Глава 4

Галя. Быстро снимаю с себя рабочую одежду, натягиваю водолазку и джинсы. Переплетаю растрепавшиеся косички и смахиваю кончиками пальцев осыпавшуюся под глазами тушь. Боже, что ты делаешь, Галя? Это у нас в порядке вещей теперь – соглашаться на сомнительные предложения не вызывающих доверия незнакомцев? Да, Галя, да! Если это поможет прооперировать Юленьку, то у тебя просто нет права на отказ! Эта ситуация кажется мне абсурдной до безобразия, но я продолжаю собираться. Надеваю куртку, застёгиваю молнию и делаю пару глубоких вдохов для успокоения. Сердце колотится громко, в каком-то странном ритме. Оно будто отстукивает каждым ударом: Нам. Нужны. Деньги. Нам. Нужны. Деньги. Это моя мантра. Я повторяю её, чтобы не дать себе трусливо сбежать, ведь всего один вечер может решить мою главную проблему. Хватаю сумку и выхожу в торговый зал, почти сразу натыкаясь на Ленку. – Ой, Галь, ты куда это намылилась? – Инопланетяне меня похищают. Забирают на свою планету, чтобы я посвятила их в тайные знания правильной фасовки огурцов. Но не переживай, к завтрашней смене обещали вернуть. – Всё шуточки шутишь, Донская? – Фыркает Лена, давя улыбку. Кивает на стеклянные входные двери, за которыми мой «муж» деловито печатает что-то в своём телефоне. – А это что за глянцевый тип? Чего он там трётся уже двадцать минут? – А это главный у них. Межгалактический посол, прибывший с важной миссией наладить мир между нашими цивилизациями. – Ну, Галя! А что? Я ведь и не смеюсь почти. Мы с этим гламурным, можно сказать, с разных планет. Я не вхожа в мир людей, чья собака питается лучше, чем мои дети. – Не, ну ты только глянь на его ботинки! – Ленка подбивает меня локтем в бок. – Это крокодил, как думаешь? Точно крокодил! Я слышала, богачи сами ездят на охоту, а потом из убитых ими рептилий делают обувь. Развлекуха у них такая, представляешь?! Интересно, он этого крокодила сам замочил? – Я спрошу и тебе обязательно расскажу. – Чего? – Всё, Ленок, побежала я зарабатывать себе нервный срыв! – Машу на прощание, игнорируя её шокировано распахнутые глаза. Это всего на один вечер. Просто побуду его женой, а потом вернусь к своей реальной жизни. Подумаешь! Выхожу на крыльцо. Мужчина отрывает взгляд от телефона и придирчиво разглядывает меня, поджав губы. Что, не нравится мой образ? А ты думал, я на работу в вечернем платье хожу? Конечно, сам-то он выглядит так, будто вышел из рекламы духов – в дорогом стильном костюме, белоснежной отглаженной рубашке. Весь такой уверенный, спокойный, будто каждую неделю водит по ресторанам фиктивных жён. Впрочем… – Ну что, поехали? – Пытаюсь придать голосу хоть каплю цвета, но выходит уныло. «Дяденька, отпустите меня домой!» – сбивчиво шепчет внутренний голос. Мужчина вздыхает, косится на циферблат наручных часов. – Поехали. Но для начала надо тебя апгрейднуть немного. Мы садимся в машину. В белый, мать его, мерседес! Ну не принц ли? Да, долбанутый немного, но зато на мерседесе! Пахнет здесь… Деньгами! Кожей, заводским пластиком и каким-то ароматизатором воздуха. Видимо, лошадка совсем новая, недавно из салона. Я пытаюсь расслабиться, но тело, словно деревянное, плохо слушается. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь наощупь найти, куда тут пристёгивается ремень безопасности. – Давай, – «муж» забирает из моих рук скобу и сам вставляет её в паз с громким щелчком. – Я Мирон, кстати. Будем знакомы. – Я Галя. Но вы, в общем-то, и так это знаете. – Ты, – не моргая смотрит мне в глаза. – Мы женаты, забыла? Начинай уже входить в роль. Трогаемся с места. Во мне горит огнём желание покинуть салон автомобиля прямо на ходу, а когда мы останавливаемся на светофоре, моя ладонь сама находит ручку на двери и накрывает её. – Ты часто бываешь на подобных мероприятиях? – Вдруг спрашивает Мирон, и мне приходится чинно сложить руки на коленях. – О, конечно, каждую неделю, – не скрываю сарказма. – Забегаю потусоваться между поставкой и ревизией. Мирон коротко усмехается. – В этом нет ничего сложного. Главное – держись уверенно. Будь доброжелательной, но не заискивающей. Не лебези, в светском обществе этого терпеть не могут. Если не знаешь, как ответить на вопрос – улыбайся, делай вид, что тебе звонят и сваливай. Поняла? – Поняла, – настороженно киваю. – А что, будут сложные вопросы? Мы же не на викторину едем. – Люди там любят пощеголять своими знаниями в искусстве, политике, экономике. Они ловко оперируют фамилиями и терминами, в надежде возвыситься в глазах оппонента. Если плаваешь в теме – не вступай в дискуссию. Никто не должен догадаться, что ты… – Он замолкает, подыскивая слово. – Простолюдинка? – Подсказываю я и прищуриваюсь мстительно. – Я не это хотел сказать. – Именно это. Мирон качает головой. – Слушай, только не обижайся. Мы разные, но это не плохо. Я – богат и успешен, а ты… Ты тоже успешна в своей сфере, я уверен. Просто лишний раз не открывай рот, окей? Мне так будет спокойней. – Я могу поддержать беседу. – Серьёзно? Разбираешься в искусстве? – Не очень, но… – Политика? – Не совсем. – Экономика. Что ты знаешь об акциях? – О, я много чего знаю об акциях! – Сверкаю гневно глазами и отворачиваюсь к окну. Конечно, акции в наших мирах – радикально разные понятия. В моём – это исключительно скидки на порошок и молоко. В его… Ай, да ну его, сноба этого! Нет смысла обижаться на правду, да. Но мне обидно. До зубного скрежета обидно, что кто-то может себе позволить менять машину под настроение, а кто-то ходит в одной куртке уже четвёртый сезон. Мы подъезжаем к какому-то бутику, и я сразу понимаю: тут меня ждёт что-то, к чему я абсолютно не готова. Я мимо подобных магазин пробегаю, закрыв руками глаза, чтобы ненароком не наткнуться на ценник и не рухнуть прямо там от сердечного приступа. Потому что ну кто, объясните мне, кто в здравом уме станет отдавать такие деньжищи за тряпку? Встречают нас две улыбчивые девушки. Прячусь за широкой спиной Мирона. – Моей жене нужно что-то для выхода в свет. Галь, ты где? – Здесь, – делаю нерешительный шаг вперёд и тут же оказываюсь в центре всеобщего внимания. Я чувствую себя обнаженной под этими изучающими, пристальными взглядами. Девушки таращатся на меня и тихонечко подвисают, как пара допотопных компьютеров. Они явно чувствуют диссонанс и задают себе вопрос, из какой дремучей Тайги меня вытащили. – Нам нужно что-то подходящее, – спокойно раздаёт инструкции Мирон. – Остановимся на классике. Нужно подчеркнуть фигуру, но без пошлости. Глубокие вырезы и разрезы – мимо. Кричащие цвета – нет. Девушки кивают и шерстят по рейлам, поднося нам, словно божествам, сверкающие и струящиеся платья. – Нет. Не то, – Мирону не нравится вообще ничего. – Совсем-совсем не то! Девушки, классика! Что за колхоз? А я… Я теряюсь в этом изобилии роскоши! Боже, какая ткань! А какое качество! Щупаю, трогаю… Глаза разбегаются. Я же девочка, всё-таки. Правда? Я девочку эту в себе заживо погребаю – неудобная она и малоэффективная. Толку от неё ноль, только страдает и на ручки просится. – Вот! – Мирон стаскивает что-то с плечиков и кидает мне. – Бегом примеряй и поехали. Я чувствую себя Золушкой. Или, что ещё лучше, Джулией Робертс! Правда мой Ричард Гир, увы, не влюблён в меня по самые помидоры. Улыбки его скупы, а взгляды не искрят восхищением. Платье хорошо садится по фигуре, и я любуюсь на себя в зеркале, напрочь забыв о времени и вообще о том, где и с кем нахожусь. Шторка примерочной резко одергивается в сторону. – Ну что там? – Вот… – Топчусь по кругу, давая Мирону себя рассмотреть. Он смотрит, да. Холодно и без энтузиазма, как на наскучившую прикроватную тумбу. А чего ты, Галь, ожидала? Что всё как в фильмах будет? Что он тут же разглядит в простой кассирше якутский алмаз и бросит к твоим ногам весь мир? Да нет, конечно! Но хоть какой-то реакции хотелось бы увидеть, а не это уныло-скучающее выражение, заставляющее меня сомневаться в собственной внешности. – Ладно, сойдёт. Берём, – Мирон лезет в пиджак за кошельком. – Поедешь сразу в нём. – Хорошо. – Где у вас тут приличный салон? Нужно нарисовать тебе лицо. – Моё лицо тебя совсем не устраивает? – Меня – более чем. Но ты идёшь туда не ради меня, а ради того, чтобы очаровать остальных. – Я и так очарую. Остроумием и неземным шармом. – О, в этом я не сомневаюсь! – Закатывает он глаза и уходит на кассу. А я телепаюсь за ним следом…