Глава 50

Роберт

В здании аэропорта меня встречает хмурый Антон.

— Узнал? — короткое рукопожатие, приветственный кивок и сразу же направляюсь к выходу из здания. Я действую на автопилоте, потому что нет сил думать о чем-либо, в моей голове, как отбойный молоток, отбивает только одна мысль: спасти моих девчонок. Любой ценой.

— Да, — зам едва поспевает за мной. — Их разделили.

Останавливаюсь, как вкопанный, прожигая взглядом зама. Стою и просто охреневаю от услышанного.

— Что, значит, «разделили»? Почему? — проговариваю медленно, буквально выталкивая каждое слово.

Живо, как наяву, представляю, что мои девочки находятся по отдельности, в разных комнатах наедине с мордоворотами. И откуда вообще Вадим их взял?! В его фирме в подчинении даже нормального безопасника не было! Я знал, что мой братец то еще дерьмо, но чтобы поднять руку на ребенка, на глазах у матери и прохожих…Он перешел все границы. Черту, после которой я уже не буду к нему снисходителен. И в этот раз он получит то, что заслуживает. Очень давно заслуживает.

Мы с Антоном выходим в раздвижные двери и сразу же идем к моей машине, припаркованной неподалеку.

— Потому что похитителей было двое.

Вашу ж за ногу! Какого…?! Голова идет кругом, и я бы с удовольствием хлебнул бы чего-нибудь покрепче прямо из горла, но нет. Надо сохранять ясность ума и как можно скорее вытаскивать моих перепуганных насмерть девчонок.

Сжимаю ладони в кулаки и думаю, в какой момент я так лажанулся? В какой момент моя жизнь свернула не туда, и все то хрупкое счастье, которое мне удалось построить с Саби, разрушено в один миг?

А ведь я обещал. Обещал, что их никто не тронет. Что мои девочки в безопасности. Потому что был уверен, что у Вадима кишка тонка. Что он точно никогда так далеко не зайдет. Что я достаточно о них позаботился.

Но я просчитался. Братец связался с Приваловым, который точил на меня зуб с самой свадьбы, и нанес сокрушительный удар в спину. Вот только за мои косяки расплачиваются те, кто мне дорог. Мои девочки.

— Вадим и Привалов? — уточняю, заранее зная ответ.

— Да.

Снова матерюсь сквозь зубы. Эти твари не только похитили, нанеся серьезный урон психике моих девчонок, но и поставили меня перед трудным выбором. Перед невозможным.

Я судорожно соображаю, что можно предпринять в данной ситуации. Ищу выход.

— Требования уже выдвигали?

— Нет, — Антон сокрушенно качает головой. Он тоже взволнован ситуацией не на шутку. — Но по последней информации наших безопасников, Привалов у себя в офисе, спокойно ведет дела, а вот, где Вадим — неизвестно.

Скриплю зубами, ярко представляя, как душу поганца собственными руками. Давно напрашивался. Я терпел его выходки все эти годы, отмахиваясь и не обращая внимания, ради спокойствия в семье, чтобы уберечь родителей от бесконечных скандалов и драк. Но в этот раз я молчать не стану. Эта тварь позарилась на святое — мою семью. Такого я не прощаю.

— Поехали к Привалову. Побеседуем.

Несмотря на то, что пробок особых нет, мысленно я подгоняю автомобиль. Только бы успеть! Я очень боюсь, что может быть поздно! Ведь каждую минуту, пока мои девочки в руках этих тварей, произойти может все, что угодно! Особенно не представляю, как ребенок перенесет всю эту патовую ситуацию: одна, когда ее взрослые и страшные незнакомцы буквально вырвали из рук матери, к которой она так привязана…Только бы моя храбрая девочка справилась! Я не смогу простить, если все это дерьмо ее сломает.

Машина паркуется у здания офиса Привалова. Я выхожу и, прежде, чем идти, велю заму:

— Позвони Никите, пусть поднимет все связи, по своим каналам, пусть землю носом роет, пусть хоть до чекистов дойдет, мне все равно, но чтобы к моему выходу местоположение Вадима было установлено.

— Понял, босс. Все сделаем. Удачи.

Она мне точно пригодится.

В приемной Привалова сидит силиконовая кукла барби, которая тут же вскакивает при моем появлении, но я не позволяю ей и рта раскрыть:

— Юрий Михайлович меня ждет, — и уверенным шагом вхожу в кабинет Привалова, хорошенько шарахнув дверью об стену.

Стоит признать, у мужика выдержка отменная: даже бровью не повел, растянул губы в омерзительной улыбке, окинув меня взглядом победителя.

— Юрий Михайлович, я даже не успела…

— Все в порядке, Наташенька. Кофейку нам сделай. А лучше коньячку принеси. Видишь, к нам гости пожаловали. Мы же выпьем за встречу, не так ли, Роберт?

— Последнее, что я буду делать с вами, Юрий Михайлович, это пить коньяк за одним столом, — цежу, едва сдерживая себя в руках из-за издевательств Привалова. — Где моя дочь?

— Ай-яй-яй, Роберт, нехорошо так. Куда спешишь? — бросает взгляд на часы. — Ты прямо с самолета ко мне приехал, после трудных и провальных переговоров. Садись, дорогой, выпьем, поговорим, обсудим все. И до дочери твоей очередь дойдет.

Я намеренно засовываю руки в карманы. Потому что терпение мое на пределе. Ненароком могу и пришибить. Есть у меня такая особенность: если озверею, теряю контроль. Вот и сейчас я в таком положении. Одно неверное движение, и ниточка оборвется. И тогда Привалова ничего не спасет. Но и что будет с Лией, я тоже не могу знать. Поэтому данный способ достижения целей мне не подходит.

Опускаюсь в кресло напротив и без обиняков спрашиваю:

— Чего ты хочешь, Юрий Михайлович?

Но инвестор ответить не успевает: входит секретарша, манерно виляя бедрами, не спеша ставит коньяк, бокалы и лимон.

— Спасибо, Наташенька. Ты, как всегда, любезна.

Издевается, тварь. Он теперь не успокоится, пока не отыграется полностью за тот спектакль на свадьбе и за то, что я хотел его использовать в своих целях.

— Чего я хочу, Роберт? — Привалов манерно отпивает кофе и довольно откидывается в кресле. — Фирму твою, конечно же. Ты мне задолжал за тот цирк, ты не находишь?

— А ничего не треснет?

— Ох, как ты заговорил…Я же ни на чем не настаиваю, дорогой. Но дочь — то не жалко?

Сцепляю зубы, вцепляясь обеими руками в подлокотники. Тварь!

— Что, вернулся в девяностые, Юрий Михайлович? А всем заливаешь про семью и семейные ценности, мол, такой положительный и правильный.

— Так одно другому не мешает, Роберт. Да и давно я хотел тебя подвинуть, дорогой, да все никак случая не представлялось. А тут твой косяк, да и братец твой с предложением, от которого нельзя отказаться. Пришлось вспомнить былые, лихие годы, — Юрий Михайлович, усмехается, явно довольный собой, и окидывает меня взглядом.

— Какое предложение?

— Ну, так я тебе все и рассказал, дорогой. Коммерческая тайна. Вот что, — пододвигает мне темную папку, — раз ты торопишься и все о делах хочешь поговорить, то вот, изучи. Тогда перейдем к разговору о твоей дочери.

Открываю папку, и в глаза бросается название «Договор дарения». Я не читаю дальше первого пункта. Юристы Привалова наверняка оформили все грамотно. Беру ручку и подписываю, не глядя.

— Даже до конца не прочтешь? — выгибает бровь в усмешке.

— Мне плевать, что там написано. За дочь я бы продал и почку, и душу, и все, что попросили бы. Потому что для тебя, Юрий Михайлович, слова о семье и семейных ценностях — пустой звук и пыль в глаза для окружающих, а для меня — то, ради чего я теперь просыпаюсь по утрам. И нет важнее для меня жены и дочери. Фирму я подниму заново, с нуля, а семью мне никто не заменит. Итак. Где. Моя. Дочь?

Привалов молча достает мобильный из кармана и кому-то набирает.

— Подгони машину. Да, все подписано, можешь передать ребенка.

Встаю и иду на выход, не прощаясь. Пусть подавится фирмой. Вообще плевать хотел. Денег я еще заработаю, а вот контракты и поставки, деньги никогда не прошепчут мне на ухо: «Папочка, я люблю тебя!».

На выходе меня ждет Антон с Лией на руках. Подбегаю, и сердце пропускает удар: моя малышка без сознания и с кровью на голове.

— Что, мать вашу, случилось?!! — ору на всю улицу, осторожно беря на руки девочку. Дышит. Тяжело, но жива. Бледная, правда.

— Мне такую передали. Сказали, что упала и ударилась головой.

Тваааааари!!!! Но орать и разбираться нет времени. Дочери требуется помощь. Как и ее матери. Зараза! Как разорваться?! Что делать?! Паника захлестывает с головой, мешая мыслить разумно.

— О Вадиме узнали что-нибудь? Требования выставлял?

— Он на вашей старой даче. На связь не выходит. Но Сабина Альбертовна точно там.

Кидаю взгляд на дочь. Прости, малышка, но папа очень нужен маме. Я не имею права опоздать. Мне и так страшно представить, что там Вадим УЖЕ успел натворить…

«…он сказал, что возьмет свое».

Я должен успеть. Обязан.