Глава 15

Мирон. Пока детей развлекает целая команда профессиональных аниматоров, мы отправляемся устраиваться. Лидия ведёт нас с Галей по длинному коридору второго этажа, попутно проводя экскурсию. Галя угрюмая, молчаливая – она и двух слов мне не сказала с того момента, как мы встретили её одноклассницу во дворе. Видимо, эта небольшая заминка выбила её из колеи окончательно. – А вот и ваша комната, – Лидия торжественно открывает перед нами тяжёлые двустворчатые двери. – Ваши вещи уже здесь. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Если что-то понадобится – не стесняйтесь, спрашивайте. Комната большая, с широченной кроватью у дальней стены. Краем глаза я улавливаю, как стремительно отливает от щёк Гали кровь от одного лишь взгляда на неё. Я даже слышу, как она снова задерживает дыхание. Дыши, Галя, дыши! Ну что за дурная привычка? – Ладно, дорогие мои, отдыхайте, – Лидия улыбается нам на прощание и тихо закрывает за собой двери. Я оглядываюсь. А неплохо! Антикварная мебель, светлые стены, репродукции знаменитых картин на стенах. И хоть я любитель более современных интерьеров, жить здесь можно! Но сейчас вся эта роскошь интересует меня меньше всего, потому что я буквально кожей чувствую, что Галя возвела между нами ледяную стену. И нет, мне нет до этого совершенно никакого дела, но ведь и Лидия с Николаем не идиоты. Они тоже наверняка заметят, что супруги Аверины ведут себя так, словно женаты уже девяносто лет и вот-вот поубивают друг друга. Где наша искра? Где любовь, сквозящая в каждом жесте и взгляде? Плохо играешь, Галя! Да Станиславский, глядя на твою игру, вращается в гробу так, что может снабдить электроэнергией два небольших города! Галя подходит ближе к изножью кровати и вцепляется пальцами в деревянный резной набалдашник. Смотрит так, словно увидела на покрывале клубок ядовитых змей. – Ну, как тебе комнатка? Галя не отвечает – лишь продолжает ошарашенно пялиться на кровать с выражением тотальной обречённости на лице. М-да, вот и момент истины. Похоже, до этой самой минуты Галя и не думала о том, что мы, как супруги, должны спать не просто в одной комнате, но и в одной постели. – Ну, не кровать, а футбольное поле! – Пытаюсь неловко шутить, чтобы сбавить градус напряжения между нами. – Давай разметку сделаем: где твоя сторона, где моя? Но Галя даже не пытается улыбнуться. Она резко оборачивается через плечо и смотрит на меня холодно, с прищуром. – Ой, боюсь! Пощадите, моя королева! – Сгибаюсь в поклоне. – Шут гороховый, – сдавленно шипит Галя и отходит к окну. Задумчиво смотрит во двор на бегающую детвору. Ну, что я сделал? Я прекрасно вижу, что она злится на меня за что-то, но молчит. Нет, девочка моя, так мы с тобой далеко не уедем. Если уж есть претензии – будь добра высказать их вслух, потому что я, увы, не экстрасенс, и мысли, а тем более женские, читать не умею. В голове у женщины сам чёрт ногу сломит! Сейчас им хочется мороженку, а через секунду – поработить мир. Мужики понятны, их желания и цели линейны и поддаются простому анализу. Желания женщин скачут синусоидой, отказываясь укладываться в привычные для нас рамки. – Ну, – нарушаю тишину, – вид из окна не хуже, чем в отелях на лазурном берегу. Или это только мне так кажется? Галя молчит, лишь плечи её раздражённо передёргиваются, будто она пытается стряхнуть с себя что-то, создающее дискомфорт. А плечи у неё узкие, тонкие. Грудная клетка как у птички. Со спины так вообще подросток! Хотя и лицо у неё совсем как у девчонки. Только глубокий взгляд синих глаз выдаёт жизненный опыт. Не бывает таких глаз у юных пигалиц и обласканных жизнью женщин. Во взгляде Гали печать тяжелой судьбы и мне, чёрт возьми, совершенно иррационально хочется эту печать сломать и закопать поглубже, чтобы ни один демон, терзающий её, не нашёл дорогу на поверхность. А кто ты такой, Аверин? Реально супергероем себя возомнил, да? Ты все эти мысли брось! Галя – лишь средство к достижению цели. Она поможет тебе, ты – ей, а дальше вы разойдётесь, как в море корабли. Ну, нет у нас ни единой точки пересечения. Если бы не эта злополучная сделка, наши жизни так и пролетели бы двумя параллельными линиями, не соприкасаясь. Решаюсь подойти к Гале ближе, но на всякий случай держусь на расстоянии пары шагов – лучше не провоцировать, иначе наш конструктив лесом пойдёт, а я следом за ним. – Галь, я понимаю, что ты злишься на меня, но давай поговорим. Что не так? Она не оборачивается, но я вижу, как её пальцы нервно теребят край тюля. – Ты правда не понимаешь? – Она не отрывает взгляда от окна. – Если бы понимал – не стал бы спрашивать. Галя медленно поворачивается, опирается бёдрами о широкий подоконник. Поджимает губы. – Ты можешь лгать о чём угодно. Можешь придумать себе сотни легенд, расскажи всем хоть что ты истребитель вампиров в седьмом поколении, но я прошу тебя, не смей трогать моё прошлое. Оно тебя не касается, и… – Галь, ты про то, что я о твоём бывшем сказал? Так я не хотел тебя обидеть! Но согласись, прозвучало правдоподобно. Эта твоя подружка чуть нам всё не запорола, пришлось действовать. – Не смей больше, ты понял? – Сжимаются со злостью её челюсти. – Оу, что за неожиданный триггер? Может, введёшь меня в курс дела? – Я что, похожа на клоунессу? Думаешь, я здесь, чтобы развлекать тебя? – Галь, я… – Это не шутка. Это моё прошлое, моя жизнь. А ты только что переиначил её так, как тебе удобно. – Слушай, я не хотел, честно. Не понимаю, почему ты так бесишься, ведь я понятия не имел, что это запретная тема. Ну, ляпнул лишнего, окей. В конечном счёте это сыграло нам на руку! – Ты прёшь, словно танк, не оглядываясь на окружающих. Вот, что разделяет нас с тобой. Не деньги, не статус, не положение в обществе. Таким, как ты, совершенно наплевать на чувства других людей! Вы просто… Просто делаете, что хотите, даже не задумываясь о том, что можете причинить кому-то боль! Но конечно, зачем об этом думать, если можно достать кошелёк и отстегнуть немного денег? Эта дура Галя всё стерпит, ведь я арендовал её на выходные, словно пару лыжных палок! Но знаете что, Мирон Юрьевич, я живая. Живая! У меня есть чувства, у меня есть прошлое, в которое для вас доступ строго засекречен. Ещё раз сунете в него свой нос, и я с чувством, с толком, с расстановкой толкну перед всеми собравшимися речь, в которой без утайки поведаю о нашем договоре. И тогда посмотрим, сможете ли вы отмыться своими деньгами от позора! Я в ахере хлопаю глазами… Неожиданный поворот. Ну вот, я же говорит – чёрт ногу сломит, что творится в этой голове! Начали за здравие, закончили похоронами моей карьеры. Сложная. Сложная женщина ты, Галя. Мне нечего ответить. Виноват? Не спорю. Окей, я действительно задел её за живое, но не могу же теперь отступить. Фарш невозможно провернуть назад, это всем известная истина. – Галь, – делаю два шага, сокращая дистанцию между нами, осторожно касаюсь её плеча. – Я понимаю, что перегнул. Ну, что мне сделать, а? Она поднимает голову. Своими сверкающими глазами прожигает в моём лобешнике дыру. – Ты знал, что есть такая опция, как попросить прощения? – Ядовито. – Или тебя на твоих уроках хороших манер этому не учили? А, ой… – Учили, – виновато улыбаюсь. – Но я оболтусом всегда был и часто прогуливал. Прости. Галь, правда, не подумал. Не учёл все риски. Впредь обязуюсь быть деликатней с твоими чувствами. Галя складывает на груди руки и снова отворачивается к окну. Пыхтит обиженно, но от неё хотя бы больше не фонит этим неприкрытым желанием сжать пальцы на моей шее. – Ладно, давай сменим тему. Какие цветы тебе нравятся? – Цветы? – Фыркает. – Ну да. Розы? Лилии? Гортензии? – При чём здесь это? – Хочу знать. Ты ведь моя жена. – Фикусы! «Кусается» снова. – Фикусы? Таких цветов не бывает. Ты сама их придумала. – Нет. – А вот и да. – Мирон, – Галя дёргает раздражённо щекой. – Я подумала, что мне лучше спать с детьми. – Ещё чего! Галя бросает на меня взгляд, полный упрямства. – Я так решила. – А я твои решения отменяю. – На каком основании? – На основании того, что я твой муж. Это, – обвожу рукой апартаменты, – наша с тобой комната. Это наша постель. Хочешь – обложись подушками, оттесни меня на самый край, но спать ты должна со мной. В этом вопросе я на компромиссы не иду. – Нет. – Галь, ну прошу, скажи, что ты не серьёзно? – Качаю головой. – Это вызовет целую тьму ненужных подозрений! Она поджимает губы и ничего не говорит. Я понимаю, что ей сейчас тяжело, и она злится не только на меня, но и на всю эту ситуацию. Но я же, чёрт возьми, плачу ей деньги за то, чтобы она правдоподобно сыграла мою жену! Деньги, которые она потом может с чистой совестью потратить на свои девчачьи хотелки. Ага! Давай, Аверин, рискни сказать это, глядя ей прямо в глаза, и тебя за яйца подвесят на кованом заборе. Будешь всю оставшуюся жизнь непрошеных гостей отпугивать, как чучело. – Мы должны быть командой, Галя, – я понижаю голос, пытаясь достучаться до неё. – Мы должны сыграть свои роли, иначе зачем это всё? Ты же понимаешь, что Лидия и Николай наблюдают за каждым нашим движением. – Я понимаю, – тихо отвечает она, – но с тобой в одну постель не лягу. Точка. Ррр! Упёртая какая! – Да что ты? У тебя нет выбора, моя родная. Давай не будем всё ломать из-за твоих детских капризов, договорились? Галя тихо бубнит что-то о том, куда мне следует засунуть свои выборы, а потом резко подаётся к окну, почти прилипая к нему лицом. – Юля! – Кричит, срываясь в истерику. Я не успеваю понять, что происходит – Галя буквально вылетает из комнаты, едва не запнувшись о чемоданы, стоящие у дверей. От странного предчувствия моё сердце на миг падает куда-то в пятки. Тоже выглядываю в окно – Юля лежит на траве, раскинув в стороны тонкие ручки и ножки. Чёрт! Пулей срываюсь с места и выбегаю из комнаты вслед за Галей.