Глава 10

Мирон. Залетаю в детский магазин. Миксер мне в глаз, какое тут всё яркое! Стою среди бесчисленных прилавков, заваленных игрушками, и сам чувствую себя растерянным, словно ребёнок, потерявший маму. – Я могу вам помочь? – Раздаётся за спиной. Резко оборачиваюсь. Девушка-консультант улыбается чуть снисходительно, явно чувствуя своё превосходство над опешившим бестолковым мужиком. – Да, мне… Э… Мне нужны игрушки. В подарок для детей, – говорю я, натянув на рожу уверенную маску, хотя сам уже знатно припотел. – Для ваших детей? Ну, моих же? Я теперь яжебать! Нужно начинать входить в роль. – Да, для моих. – Хорошо, сколько им лет? Вот тут-то до меня доходит, что я вообще не в курсе. Ничего о собственных детях не знаю кроме того, что зовут их Лёва и Юля. – Они маленькие. Бровь девушки ползёт наверх. – А конкретней? – Ну… – чешу затылок. – От года до семи? Тонкая бровь ползёт ещё выше, но девушка, очевидно решив, что толку от моих ответов всё равно нет, молча ведёт меня к полкам. Окей, план таков: просто набрать всё, что можно. Что-то из этого да попадёт в цель. – Вот, погремушки для маленьких. Высококачественный материал без вредных примесей, – начинает девушка с таким серьезным видом, будто объясняет мне одну из теорий термодинамики. – Как относитесь к грызункам? – Смотря к каким. Хомячков люблю, мышей – не очень. Девушка давит смешок и краснеет, молча закидывая в мою корзину пару резиновых пищалок и бремчалок. – Для деток постарше – пластилин, мелкую моторику развивает. Мальчику – Лего. Лего? Точно! Все дети любят Лего. Хватаю коробку побольше. – И ещё куклы, машинки… Машинка на пульте управления – беру! Если не понравится – себе оставлю, буду Веру Ивановну, домработницу свою, кошмарить. Заяц с морковкой тоже отправляется в корзину – зайцы всегда в тренде у девочек. Коробки уже валятся из корзины. Девушка смотрит на меня с интересом, но молчит. Хвала небесам. Набрав всё, что можно, рассчитываюсь и выхожу из магазина с пакетом, набитым игрушками. Еду к Гале, мысленно себя подбадривая. Дети – это легкотня, вообще ничего сложного. Широкая улыбка, пара хлопков в ладоши – и они на твоей стороне. Мирон Юрич, ты заключал многомиллионные сделки, неужели с парой сопливых носов не справишься? Сейчас быстренько познакомимся, отстреляемся за часок, и потом весь день будет свободен. Красота! Стою у двери Гали и смотрю на дверной звонок так, словно он меня укусит. В одной руке держу пакет, в другой – ту самую машину на пульте управления. Выгляжу как папаша года. Чувствую себя как идиот. Набираюсь смелости и звоню. Через пару секунд дверь открывает Галя. Она совсем другая – никакого макияжа, волосы собраны в небрежный пучок, простые хлопковые штаны, широкая футболка. Это совсем не та гламурная дама, с которой я ужинал накануне. Но это и не Галя из супермаркета. Это милая домашняя девочка. Сколько же у тебя лиц? – Привет, – Галя чуть отходит назад, позволяя мне войти. – Детям я всё объяснила, как смогла. Попросила немного поиграть в семью, но потребуется время, чтобы притереться и найти общий язык. – Я тебя умоляю, неужели ты думаешь, что я с детьми не справляюсь? – Ну, как сказать… Она переводит взгляд на пакет в моих руках, поднимает скептически бровь. – Ты что, собираешься их подкупить? – Да нет, я просто хотел… Но Галя вертела мои мотивы, она лишь кивает в сторону комнаты и уходит, бросая: – Проходи. Только не забудь снять обувь, я только что полы помыла. Вхожу, оглядываюсь. Квартира маленькая, простенькая, но уютная. Везде чисто и пахнет… Ммм! Свежей выпечкой! Как будто я попал в прошлое – в те времена, когда родители сплавляли меня на лето к бабушке, и каждое утро на столе меня ждала гора оладьев с домашним вареньем. – Ты кто? – Преграждает мне дорогу пацан. Лет пять-шесть ему на вид. Руки в боки, лицо серьёзное, а взгляд – ну Галин на сто процентов. Тот же оттенок, та же глубина. И смотрят эти глаза так, будто сканируют до мяса. – Э-э… – Теряюсь на секунду. – Ну, я… Я Мирон. Папа. Типа папа. Лёва хмурится, смотрит на игрушки. – Это что, подкуп? Ну Галя же! Тут даже тест ДНК не нужен, чтобы понять, что он точно её сын. – Что? Нет! Просто игрушки. Это подарок. Лёва продолжает сверлить меня взглядом, явно не впечатлённый подношениями. Ощущение такое, что мне сейчас придется сдавать экзамен перед ребёнком. – А красная машина есть? – Не отводит он глаз. – Красная? Нет, только эта. – Жаль. Красные быстрее ездят. – Нет, цвет не влияет на скорость, ведь цвет – это просто… – Красные быстрей, – упрямится Лёва, а я чувствую, что сдаю позиции. Мою штанину кто-то дёргает. Встречаюсь взглядом с огромными, как блюдца, глазами девчонки. Она чуть младше брата, если мне не изменяет внутренний датчик определения возраста. Миловидное лицо обрамлено тёмными завитками волос. Ангелочек просто! – Ты будешь готовить нам завтрак? – Я? – Удивлённо разеваю рот. – Ну, вообще-то я не совсем… – Мамина яичница подгорела, – заявляет Юля. – Ты научишь её, как правильно? – Не то, чтобы я… – А ты умеешь летать? – Светлые бровки сходятся над переносицей. – Летать? Только на самолёте. – Ты пилот? – Нет. – Ты умеешь строить дома? – Снова Лёва. – Нет, – вздыхаю, чувствуя, что уже теряю нить разговора. – Я не строитель. – А зря. Нам с Юлей нужен дом на дереве, но мама не умеет. – Ваша мама… – Ты не пилот и не строитель, – продолжает Лёва допрос, прищурившись, как маленький сыщик. – Где ты работаешь? – В офисе. – А что ты там делаешь? – Ну… Всякое. Бумаги подписываю, сделки заключаю. Лёва прищуривается ещё сильнее. – Значит, ты врун, – кривится он. – Настоящие папы строят дома и чинят машины, а не сидят с бумагами. Чёрт, попался. Присаживаюсь на пол и вытряхиваю из пакета игрушки, чтобы хотя бы на несколько минут отвлечь эту парочку тасманских дьяволов. – А почему у тебя рубашка такая гладкая? – Спрашивает Юля, трогая пальчиками мои плечи. – Наверное потому, что её погладили. – Ты сам? – Нет, не сам. – Почему не сам? Ты не умеешь? – Юля наклоняется вперёд и заглядывает в мои глаза с неподдельным интересом. – Ну, в гостинице, где я живу, есть специальный человек. – Человек? Это твоя жена? – Лёва тут же вклинивается в разговор с очередным подозрением. – Нет, не жена. Горничная. – Горчичная, – повторяет Юля, морщась. – Она всё горчит? – Что? – Она варит тебе суп с горчицей? Боже! Аааа! – А ты знаешь, что люди с других планет не едят суп? Господи, что я здесь делаю? Оборачиваюсь через плечо на кухню. Галя, кусая губы, прячет улыбку и возится с чем-то у плиты. Она явно наслаждается этим представлением. Смешно ей! – А ты когда-нибудь плавал с акулами? – неожиданно спрашивает Юля, сверкая глазами. – Эмм… Нет. – Почему? Ты боишься акул? – Просто как-то не довелось. Обычно я плаваю в бассейне. – А ты знаешь, что акулы могут укусить тебя за палец? А что ты будешь делать, если встретишь акулу в бассейне? – Акулы в бассейнах не водятся. – Почему? – Так исторически сложилось. Но Юля смотрит на меня с таким недоверием, что я и сам начинаю сомневаться в непрошибаемости собственной логики. – А ты знаешь, что киты не умеют дышать под водой? – Выпаливает Лёва, добавляя ещё одну каплю в океан детского абсурда. – Да, они же млекопитающие. – А ты знаешь, что если бы у китов были руки, они бы обнимали друг друга под водой? – Юля крепко-крепко обнимает меня за шею. – А ты любишь лягушек? – Лягушек? Только в жареном виде. – Фу! – Морщатся дети, и в эту секунду их мордочки становятся удивительно похожи. Снова оборачиваюсь на Галю. Она что-то напевает себе под нос, шевеля губами, и ловко переворачивает на сковороде пышную оладью. Пока я бессовестно залипаю на красивую женщину, Юля бесшумно подкрадывается ко мне со спины и, словно маленькая охотница, перебрасывает через мою голову какой-то пояс. Проворно забирается на спину. – Поехали, лошадка! – Эй! – Вырывается из меня крик, а пояс затягивается всё сильнее. – Галя! Что мне делать?! – Езжай, – отвечает она спокойно, не отвлекаясь от своего занятия. – Теперь ты конь. Я думал, что дети – это ерунда. Что я легко найду с ними общий язык. Но, похоже, они уделали меня, даже не прикладывая усилий. Конь… Мирон Аверин, миллионер и совладелец крупной компании, пал жертвой детских игр, превратившись в лошадь. Вот до чего довела уважаемого человека семейная жизнь! Юля седлает меня, как профессиональный жокей. Вонзает пяточки в бока и командует: – Давай, быстрее, лошадка! Три раза вокруг стола! Лёва стоит рядом, контролирует процесс: – Лошадь должна ржать, если ты не знал. И прыгать выше. Ты плохо прыгаешь. – Какого… Не стану я ржать! А-и-и-а! – Вою, когда Юля вцепляется в мои волосы, натягивая их, словно поводья. – Галя, этот «конь» сейчас взбунтуется! – Лошадь не должна жаловаться! – Командует Лёва, и я понимаю, что милости можно не ждать. Взмокший от пота, я ношусь на четвереньках по комнате, наворачивая круги вокруг дивана. Чувствую себя настоящим цирковым пони, у которого украли и свободу, и остатки гордости. Юля радостно визжит, а Лёва поучает: – Лошадь должна уметь прыгать через препятствия. Как на ипподроме. – Лёва, пощади, – бормочу под нос, едва справляясь со сбившимся дыханием. Всё… Я всё… Я кончился! – Дети, завтракать! – Зовёт Галя из кухни. О, спасибо тебе, святая женщина! Юля тут же спрыгивает с моей спины, и они с братом с радостными криками отпускают меня, решив, вероятно, что свой конный контракт я отработал сполна. Я же, запыхавшийся, едва стоящий даже на четырёх костях, аккуратно ложусь на пол и тупо пялюсь в потолок. Ну что, первый тайм миллионера против сопливых носов закончился со счётом 1:0 в пользу вторых. Сколько там времени? Часа два уже прошло? Трусливо сбегать уже можно? Поднимаю руку. Циферблат часов двоится перед глазами. Десять минут… Ровно десять минут прошло с тех пор, как я заявился на порог этой квартиры. И ведь это только начало…