Глава 41

Сабина

Утром я просыпаюсь раньше всех: на улице еще темно, а часы показывают лишь начало седьмого. Вчера я легла рано, и мне удалось здорово отдохнуть. Организм «говорит» мне «спасибо» отсутствием слабости и температуры.

Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, и мои губы сами растягиваются в улыбке. Роберт умеет пообещать такое сладкое наказание, что его так и хочется спровоцировать. А еще…в сердце рождается желание заботиться о нем. И если я потороплюсь, то вполне успею его удивить.

Иду в душ и с наслаждением привожу себя в порядок. Переодеваюсь в чистый домашний костюм, слегка влажные волосы собираю в пучок и спешу на кухню.

Включаю на телефоне любимый плейлист и готовлю яичницу с беконом, помидорами и зеленью, подпевая и пританцовывая. Ставлю две тарелки на стол, красиво сервируя, не хуже, чем на модных инстаграмных картинках. Две, потому что точно знаю, что Лия проспит еще пару часиков. А, значит, у ее родителей есть шанс на первый романтический завтрак вдвоем.

Я разливаю кофе по чашкам и собираюсь идти будить Роберта, но понимаю, что опоздала: слушая музыку, не услышала, как муж вошел на кухню.

Я понимаю, что он стоит позади меня, потому что сначала меня окутывает такой родной и знакомый запах табака и ванили, и лишь потом его сильные руки обвивают мою талию, а чувственные губы целуют за ушком. Я вздрагиваю от такой интимной и нежной ласки, и табун мурашек не заставляет себя ждать.

— Клянусь, это самое мое доброе утро, Куколка, — шепчет Роберт, ведя носом по моим волосам. Его руки обнимают меня крепче, заставляя прижаться спиной к его сильной груди. И ягодицами я отчетливо могу почувствовать, насколько у Роберта доброе утро, и как он мне рад.

Хочу ответить ему что-нибудь в его же духе, но Роберт не оставляет мне шанса: он слегка прикусывает мою шею, и с моих губ срывается глухой стон удовольствия.

— Что ты творишь, Роберт?

— Наслаждаюсь тобой. Извини, не смог удержаться: ты так соблазнительно крутила попкой в этих шортиках, — муж ведет ладонью по бедрам, а я расцениваю его прикосновения, как вызов. Слегка верчу попой из стороны в сторону, нечаянно задевая пах.

Роберт замирает. Я чувствую, как он напрягается. Кажется, я перегнула с поддразниванием Штефана…

Муж резко поворачивает меня к себе лицом и одним движением сажает на столешницу. Заставляет широко развести ноги и вклинивается между них. Я испуганно ойкаю, внутренне вся сжимаясь в предвкушении продолжения. Странно, но Роберт больше меня не отталкивает, как, например, в тот раз в ресторане. Наоборот, я сама отчаянно, до дрожи хочу, чтобы он меня поцеловал…

Роберт тяжело дышит, в его глазах — бушующий шторм. Он больше не улыбается, а смотрит на меня пронзительным взглядом, заставляя все внутри трепетать.

Его ладонь ложится мне на затылок, фиксируя на месте, а его жесткие и порочные губы набрасываются на мои в требовательном поцелуе, лишая дыхания.

Это не поцелуй, нет. Это больше похоже на заявление собственных прав на меня. Роберт показывает мне, кому я принадлежу. Только вот он зря волнуется: в этот раз я совершенно не намерена сопротивляться. Именно поэтому я отвечаю на поцелуй, царапаю кожу на затылке, тяну за жесткие пряди, углубляю поцелуй, теснее прижимаясь к мужу.

И уверена, что если бы не резкий звонок мобильного, то сегодняшним утром мы бы точно зашли дальше. Возможно, до самого конца.

Роберт отрывается, глухо ругаясь себе под нос. Упирается лбом в мой лоб, чтобы перевести дыхание.

— Черт, Куколка, прости. Важный звонок, я должен ответить.

Я лишь медленно киваю, восстанавливая дыхание. Роберт отходит к столу, а мне мигом становится неуютно: хочется вернуть его обратно. Но я понимаю, что сейчас мужу приходится много работать, чтобы обеспечивать нас. Поэтому осторожно сползаю со столешницы и ставлю чашки с кофе на стол. Опускаюсь на стул, и Роберт как раз заканчивает разговор и садится напротив.

— Извини, Саби, сегодня продолжения не получится — через десять минут мне надо выходить, чтобы не опоздать на встречу. Но мы не закончили. И в следующий раз обязательно продолжим с того момента, на котором остановились.

Мои щеки вспыхивают румянцем, и я опускаю взгляд в тарелку, чтобы Роб не увидел моей довольной улыбки. И глаз, полных предвкушения. А Роберт Штефан, как мне известно, слов на ветер не бросает…

* * *

Мой «больничный» растягивается еще на десять дней — окончательно я выздоравливаю все же долго. Роберт постоянно задерживается на работе, пару раз даже возвращается далеко за полночь. Чувствуется его усталость, что подтверждают залом между его бровей и морщины в уголках глаз. Мне дико неудобно, потому что отчасти я все же чувствую свою вину в столь плотном и тяжелом рабочем графике.

Но в один из дней Роберт не выдерживает, чем заставляет меня напрячься.

— Я больше так не могу, — Роб трет лицо ладонями и раздраженно выдыхает. Сегодня он снова вернулся за полночь, и все признаки хронической усталости налицо.

Внутри меня холодеет, а сердце падает куда-то в район желудка. Неужели он сейчас скажет, что устал от семейной жизни и сломает Лию?.. Она ведь так привыкла к нему, так счастлива, что у нее есть такой классный папа. Да и у меня стали зарождаться чувства к собственному мужу…

Но я снова плохо думаю о Робе, поторопившись с выводами.

— А конкретнее? — интересуюсь осторожно, ковыряясь в своей тарелке, лишь бы скрыть нервозность.

— А конкретно — я зашиваюсь, Саби. Разрываюсь между вами, офисом и квартирой. Я встаю на полтора часа раньше, чтобы заехать на свою квартиру переодеться, но все равно собираю все пробки и теряю кучу времени.

— И что ты предлагаешь? — до побелевших костяшек сжимаю вилку в руках, боясь услышать ответ. Мне страшно, что Роберт предложит нам пожить отдельно, пока он решает проблемы с бизнесом.

— Завтра выходные, я найму машину, соберете вещи. Вы переезжаете ко мне.

Я откровенно теряю дар речи и не сразу нахожусь, что ответить. Смысл сказанного доходит до меня не сразу. И мое молчание Роберт истолковывает по-своему.

— До офиса от моей квартиры мне десять минут езды, что значительно сэкономит время, которое я могу проводить с семьей. Кто бы мог подумать, — он по-мальчишески ухмыляется и чешет затылок, — что с появлением дочери я захочу стать глубоко семейным человеком.

Я растеряна и сбита с толку. Представить не могу, что нам придется покинуть квартиру, которая досталась мне с таким трудом, и в которую я буквально вложила душу…

— А чем тебе тут не нравится? Мы неплохо уживаемся…

— Я уже объяснил основную причину. Плюс матрас у тебя хреновый, правда. И не спорь! Ну, и я не альфонс, да, чтобы сесть на шею жены и переехать на ее жилплощадь.

Не выдерживаю и прыскаю со смеху. Скорее, я больше напоминаю содержанку, нежели Роберт альфонса.

— Так что завтра обрадуем Лию и вместе начнем собирать ваши вещи. Много не берите. Только самое основное. Все остальное мы сходим и купим. У меня, кстати, как раз закончили ремонт.

— Ты затеял ремонт?

— Ага. Моя берлога не очень подходила для того, чтобы в ней поселилась маленькая очаровательная девочка. Сделал перестановку и обустроил детскую. Теперь мы там можем жить.

Этот мужчина когда-нибудь перестанет меня удивлять?!

Выходные у нас проходят очень бурно: с самого утра мы все вместе пакуем наши вещи. Лия бегает вокруг нас и прыгает от радости, засыпая папу вопросами на тему, какая у нее будет комната. Я же волнуюсь до чертиков: одно дело принимать мужчину на своей территории и совсем другое — переехать к нему, где все придется начинать с нуля. Я никогда не имела такого опыта и переживаю, как все сложится.

— Расслабься, Куколка, — Роберт чувствует мое состояние, и в лифте своего дома ободряюще сжимает мою руку. — Мы же уже жили вместе. Это то же самое, только в более просторной квартире.

Но это оказывается не то же самое.

Потому что едва мы переступаем порог квартиры Роберта, как нас встречает полуголая девушка в прозрачном красном нижнем белье.

— Здравствуй, милый.