Глава 49

Роберт

— Что значит, вы не будете подписывать договор?! — я выхожу из себя, повышая голос. — Это что, шутка какая-то?! Мы сидим тут пятые сутки, до этого почти полгода переговоров, и в итоге: «мы не будем подписывать договор»?!

На мой ор Казанцев даже ухом не ведет. Закуривает с невозмутимым видом и делает внушительный глоток из своего бокала.

Виктор Казанцев — мой давний партнер, хитрозадый, никогда не упустит своей выгоды, но всегда строго выполнял все условия нашего контракта.

Пару дней назад мой зам позвонил и сообщил, что у контракта с Казанцевым истекает срок, но сам партнер отказывается продлевать соглашение. Мол, некоторые пункты перестали его устраивать. Но, великодушный засранец господин Казанцев готов обсудить со мной лично моменты «недопонимания».

Я, бросив семью в не самое спокойное время, вылетаю к нему первым рейсом, три дня мы пытаемся прогнуть друг друга, казалось бы, приходим к некому компромиссу, а в итоге он — «не будем подписывать»! Какого рожна?! Я, что, зеленый пацан, которому заняться нечем, как играть в словоблудие с зажравшимся бизнесменом?!

— Так и не будем, Роберт. Мне больше невыгодно с тобой сотрудничать.

— Вот как? Даже после повышения цен на поставки на семь процентов? Заметь, это мне невыгодно, дороговато выходит, но я согласился на твои условия, потому что дорожу годами нашего тесного сотрудничества, — цежу, собирая по крупицам внутри себя силы, чтобы сохранить самообладание.

— И я ценю, что ты ценишь, — криво усмехается, выпуская струю дыма в потолок. — Но я не столь сентиментален. Все, чем я занимаюсь, должно приносить прибыль. А сотрудничество с тобой становится опасным. Ненадежным. И финансовая стабильность нашего контракта под угрозой.

Хмурюсь, исподлобья смотря на Виктора. Знает же что-то засранец. Знает и молчит. Бесит, выводит на эмоции. Хочет еще под что-то прогнуть или же просто издевается?!

— Не понимаю, о чем ты, Виктор.

— Тебе нужно поговорить с твоими сотрудниками. Думаю, они все объяснят. Просто до тебя еще не дошла информация. А договор моя компания все же подписывать не будет. Хотя бы потому, что полчаса назад мне прислали гораздо более выгодное предложение, — ухмыляется, а я едва не слетаю с катушек.

Если контракт с Казанцевым не будет продлен, я окажусь одной ногой в пропасти, из которой, не знаю, выберется ли моя фирма. Вся надежда на тендер, результаты которого должны опубликовать на днях. Если моя фирма возьмет этот заказ, то есть шанс продержаться на плаву.

— Кто? Или это теперь коммерческая тайна?

— Почему же? От «СтройГрупп». Я же тоже дорожу годами нашего сотрудничества, поэтому и делюсь информацией.

Сжимаю кулаки и сцепляю зубы так, что они едва не крошатся. Мой главный конкурент на рынке, недавно открытая фирма, о которой мало что известно. Очень тщательно охраняется информация о них. Я пытался пробить, но ничего не вышло.

Я встаю и иду на выход, не попрощавшись и не подав руки Казанцеву. Обойдется, засранец.

— У них крыша хорошая, — звучит мне вслед, как будто Виктор читает мои мысли. — А твоя «протекает», Роберт. Разобрался бы. И да, будь осторожен, не тем людям ты перешел дорогу.

Хмурюсь, волнуясь. Что знает этот хитрый лис, чего не знаю я?! Какого хрена я плачу людям зарплату, если информацию узнаю позже конкурентов?! И что значит «перешел дорогу не тем людям»?! Черт. Это сейчас так не кстати! Особенно, когда я стал так уязвим, когда у меня появилось слабое место в виде семьи!

— Разберусь.

Выхожу из кабинета Казанцева и достаю телефон. Двенадцать пропущенных от Антона. С непонятным чувством тревоги перезваниваю заму.

— Роберт Александрович, есть две новости: плохая и хуже некуда. С какой начать?

— С любой, — бурчу, сжимая пальцами переносицу, и пытаюсь сосредоточиться на той информации, что сейчас преподнесет мой зам. — В любом случае гонцу, принесшему плохую весть, отрубают голову.

На том конце провода воцаряется зловещая тишина. Как будто Антон решает, сообщать ли в принципе мне какую-либо информацию.

— Блин, это был черный юмор. Отомри. Говори, что там?

— Мы проиграли тендер.

Да твою ж за ногу!!! Какого хрена?! У меня там все было схвачено! Я предложил самую низкую цену не только в городе, в области! Плюс срок исполнения заказа уменьшил почти на два месяца! В конце концов, я проплатил «откат»! Тогда какого хрена?!

— Какого лешего, Антон?! Ты звонил в город?

— Звонил.

— Ну?! Говори уже, Антон, не тяни кота за причинное место!!

— Тендер выиграл «СтройГрупп».

— Ты что-то узнал про эту фирму? Уже не в первый раз слышу про них. Причем от своих же, мать их за ногу, партнеров!!

— Узнал, — тяжелый вздох. — Фирма принадлежит Вадиму Штефану, вашему брату. А учредитель — Привалов Юрий Михайлович.

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Так вот кто все это время копал под меня и устраивал облавы на объектах! Сводный, зараза, братец! Все никак не может успокоиться, что я способен заработать своим умом, а он — нет!

И Привалов еще. Очевидно, не может простить мне того, что я хотел использовать его деньги в своих целях. Надо же, какой ранимый. Не смог пережить и связался с моим врагом, чтобы потопить меня вместе. Ну, окей. Только я ли в таком случае перешел дорогу не тем людям, Вадик?..

— Так, ладно. Я вылетаю ближайшим рейсом, там разберемся. Отбой.

Не успеваю я положить телефон в карман, как он трезвонит снова.

— Ну, что там еще?! — отвечаю раздраженно, не глядя на дисплей. А в ответ слышу истеричные рыдания.

— Антонина Ивановна, успокойтесь и объясните нормально, что случилось?! — слушаю сбивчивый рассказ пожилой женщины, и кровь в жилах стынет. — ЧТО?! ****!! Я вылетаю. Ничего не предпринимайте. Я сам разберусь.

Сабина

Несколько дней вынужденной командировки Роберта плавно перетекли в почти неделю. Мы оба дико скучаем. Это понятно по нашим вечерним разговорам, которые, как правило, всегда сворачивают к мечтам, что мы будем делать, когда Роб вернется.

А еще Роберт очень устал и чем-то сильно обеспокоен. Но ни в какую не желает делиться проблемами.

— Куколка, это взрослые игры для мальчиков. Девочек в наш клуб не пускают, — вот так он всегда отмахивается, когда я прошу рассказать о том, что его беспокоит.

Но самое странное то, что Роберт запретил нам с Лией покидать пределы квартиры. Поначалу мне было все равно, нам хорошо с малышкой и дома, но потом погода наладилась, на улице светит ослепительное солнце, и душа буквально просится на улицу.

Но ответ Роберта категоричен.

— Саби, любимая, посидите дома, пока я не вернусь. Так надо.

— Это из-за Вадима? Нам что-то угрожает?

— Вы в безопасности. Я же обещал. Но я не могу разрываться, стараясь уладить проблемы и думать, как же там мои девочки.

— Но что с нами может случиться посреди дня в людном парке? На детской площадке?! Ты что-то не договариваешь, Роберт.

Муж тяжело вздыхает, сдавленно матерится себе под нос, но я все равно слышу.

— Все в порядке, Саби. Я просто перестраховываюсь после того случая с Вадимом. Но вам ничего не угрожает. За вашу с Лией безопасность можешь быть спокойна. Тем более, охрана круглосуточно дежурит под окном.

И это правда. Большой тонированный черный автомобиль стоит все время под нашими окнами, что Роберта нет дома. Мы даже за продуктами не ходим: я составляю список, парень из авто поднимается, забирает его и в течение часа привозит все самое необходимое. Так мы с дочерью и стали узницами в собственном доме.

— Хорошо, тогда можно твои бравые ребята отвезут нас в гости к Антонине Ивановне? Пожилая женщина соскучилась по нас, да и Лия про нее постоянно спрашивает.

В трубке стоит тишина, как будто Роберт совсем отключился. Но я знаю, что он на связи, просто так долго взвешивает все «за» и «против».

— Нет, Саби. Ждите моего возвращения, — тяжело вздыхает муж. Я уже хочу возмутиться до глубины души, но Роберт не дает мне себя перебить. — Но у меня к вам предложение получше. Что, если Антонина Ивановна приедет к нам погостить? Квартира большая, места всем хватит. И вам веселее, и она может общаться с вами вдоволь.

Теперь уже я раздумываю над предложением мужа. Хотя, что тут думать? Разве у меня есть варианты?

— Хорошо. Только ты возвращайся поскорее, — и уже шепотом, понизив голос. — Я скучаю по твоим объятиям и поцелуям.

— Я тоже, Куколка.

Бравые ребята Роберта действительно привозят Антонину Ивановну следующим утром. Мы болтаем, печем вкусности, они играют с Лией.

Но через несколько дней Лия буквально начинает плакать, так хочет на детскую площадку.

— Твой муж, Сабина, просто параноик! — сокрушается Антонина Ивановна. — Ты посмотри, какая погода! Посмотри, сколько мамочек на площадке! Да и ребята эти все время рядом будут! Что может плохого случиться в людном месте?! Ничего. Нельзя же ребенка столько мучить! Да и Роберт сам говорил, что вам ничего не угрожает!

И я полностью согласна с ней. В конце концов, охрана должна нас защитить! Да и кто будет творить беспредел на глазах детей?!

— Лия, собирайся, мы идем кататься на качелях.

— Урааааа!!! Наконец-то! — с дикими воплями радости Лия уносится в свою комнату и уже через пару минут выскакивает довольная и счастливая.

Если бы я только знала, чем обернется наша вылазка…

Лия носится по площадке, играя с другими детьми и громко хохоча от счастья. Я успокаиваюсь и понимаю, что мы с Антониной Ивановной были правы: Роберт — параноик.

Прогуляв часа три, не меньше, мы возвращаемся домой, ни о чем не подозревая. И резко останавливаемся, когда путь нам преграждает высокая фигура. Вадим.

Сердце в груди срывается в галоп. Я тут же задвигаю Лию за спину, крепко сжимая ее ладошку.

— Мама, что случилось?

— Все хорошо, солнышко, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно ровнее, чтобы не спугнуть ребенка. Но он все равно немного срывается. — Просто дядя хочет поговорить.

— Привет, — широко и мерзко улыбается Вадим и машет Лие ладонью. — Я — твой дядя Вадим, помнишь меня? Лия, а ты хочешь покататься на большой машине?

— Нет. Я домой хочу.

— Домой пока нельзя. Нам с твоей мамой надо поговорить.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, Вадим. Пропусти, мы торопимся.

Я нервно озираюсь по сторонам в поисках охраны. Но парней, что всегда дежурили, нигде нет. Машина стоит, а мужчин я не наблюдаю. Становится еще страшнее, паника нарастает.

— Если ты ищешь преданных псов моего брата, то они прилегли отдохнуть, — нагло растягивает губы в мерзкой улыбке. — Принудительно.

Липкий пот струями бежит по спине и усиливается, когда нас окружают высокие страшные мужчины без единой эмоции на лице.

— Что происходит, Вадим? Что ты творишь?

— Я же сказал: надо прокатиться, пока Роберт не прилетит.

— Нет!

— А вот так?

Кто-то резко выдирает ладошку Лии из моих рук. Оборачиваюсь и вижу, как мужчина схватил ее и тащит к машине. Лия заходится в плаче, кричит, надрывается, пытаясь вырваться:

— Мама! Мамочка! Иди ко мне!

Мы с Антониной Ивановной дергаемся за ней, но нас тоже хватают и обездвиживают.

— Прекратите, что вы делаете?! — кричу, срывая горло, захлебываясь слезами. — Лия! Верните мне дочь! Она же ребенок!

Сердце рвется в ошметки, видя слезы, страх и боль самого дорого человечка на свете. Я представляю, в каком она ужасе, и ненавижу себя за то, что не могу защитить собственного ребенка.

Ненавижу себя за глупость, за потакание собственным желаниям. За отсутствие здравого смысла. Дети не должны расплачиваться за ошибки и грехи их родителей, но они все же вносят плату в виде страха, слез и боли. Как моя девочка сейчас.

— С твоей дочерью ничего не случится, — раздается над ухом металлический голос Вадима. В мой бок упирается что-то острое. — А вот с тобой может, если ты будешь сильно трепыхаться. Просто слушайся меня и все для всех закончится хорошо.

— Отпусти женщину и мою дочь, — торопливо шепчу, не обращая внимания на предмет, что еще сильнее впивается в бок, причиняя боль. Плевать. Мне плевать на себя, только бы моя малышка оказалась в безопасности! — Она — ребенок и жутко напугана. Я поеду с тобой, куда скажешь. Только дай Лие уйти домой.

— Не могу, — с наигранным сожалением вздыхает мерзавец. — Ее забирает другой человек. А ты поедешь со мной.

Что? Другой человек?..Нас разлучат?!

Резко дергаюсь в руках мерзавца, не обращая внимания на жгучую боль в боку. Только бы успеть, только бы спасти! Ничего не вижу из-за застилающих глаза слез. Я умру, если с ней что-нибудь случится. Не стану жить. Потому что весь смысл моей жизни — в ее глазах, звонком смехе, счастливой улыбке и таких сильных объятиях маленьких ручек. Без нее не будет меня.

— Лиечка! Солнышко! — кричу во всю силу легких. — Не бойся, слышишь?! Не бойся! Мама рядом!

— Мамочка! Мама! — ее душераздирающий крик — последнее, что я слышу.

Лия как-то вырывается из рук похитителя, но падает, ударяясь головой об асфальт.

Тишину двора раздирает чей-то страшный, полный боли, мучения и отчаяния вопль. Не сразу соображаю, что это кричу я, падая на колени. Из меня как будто с мясом, без анестезии, одним рывком удалили часть меня самой. Бездушно вырвали и проехались катком.

Встаю, пытаюсь бежать, но оказываюсь схваченной со спины, и меня в два счета заталкивают в машину, несмотря на мои попытки вырваться.

И последнее, что я вижу, прежде чем отключиться, — бездыханное тело моей малышки, которое берет на руки тот самый амбал, что удерживал ее.