Глава 38

Сабина

Мы с Робертом замираем, как подростки, застигнутые врасплох родителями за непотребными занятиями. Переглядываемся, ища поддержки друг у друга. Роберт пожимает плечами и прячет руки в карманах спортивных штанов, улыбаясь хулиганской мальчишеской улыбкой.

«Твой выход. Объясняй, почему папа так долго не приходил!»

Засранец!

Мечу в него злобный взгляд и также коварно улыбаюсь.

«А что, если я возьму и скажу дочери всю правду? Как есть?»

Роберт все понимает по моим глазам и уже не выглядит таким веселым и беззаботным. И пока я судорожно придумываю достойный ответ, Лия снова привлекает к себе внимание:

— Мам, ну так что? Можно? — и мило улыбается, склонив голову набок. Она всегда так делает, когда хочет выпросить еще одну конфетку или лишнюю шоколадку.

Я тяжело вздыхаю, на миг прикрыв глаза. Кто бы мне сказал, что будет так тяжело, я бы заранее подготовилась.

Думаю, это наш с Робертом шанс. Они в эти дни очень сблизились, и Штефан проявил себя более, чем достойно. Я, правда, не ожидала от него таких поступков.

Все равно сказать правду рано или поздно придется, да и мы с Робертом собирались это сделать в ближайшем будущем. Да, мы хотели как-то подготовить Лию, но…Мое здоровье внесло свои коррективы.

Да и молчать после этого будет…нечестно и неэтично по отношению к ребенку.

Тяжело вздохнув, собираюсь с духом, подбирая самые осторожные слова. Боже, как же сложно говорить правду трехлетнему ребенку! Такое ощущение, что я иду по минному полю. Неверный шаг, и рванет, снеся все вокруг и зацепив несколько жизней. Жизней самых дорогих мне людей.

— Солнышко, — закашливаюсь и кривлюсь от боли. Роберт тут же подает мне стакан теплой воды. Отпиваю, в который раз собираясь с духом, и выпаливаю вопрос, пока не передумала: — А почему ты хочешь называть дядю Роберта папой?

Наш ребенок смотрит на нас с недоумением, как будто двое взрослых спрашивают очевидные вещи.

— Потому что он на него похож! На настоящего папу!

Тааак, ясно, что легче не становится. Мы со Штефаном синхронно хмуримся и продолжаем непонимающе смотреть на нашу малышку. А она, ничего не подозревая, продолжает свои размышления вслух:

— Ты говорила, что папа похож на рыцаря: сильный, смелый, как в сказке. А дядя Роберт тебя спас. Значит, он — рыцарь? Так?

Я и подумать не могла, что моя трехлетняя малютка способна проводить такие параллели и умозаключения. Когда она успела вырасти?!

— Выходит, что так, — бормочу смущенно, кидая убийственный взгляд на Роберта, который зажал рот кулаком и изо всех сил старается не рассмеяться.

— Значит, дядя Роберт может быть моим папой?

— Он и есть твой папа.

В комнате повисает тишина. Ну, вот и все. Назад дороги нет. надеюсь, я сделал правильный выбор. Кажется, после подобных разговоров психолог потребуется мне, а не дочери. Потому что она то ли не осознала, что я ей сказала, то ли не верит.

Лия переводит взгляд с меня на Роберта и молчит. Но не плачет, не кричит, не болтает без умолку, как обычно. Хотя, лучше бы орала, наверно.

Ищу поддержки у Роберта, переведя взгляд на него, но он словно не замечает меня. С него мигом слетела вся дурашливость, он стал серьезным, каким я его не видела, кажется, никогда. Штефан ни на что не обращает внимания. Он буквально впивается взглядом в Лию и считывает каждую эмоцию на ее лице. Отец и дочь в данный момент пристально изучают друг друга, словно знакомятся заново.

— Правда? — наконец тоненьким голоском выдает Лия, все также внимательно разглядывая новообретенного папу.

— Правда, — твердо отвечает Роберт. — Я — твой настоящий папа, Лия.

Следующие минуты кажутся мне самыми долгими и волнительными за всю мою жизнь. Лия так хотела папу, так ждала его, что я была уверена, она точно обрадуется, когда узнает, что ее новый друг, с которым она успела подружиться, — ее родной папа. Но дочь неожиданно ведет себя настороженно. Как будто не верит тому, что мы ей только что рассказали. И если из-за этой истории я навсегда утрачу доверие собственной дочери, то…я не знаю, как смогу дальше жить.

— А почему ты тогда так долго не приходил? — огорошивает вопросом дочь, щурясь и уперев руки в боки. Мои губы сами растягиваются в довольной улыбке, и я перевожу взгляд на беспомощного Штефана, торжествующе складывая руки на груди. Пусть теперь сам отвечает на подобный щекотливый вопрос. Один — один.

— Мне очень жаль, солнышко, но я просто не знал, что у меня есть такая классная дочка. Но теперь я тут.

— И никуда не уйдешь?

— Ни за что. Иди ко мне.

Лия с радостным визгом бросается в объятия папы, и Роберт ее, конечно же, ловит. Малышка обнимает его за шею двумя руками и тихо произносит, но я все равно слышу:

— Как хорошо, что ты меня нашел! — и уже радостно и громко, что, скорее всего, Роберт оглох на одно ухо: — Урааааа, теперь у меня есть папа!!!

От этой сцены у меня слезы наворачиваются на глаза, и я торопливо отворачиваюсь к окну, чтобы не портить им двоим такой потрясающий момент. Они его так долго ждали.

Но Роберту удается снова меня удивить и отвлечь от грустных мыслей.

— Давайте завтракать, я там кое-что приготовил.

— Ты?! Приготовил?! Сам?!

Роберт закатывает глаза, не переставая улыбаться. Кажется, кому-то нравится меня дразнить…

— Ну, хорошо-хорошо, я приготовил только чай и кофе. Все остальное организовала доставка. Извините, девочки, но кухня — это не мое. Хорошо, что у вас есть Антонина Ивановна, она не позволила умереть нам с голоду.

— Ладно, пошлите завтракать, — я осторожно, превозмогая боль в мышцах, сажусь и пытаюсь встать с постели, но тут же строгий, не терпящий возражений тон Роберта заставляет меня замереть на месте.

— Лежать, Сабина. Я разве сказал: «Пошлите завтракать»?

— Хочешь, чтобы я померла с голоду? Так себе перспектива. Мне не нравится.

— У тебя строжайший постельный режим. Доктор велел отдыхать и лечиться. Значит, будешь отдыхать и лечиться. Хватит с тебя подвигов, посмотри, до чего докатилась.

— В туалет-то хоть можно? На это твой доктор запретов не устанавливал?

— Можно, — нехотя соглашается Штефан, поудобнее перехватывая Лию. — Только потом сразу в постель. И чтобы без фокусов, Куколка.

— Да-да, — закатываю глаза, по стеночке направляясь в сторону ванной, — а то по жопе отшлепаешь, я помню.

— С удовольствием, — летит мне в спину наглое и довольное.

Я привожу себя в порядок, переодеваюсь и также по стеночке ползу обратно. Даже если бы и хотелось что-то выкинуть назло Роберту, у меня просто не осталось на это сил. Да и температура по ощущениям все еще держится.

Когда буквально падаю на свое место, слышу заговорщицкое и умоляющее:

— Робе…То есть, папа, давай завтракать вместе с мамой? Она там одна, и ей будет очень грустно. А она болеет. Когда я болею, мамочка всегда старается меня веселить, чтобы я пила горькие лекарства. Я рядышком на полу посижу. Не буду крошить, обещаю. Представим, что у нас пикник. Ну, пожаааааалуйста!!

Ох, и лиса! Вот так вот, Штефан, без году неделя отец, а из тебя уже веревки вьют! То ли еще будет! И разумеется, Лия в этот раз одерживает верх. Как и все последующие, я уверена!

Они входят в зал с подносом еды, дразня меня аппетитными запахами. Лия тут же подбегает и устраивается с краю дивана, крайне довольная собой. Роберт ставит поднос прямо передо мной, но не успевает что-либо сказать, как его телефон разражается требовательной трелью.

Мы с Лией не дожидаемся Штефана и набрасываемся на еду, весело болтая. Говорит в основном Лия, и все темы у нас о том, как здорово, что у нее появился папа, и планы на его счет.

Вот только Вселенная с ней не согласна.

— Девочки, — Роберт серьезен и собран, как никогда. — Мне нужно отъехать по работе на пару часов. Справитесь тут без меня?

— А ты вернешься? — Лия тут же напрягается, и былое веселье и хорошее настроение испаряются, как дым.

— Конечно.

— И мы будем жить вместе?

Я снова поперхнулась, потому что так далеко в будущее не заглядывала в своих мыслях. Да и жить вместе с Тиранищем под одной крышей…мы же поубиваем друг друга.

— Что-то серьезное? — выдавливаю из себя, снова морщась.

— Разберусь. Лекарства на столике. Назначения тоже. Принимать строго по часам. Вернусь — проверю, — и уже почти в дверях Роберт оборачивается и опаляет меня строгим взглядом. — И, пожалуйста, Саби, давай в этот раз обойдемся без подвигов. Стало хуже — звонишь мне. Надо в магазин — звонишь мне. Любая мелочь — ты все равно звонишь мне. Или моему помощнику, если я недоступен. Это понятно?

— Иди уже, я как-то жила все эти годы без тебя. Потерпим пару часов.

Роберт кивает и уже выходит за дверь, и я все же окликаю его:

— Спасибо тебе. За все. Твой кофе выше всяких похвал.

Трудно признаться самой себе, но с уходом Роберта в нашей уютной квартирке становится…пусто и одиноко без него. Никогда бы не подумала, что буду скучать по невыносимому Штефану.

Вот только все светлые чувства напрочь стираются, когда мне в мессенджере приходят сразу несколько сообщений примерно одного и того же содержания. И в голове молоточками отбивает одна — единственная мысль: убью!

— Да как ты посмел вообще?! — цежу в пустоту, без каких-либо колебаний набирая номер муженька.