, и с чувством собственного достоинства заявляет:

— Я — не Колючка. Я — Лия! И зачем ты опять пришел? Я же сказала, что ты мне не нравишься!

Роберт громко смеется, вызывая недоумение на лице малышки.

— Хорошо, девочка Лия. Я пришел, потому что ты болеешь. А больных принято навещать и приносить им подарки, чтобы они быстрее выздоравливали. Посмотришь со мной, что я тебе принес?

Моя сообразительная и хитрая девочка колеблется буквально несколько секунд. Вот она прикладывает палец к губам, задумчиво глядя на Штефана. Вот опять же! За то время, что мы работаем вместе, я не раз замечала этот жест за боссом. И моя дочь его повторяет один в один! Как Роберт не замечает очевидного — загадка!

— Мама говорит, что никаких игр, пока я не почищу зубы и не позавтракаю.

— Правильно мама говорит, — Роберт бросает короткий взгляд в мою сторону и подмигивает. — Маму всегда надо слушаться.

— Тогда я сейчас умоюсь и вернусь. Только ты никуда не уходи!

— Ни за что не уйду, — Роберт снова одаривает малышку очаровательной улыбкой, а Лия уносится в свою комнату переодеваться.

Удивительно, что за каких-то пять минут разговора боссу удалось расположить к себе мою дочь, которая с незнакомыми людьми не очень хорошо сходится!

Я ухожу на кухню, и Роберт идет следом, неся второй пакет.

— Здесь все необходимые продукты на первое время. Я не знаю, что вы любите, поэтому попросил водителя взять всего по чуть-чуть.

— Зачем вот это вот все? — спрашиваю тихо, опускаясь на стул. Мне действительно непонятны мотивы босса.

— Ты мне понравилась, как и твоя очаровательная дочь. Сейчас тебе нужна помощь, но ты очень гордая и, уверен, никогда не попросишь меня о ней. Поэтому я приехал сам.

Лия вбегает на кухню и забирает Роберта с собой. Я взбиваю яйца для омлета и слежу одним глазом за ними. Роберт, совершенно не боясь испачкать или помять свои брендовые брюки, опускается на пол рядом с Лией и увлеченно с ней играет.

— А ты мой папа? — неожиданно выпаливает дочь, заставляя мое сердце замереть от страха. Как ей вообще пришла эта мысль в голову?!

— Нет, малышка, я не твой папа, — мягко отвечает Роберт. — Но не отказался бы, чтобы такая замечательная Колючка, как ты, была моей дочкой.

Я резко отворачиваюсь, до боли закусывая губу. Роберт, что ты творишь?! Зачем снова вонзаешь мне нож в сердце?! И не только мне, а моей девочке?! Ведь это поначалу так здорово общаться с ребенком, но она не всегда такая веселая и покладистая. Потом тебе надоест и станет меньше свободного времени, потому что совмещать семью и бизнес очень непросто! А еще любовница взбунтуется, когда ей станет мало твоего драгоценного внимания. А что останется нам с Лией? Малышка будет ждать тебя постоянно, не отходя от окна, а мое сердце будет умирать в агонии каждый раз, когда я буду видеть страдания своего ребенка!

— Почему ты спросила?

— Просто в садике Катя рассказывала, что папа ей каждый день с работы приносит много игрушек, вот я и подумала, что и у меня появился такой папа, — Лия вздыхает и опускает голову.

Скажи им, скажи, скажи!!! — вопит внутренний голос.

Я с силой сжимаю кулаки, вонзая ногти в ладони. Одинокая слеза катится по щеке, и я быстро ее стираю, пока никто не заметил. Мое сердце сжимается от боли за собственного ребенка настолько, что трудно дышать. Хочется подбежать, обнять ее крепко-крепко и отдать всю любовь, всю себя, только бы никогда больше не слышать столько грусти и сожаления в ее голосе.

Малышка никогда не рассказывала мне о своих переживаниях по поводу отца, и я думала, что с этой темой у нас все в порядке. Я думала, что отлично справляюсь с ролью «два в одном». Как оказалось, я сильно ошибалась…

Мне больно все это слышать, но хуже всего то, что ее настоящий папа сидит сейчас напротив и мягко улыбается, гладя по волосам. А я не могу! Не могу заставить себя признаться, потому что мне страшно! Я боюсь душевной боли! Боюсь, что он не оправдает надежд моей девочки!

Я понимаю, что поступаю эгоистично и неправильно по отношению к Лие. Но так будет лучше для нас. А я действую только исключительно в интересах ребенка. На себя мне давно уже все равно.

Подхожу к дочери и кладу ладонь на лоб.

— Малышка, кажется, у тебя снова поднимается температура. Надо поставить градусник и выпить лекарства.

Роберт верно истолковывает мой намек и поднимается с колен, смотря на часы.

— Хорошо с тобой, Колючка, я даже о времени забыл и опаздываю на совещание. Поправляйся и слушайся маму, хорошо?

— Уже уходишь? Ну вот, — Лия едва не плачет, и я обнимаю ее за плечи, стараясь успокоить.

— Эй, выше нос, принцесса! Еще увидимся!

— Правда?!

Роберт переводит свой взгляд на меня и улыбается. Но только губами. Его глаза остаются предельно серьезными.

— Если твоя мама не будет против, то мы можем сходить в кино или покушать мороженое.

Не выдержав, я все же вмешиваюсь в их милый диалог. Я должна пресечь это раз и навсегда. Чтобы потом нам обеим не было больно и обидно, что кое-кто не оправдал наших ожиданий и не сдержал данных обещаний.

— Не стоит разбрасываться словами, Роберт. У детей очень хорошая память.

Штефан делает шаг мне навстречу и уже без тени улыбки, твердо, но тихо, чтобы могла услышать только я, чеканит:

— Я всегда держу данное слово, Сабина.

И покидает нашу квартиру, оставив полный раздрай в моей душе.