Глава 21
Сабина
Следующие двое суток сливаются в один сплошной длинный тяжелый день: Лия температурит и почти не встает с кровати. Температуру удается сбить на несколько часов, а потом показатели градусника снова зашкаливают. Я выжата, как лимон, как эмоционально, так и физически. Но мое состояние — ерунда, гораздо больше меня волнует здоровье моей малышки. Сейчас ей в миллион раз хуже, чем мне. Я строго выполняю все предписания врача, но ей то хуже, то лучше, и я уже на грани отчаяния. Но каждый раз, когда я хочу разреветься, ругаю себя последними словами, чтобы привести в чувство. Я — единственная, на кого может положиться и рассчитывать моя девочка, и я не имею никакого морального права раскисать и впадать в истерику. Мне надо любыми способами поставить дочь на ноги.
«Благодаря» бессонным ночам у меня много свободного времени для разного рода мыслей. Но все они о Роберте и Лие.
Признаться честно, что-то в моем сердце дрогнуло, когда я увидела, как легко, а главное, искренне и непринужденно Роберт общался с Лией в тот вечер. Как будто передо мной стоял совершенно другой человек. И я на несколько мгновений почувствовала себя свиньей, что лишаю их двоих этого общения. Что лишаю собственную дочь второго крыла — родного отца.
Но каждый раз, когда мою голову посещают подобные мысли, картинки неприятного разговора в кабинете Штефана четыре года назад калейдоскопом мелькают перед глазами. И снова совесть замолкает. Я поступила и поступаю правильно.
Четыре года назад Роберт Штефан своими словами сделал мне очень больно. Он обвинил меня во вранье и в том, что я нагуляла нашу дочь. Его слова оставили шрамы на моем сердце, которые не в силах залечить ни одно лекарство, ни одно средство и ни один мужчина. Своим поведением он навсегда разрушил мою веру в мужчин.
Роберт был абсолютно спокоен и равнодушен, когда заявил, что мы ему не нужны. Он, не колеблясь, не задумываясь, сделал свой выбор.
За четыре года я ни разу специально не узнавала о нем информации. Но слышала обсуждения мамочек последних сплетен на детской площадке, иногда Антонина Ивановна приносила последние новости. И вот согласно им Роберт за четыре года не имел ни одних серьезных отношений, менял любовниц, как перчатки. И сейчас я стала очередной его жертвой, личным трофеем, который он хочет получить в свою копилку.
Но я не хочу так! Не хочу быть «одной из»! И лишь в эти дни, когда я наиболее уязвима, признаюсь сама себе — я просто мечтаю почувствовать крепкое плечо рядом, мечтаю о такой роскоши, как поделиться с мужчиной переживаниями и проблемами, а также услышать от него: «Расслабься, я все решу». Именно поэтому я не намерена пускать Роберта в свою жизнь. Но есть и еще кое-что. И это главное.
Моя Лиечка — светлый и добрый ангелочек. Мое солнышко и смысл моей жизни. Разумеется, я не раз представляла, как сообщаю Роберту, что Лия — его дочь. А потом воображение подкидывает картинки того, как он, наигравшись в папочку, просто бросает нас за ненадобностью. Как всех своих многочисленных любовниц. И я не хочу, чтобы моя дочь когда-нибудь испытала это мерзкое чувство — быть ненужной, брошенной. Я не понаслышке знаю, каково это. И, как и любая мать, хочу уберечь своего ребенка от этой травмы. И поэтому я буду молчать.
Также, благодаря все той же Антонине Ивановне, для меня не секрет, что Роберт ведет не совсем честный бизнес, и у него много конкурентов, желающих скинуть его с вершины пьедестала. И я не имею права подставлять под удар жизнь единственного родного человечка. Пусть пока все остается так, как есть: у каждого из нас своя жизнь.
Глажу по волосам уснувшую малышку, проверяя температуру, и иду на кухню за долей кофеина. Мне сегодня еще предстоит доделать отчет, так что силы и более-менее ясная голова еще пригодятся.
Едва я нажимаю кнопку чайника, как мой телефон, лежащий на столе, разрывается мелодией входящего вызова. На экране высвечивается незнакомый номер. Обычно я не отвечаю на подобные звонки и хочу сбросить, но сказываются бессонные ночи, и я промахиваюсь. Приходится поднести телефон к уху.
— Здравствуй, красотка, — раздается веселый голос…Вадима.
И уже в следующую секунду я едва не задыхаюсь от гнева. Тут же вспоминаются мои растерянность и чувство унижения, которое я испытала, когда узнала, что мой спутник попросту сбежал со свидания.
— Пошел на…! — некультурно припечатываю и сбрасываю звонок. Упираюсь ладонями в стол, глубоко дыша. Даже четыре года назад я не была настолько в ярости.
Телефон снова звонит, но на этот раз я сбрасываю вызов и нажимаю, чтобы внести номер телефона в черный список, как приходит сообщение.
«Возьми трубку, давай спокойно поговорим»
Показываю экрану средний палец и едва не нажимаю иконку «Внести в черный список», как следом прилетает еще одно сообщение.
«Или я буду вынужден подняться к тебе в квартиру».
По спине бежит холодный пот, разбегаются табуны мурашек, и отнюдь не от радости и удовольствия. Осторожно выглядываю в окно и вижу огромный внедорожник, припаркованный прямо на тротуаре, у входа в подъезд. Смею предположить, что именно в нем сидит Вадим.
Телефон снова трезвонит, и я нехотя отвечаю на звонок. Лучше несколько минут неприятного разговора, чем видеть этого засранца на пороге своей квартиры.
— Как ты узнал мой номер и адрес? — жестко чеканю, не давая возможности мужчине и слова вставить.
— Добрый вечер, Сабина, — и я явственно слышу в голосе мужчины усмешку. — Это было очень непросто, но я приложил к этому максимум усилий. Потому что хочу лично объясниться и извиниться. И продолжить наше общение и дальше.
Что он о себе возомнил?! Что я кидаюсь на все, что имеет между ног мужские половые признаки?! Что незаменим?!
— Уверен, что мне это нужно — продолжать общение после такого…потрясающего в прямом смысле слова свидания?
— Сабина, я действительно очень извиняюсь. Моей маме стало плохо, и я тут же, забыв обо всем на свете, рванул к ней. Только потом, когда убедился, что ее жизни ничего не угрожает, понял, как по-скотски с тобой поступил. Я вернулся в ресторан, но тебя там, конечно же, уже не было. И тогда я поставил всех на уши, чтобы помогли мне найти твой адрес и номер телефона. Не мог допустить, чтобы ты на меня обижалась.
Я молчу. Это, конечно, похвально, что он так чтит свою маму и расставляет приоритеты, но…В конце концов, я ведь тоже имею право на нормальное отношение?!
— Посмотри в окно, Сабина.
Не знаю, почему, но я молча слушаюсь Вадима. Выглядываю в окно, вижу машину, а рядом с ней…охапку алых роз. В ней штук сто, не меньше. Красиво. Щедро. Но не трогает. Уж очень неприятный осадок остался от первого свидания.
— Впустишь на чашечку кофе? — Вадим понижает голос, и в нем появляются хрипловатые и соблазнительные нотки.
— Извини, не могу. У меня у дочери ангина, не хочу ее разбудить. Да и ты запросто можешь заразиться.
В трубке повисает пауза. Она затягивается, и я даже отвожу в сторону трубку, чтобы убедиться, что Вадим не сбросил звонок.
— У тебя есть дочь? — в его голосе больше нет соблазнения и заигрывания. Но зато я явственно в нем слышу…разочарование и озадаченность.
— Да, а почему тебя это так удивляет?
— Ты ничего об этом не говорила…
У меня вырывается нервный смешок.
— Насколько я помню, у нас были иные темы для разговоров. Или я должна была с порога сообщить о наличии ребенка?
Раздражение и злость снова овладевают мной. Клянусь, еще слово, я спущусь и откушу Вадиму голову. Никто не смеет намекать, что мой ребенок — помеха в чьей-то личной жизни!
— Нет. Да, ты права. — По голосу слышно, что Вадим очень расстроен и растерян. — Я перезвоню тебе позже. Цветы…
— Цветы подари своей маме. Ей будет приятно такое сыновнее внимание, — рявкаю я и, не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок.
Разговор завел меня не на шутку, и мне потребуется много времени, чтобы успокоиться. И я знаю только единственный способ привести свое душевное состояние в норму.
Выпиваю залпом стакан воды и иду в спальню к дочке, ложусь рядом, крепко ее обнимая, и засыпаю. Плевать на отчет, на мужчин, на абсолютно все. Ничто не имеет значения, кроме моей ангельской малышки.
Завтра я со всем разберусь. Утро вечера мудренее.
Но на практике оказывается совершенно не так. Потому что с раннего утра на пороге моей квартиры появляется мой босс.