Глава 5

Галя. Высоченное офисное здание бликует, отражая оконными стёклами свет вечернего города. Ресторан, в котором проходит мероприятие, на последнем этаже, и это, со всей ответственностью заявляю, самое пафосное заведение города. Простому смертному сюда путь заказан. Мирон открывает передо мной дверь автомобиля, галантно подаёт руку, помогая выбраться. Заходим в лифт, двери которого с тихим стуком закрываются. Чувствую себя, словно в ловушке. Мы плавно поднимаемся на самый верх, на Олимп. Туда, где восседают местные боги с тугими кошельками. Меня мелко колотит от нервов. Мирон, напротив, выглядит спокойным, даже расслабленным, и я украдкой бросаю в его сторону взгляды, стараясь брать с него пример. Но чем выше мы поднимаемся, тем сильней мне хочется сбежать. Я не смогу. Я не смогу. Она всё поймут, они узнают. Нас разоблачат, и это будет позор! – Ты бледная, – замечает Мирон. – Видимо, с цветом тональника промахнулись. Он едва заметно улыбается. – Ты всегда отвечаешь шутками? – Я начинаю глупо шутить, когда нервничаю. – Всё будет хорошо. Нет повода для нервов. – Ни единого, конечно! Встречаемся взглядами в зеркале. – Галь, просто расслабься. Ты будто костыль проглотила. – Я не привыкла к такому. – Они такие же люди, как и ты. – Между нами пропасть. – Они этого не знают. Всё, давай подышим. Глубокий вдох, – грудная клетка Мирона медленно поднимается. – Выдох. Повторяю за ним, не разрывая нашего зрительного контакта. Вдох. Выдох. Красивые глаза. Тёмные омуты с едва различимыми прожилками. – Молодец. Я буду рядом весь вечер. Моё сильное мужское плечо к твоим услугам. Это разовая акция на вечер, да? Колючая эмоция, которой я не могу дать определения, встаёт поперёк горла. – Галь, и ещё. Не отказывай им ни в чём. Предложат есть – ешь, предложат пить – пей. – Предложат кокаин – нюхай, – копирую я его тон. – Галя! – брови Мирона взлетают на лоб. Он тяжело вздыхает, начиная сомневаться, похоже, в собственной затее. – Ты меня поняла? – Да поняла я, поняла. Лифт останавливается и открывает перед нами свои створки. Нас встречает сверкающий зал с панорамными окнами и фантастическим видом на город. Вокруг полно красивых людей в дорогой стильной одежде. Они все будто сошли с обложки журнала. Я тоже в роскошном платье. На мне вечерний макияж, а волосы собраны в аккуратную ракушку, но несмотря на внешний вид я чувствую себя фальшивкой. Это другой мир, к которому я точно не принадлежу и принадлежать никогда не буду. Делаем несколько шагов вперёд. Мирон берет меня за руку. Я вздрагиваю, не ожидая этого прикосновения, и пытаюсь изящно увильнуть в сторону. – Мы же муж и жена, помнишь? – Тихо шепчет Мирон, наклоняясь к моему уху. Его тёплое дыхание щекочет кожу. Я вдыхаю его терпкий парфюм, и это сбивает меня с мысли на пару секунд. Боже, я и забыла вообще, как это – с мужчиной за руку! Мирон ведёт меня по залу, легко огибая группы людей, которые оживлённо беседуют и смеются. Он здоровается с кем-то, бросает на ходу остроты и обворожительно улыбается. Я стучу каблучками рядом, следуя за ним безмолвной, безликой тенью. – Вот они. Чета Нестеренко, – Мирон останавливается и разворачивает меня лицом к себе. – Направо смотри. Мужчину в сером костюме видишь? – Тут половина в сером. – Он стоит под руку с женщиной в платье цвета марсала. – Порядочным мужчинам не положено знать, что это за цвет такой! – Галь, сосредоточься, – он смотрит на меня, гипнотизируя своими тёмными глазами. – Мы сейчас подойдём к ним побеседовать. – Ладно. Что… Что мне делать? – Просто улыбайся. И молчи. С этим ты справишься? – Молчать – это моё второе имя. Я та ещё молчунья. Я молчу, даже когда… Мирон вдруг обхватывает пальцами мой подбородок, чуть приподнимая его вверх, и оставляет на моих губах поцелуй. Лёгкий. Быстрый. Невесомый. Не поцелуй даже, а «чмок». Но этого оказывается достаточно, чтобы подгрузить мой и без того не вывозящий сервер – я замолкаю и остаюсь стоять с глупо разинутым ртом. – Смотри-ка, сработало! Беру способ на вооружение, – подмигивает Мирон и тащит меня за собой. Мы пробираемся через людей прямо к чете Нестеренко. Он – солидный, крепкий мужчина за шестьдесят. В волосах блестит благородная седина, взгляд серьёзный. Рядом с ним – женщина, ухоженная и элегантная. На первый взгляд она чуть младше супруга. – Николай, Лидия, добрый вечер! – Мирон тянет свою руку для рукопожатия. – Меня зовут Мирон. Мирон Аверин. А это моя жена – Галина. – Очень приятно, – вымучиваю из себя улыбку. – Очень приятно, – ответно улыбается Лидия, сдержанно и отстранённо. – Николай, мы с вами общались как-то по телефону, помните? – Правда? – Да. ГеноТэк. Выход на международную арену. У нас есть предложение, от которого вы… – Припоминаю, да! Мирон Юрьевич, верно? – Верно. Я бы хотел… – Хочу вас огорчить, Мирон Юрьевич, но на подобных мероприятиях обсуждение бизнеса для меня находится под строжайшим запретом, – улыбаясь, Николай с любовью косится на жену. – Уж вы меня извините, но Лидочка терпеть не может, когда я пытаюсь работать на отдыхе. – Верно, – кивает Лидия, устраивая поудобней ладонь на локте мужа. – И так целыми днями одна работа на уме! Кажется, всё идёт не так гладко, как рассчитывал Мирон. Я чувствую, как его тело напрягается, словно огромная стальная пружина под давлением. Супруги Нестеренко медленно разворачиваются, чтобы уйти. Думай, Галя, думай… – Лидия! – Кричу я и импульсивно делаю шаг вперёд. Она косится в мою сторону с подозрением, но всё же останавливается. – Вы что-то хотели мне сказать? – Нет. То есть, да. У вас… У вас очень красивое платье. – Благодарю, – чуть снисходительно. – Это Барберри. – Барберри. Никогда не слышала. Ой, что ты несёшь, Галя! Но Галю беспощадно несёт ещё дальше… – У него такой глубокий, уютный цвет, – блею я, отчаянно улыбаясь. – У моей бабушки в спальне были шторы похожего цвета. Чита Нестеренко зависает. На секунду между нами воцаряется тишина. Мирон сжимает пальцами мой локоть так, что я начинаю переживать – а не разбирает ли его в этот самый момент инсульт? Мысленно прощаюсь с этим миром. Ну всё, Галь, пойдёшь сейчас домой. Через окно. Но Николай и Лидия вдруг смеются. Искренне, громко, так, что на них оборачиваются люди, стоящие рядом. В глазах Мирона тотальное непонимание происходящего. – Потрясающая непосредственность! – Николай дружески хлопает его по плечу. – Мирон Юрьевич, повезло с женой тебе! – Галя, вы прелесть! – Взгляд Лидии, направленный на меня, теплеет. – Это так свежо, правда! Скажите, вас тоже уже утомили эти высокопарные речи и псевдоинтеллектуальные беседы? – До чёртиков. – До чёртиков, дорогой! – Лидия снова смеётся, глядя уже на мужа. – Терпеть не могу эти беседы о художниках и политике, но люди вокруг словно разучились говорить о ином, о чём-то… – Простом? – Да, да, именно, – кивает она, поправляя выбившийся из причёски пепельный локон. – Одни понты и работа на уме. – Я вас понимаю. Мирон, мой дорогой супруг, вечно говорит о работе, – прижимаюсь нежно к «мужу», уютно устраивая голову на его плече. – Я говорю ему: «Хватит, милый, дай себе отдохнуть, это вредно для здоровья», но он не слушает. – Ох, мужчины! Ну как вот они без нашего неусыпного контроля? – Точно, поэтому я от Мирона ни на шаг не отхожу! Мирон, улыбаясь натянуто и неправдоподобно, выразительно моргает мне азбукой Морзе что-то нецензурное. Да ладно, всё не так уж и плохо… – Вы очаровательная пара, – Лидия тоже приосанивается к своему мужу, обвивая тонкой ладонью его предплечье. – Не хотите присесть за наш стол во время банкета? Нам было бы очень приятно провести время за увлекательной беседой. Смущаясь оказанной мне чести, краснею. Так, отказывать нельзя, верно? – Конечно, – без раздумий киваю. – Мы с радостью присоединимся к вам. – Отлично, тогда ещё увидимся. Николай и Лидия уходят – медленно, степенно, будто два лебедя, скользящих по пруду. – Галя… – Опасно шипит Мирон мне в ухо. Ну, а что сразу Галя? Хотел жену? Вот и получи…