Глава 12

Полина.

Обнимаю себя за плечи и наблюдаю через больничное окно за неспешно падающим снегом. Крупные снежинки покрывают крыши машин и тротуары белой, словно кружевной шалью. И почему мне так хорошо? Спокойно и… счастливо. И сердечко бьется быстро, колышется в груди, как порхающая бабочка… Анфиска посапывает, завернувшись в одеяло, а я места себе не нахожу… Дура ты, Полька… Влюбляешься в него, как старшеклассница… Наверное, это не любовь. Правильно, ну какая любовь? Родион совсем не подходит мне… Он взрослый, состоятельный мужчина. Умный, симпатичный и… Черт, надо уже заканчивать все это… Крепче сжимаю плечи и потираю их, словно это поможет пробудить благоразумие. Возвращаюсь к дочурке и осторожно ложусь рядом, сдерживаясь, чтобы не погладить ее по пухлой щечке… Моя кроха… Любимая, родная… Душу вмиг скручивает горькая обида. Почему-то мама позволяла отцу поднимать на меня руку и обзывать несправедливыми, гадкими словами… Всегда находила объяснение его пьянству и отношению ко мне. Нерадивая, неаккуратная, черствая – что я только не слышала в свой адрес. Замыкалась в себе, как в коконе и отдалялась от мира… Мне и сейчас не скучно наедине с собой. Всегда найду чем заняться: читаю, готовлю или… мечтаю. В последнее время только об одном человеке… Маюсь, расхаживая по палате, как запертая в клетке тигрица… Оленька по моей просьбе привезла моток пряжи и спицы. Не знаю, как так вышло, но я вяжу мужские носки… Наверное, так всегда бывает, когда творишь – отключаешь разум и позволяешь чему-то неуловимому двигать тобой, как марионеткой.

Закрываю глаза и, обнимая Анфиску, пытаюсь уснуть. Мы в больнице вторую неделю, а Родион каждый день нас навещает. Привозит вкусную еду, книги для дочери, журналы и книги для меня, игрушки… И каждый раз смотрит так озабоченно, странно… Его что-то гложет… Едва заметное для окружающих, но вполне ощутимое для меня.

Сама не замечаю, как засыпаю. Вздрагиваю от стука колес тележки с едой и криков санитарок в коридоре. Проснувшись, Фиска видит мое склоненное лицо и улыбается, обнажая четыре зуба. Целую ее в щечки и поправляю валик под коленками. Куколка моя… Поднимаюсь с кровати и споласкиваю лицо водой, чтобы быстрее проснуться. Расчесываю волосы и едва не роняю расческу на пол, заслышав, как открывается дверь палаты.

– Привет, девочки.

Родион… Ну кто еще может ко мне прийти? Маринка иногда забегает, а больше и нет посетителей.

– Привет, Родион. Здравствуйте, – здороваюсь с Караваевым, выглядывающим из-за спины Богородицкого. Неспроста он пожаловал… Кровь отливает от лица и спускается к ногам. Они наполняются такой тяжестью, что я не могу и шага сделать… Так и стою посередине палаты, испуганно взирая на мужчин.

– Полина Романовна, давайте присядем, – важно произносит Караваев. – Мы пришли по делу.

– Что случилось? Я… Господи, не молчите, – выдыхаю, переводя взгляд на Анфису, перебирающую кубики.

– Полина Романовна, следствие раздобыло записи с камер видеонаблюдения соседнего здания. Также нашелся свидетель, утверждающий, что после закрытия завода в здании оставались только вы. Вы и Петр Жуков. Все улики против вас и…

– Они хотят снова заключить меня под стражу?

– Пока не знаю. Скорее всего, нет. Повторное исследование трупа Артеменко опровергло ваши слова.

– Как это? Не понимаю… Вы думаете, я лгу? – вскидываю взгляд на Родиона.

– Кто-то добил Артеменко. Тот, кто нанес ему смертельный удар по затылку.

– Так я его не била по затылку, – тараторю я. – Я ударила его вазой по лбу.

– А настоящий убийца по затылку. Им может быть ваш… Петр Жуков или другой человек, о каком вы не знаете. Следователь вызовет вас на повторный допрос завтра, а сегодня…

– Полина, выслушай меня, пожалуйста, – произносит Родион, присаживаясь за стол. – Егор Львович считает, что нам надо… Если тебя закроют в СИЗО на время следствия, я… Анфиса не должна попасть в детский дом, поэтому…

– Вам нужно пожениться, – опережает Родиона Караваев.

– Что?

– Я мог бы сказать об этом сам! – рявкает Родион. – Разумеется, я предлагаю тебе фиктивный брак. Если у тебя есть личная жизнь, не смею на нее посягать, – чопорно, как английский аристократ, протягивает он.

«– Конечно, фиктивный. Вернее, нет, не так – разумеется, фиктивный. Уж не вздумала ты, что Богородицкий предложит тебе стать его женой по-настоящему? Приведет в свой дом и сделает хозяйкой?»

Конечно, я не думала… Душу обжигает волна горечи и какого-то черного, бездонного отчаяния. Что я от него хотела? Родион заботится обо мне, как родной… И сейчас действует в интересах Анфисы.

– Снова фиктивный? – устало вздыхаю я. – Похоже, заключать со мной фиктивные браки становится семейной традицией семьи Богородицких. – Думаете, поможет?

– Уверен, – пылко отвечает Родион. – Я не позволю, чтобы малышка попала в дом ребенка. Это самое малое, что я могу сделать в память об отце… Пойми меня правильно.

– И вы не будете требовать от меня… Как вы сказали: посягать, – повторяю его слова, смотря прямо в глаза. Что я хочу там увидеть? Удостовериться, что ничего он не чувствует, кроме долга и вины перед покойным отцом?

– Не буду, я уже давал вам обещание.

Мы опять на вы? Что-то новенькое… В палате повисает напряжение – вязкое, как болотная слизь и холодное. Между нами снова вырастает невидимая стена. А я дура размечталась…

– Я вам доверяю, Родион Максимович. Вы не обидите Анфису, если меня посадят, – произношу хрипло, опуская взгляд в пол. – И я… Я согласна.

Родион.

Знала бы Полина… Романовна, как я себя чувствую… Как идиот или преступник, выкручивающийся на допросе. А я ведь просто не хочу ее пугать… Понимаю, как бы выглядел, сказав, что предлагаю настоящий брак. Кем бы она меня посчитала? Мы знакомы-то всего ничего…

Напряжение заполняют палату, как тяжелая грозовая туча… Поля вскидывает на меня недоуменный взгляд и проговаривает чуть слышно:

– Я вам доверяю, Родион Максимович. Вы не обидите Анфису, если меня посадят. И я… Согласна.

Согласна, боже мой! Она согласна, вручая себя в мои загребущие руки. Полина уверена, что мной движут благородные цели. Только лишь они… А я глубоко вздыхаю, с трудом сдерживая восторг – дикий и необузданный, собственнический и на все сто мужской. Ненастоящий восторг, мнимый… Потому что я предложил ей фикцию вместо настоящих чувств.

– Тогда вам надо поторопиться, Родион Максимович, – облегченно вздыхает Караваев. – Зовите Оленьку и бегите подавать заявление.

– А меня не посчитают аферисткой? – запоздало сомневается Поля. – Как-никак за моими плечами уже был один фиктивный брак.

Нет, нет, только не отказывайся от меня… Не обрывай тонкую ниточку надежды на счастье… Имею ли я право попробовать еще раз? Позволить себе быть счастливым? Верить, в конце концов… Не отнимай у меня призрачный шанс, добытый дурацким обещанием «не посягать». Пусть так, но я приложу все усилия, чтобы все изменилось. Пожалуйста, Поля, не молчи так долго…

– А зачем вам кому-то говорить о подробностях вашего брака, – приходит на помощь Караваев. – Никто не имеет права посягать на вашу личную жизнь.

– Хорошо. Идемте, Родион Максимович. Я могу хотя бы… причесаться, – робко произносит Поля.

– Конечно. Я подожду тебя в коридоре. Оленька сейчас прибежит, а Егор Львович подстрахует ее. Да, Караваев? – взираю с мольбой на адвоката.

– Я как-то с детьми… Ладно, подстрахую. Ее кормить надо?

– Да. Анфиса проснулась и скоро захочет есть.

– Поль, не переживай. Оленька ее умеет кормить. Все будет хорошо, вот увидишь. ЗАГС через две улицы, мы быстро справимся.

«Только не сомневайся… Доверяй мне… Я хочу, чтобы ты мне верила… А я хочу быть уверенным в том, что делаю».

Полина кивает и ждет, когда мы покинем палату. Звоню Оленьке и сообщаю ей о согласии Полины, слыша радостный визг в динамике.

– Дочь, это всего лишь фиктивный брак, – монотонно бурчу я.

– Да ладно тебе, пап. Ну чего ты со мной, как с маленькой. Я же видела, как ты переживал. И как воспринял мое предложение. Я и не думала, что ты так вцепишься в эту идею. Полина тебе нравится. И не спорь…

– Давай-ка, поднимайся, солнце. Нам уехать надо в ЗАГС. А потом у меня еще куча дел в офисе.

– Надеюсь, ты догадаешься купить Полине кольцо.

– Потом поговорим, – хмурюсь и отбиваю вызов.

А ведь Оленька права – надо купить кольцо и хоть как-то выделить этот день из сотни других дней – монотонных и будничных… Пригласить ее в ресторан, подарить букет и…

– Я готова, – выглядывает Поля из палаты.

– А я тоже… Бегу уже! – слышу голос дочурки, несущейся по коридору. Рюкзак волочится по полу, куртка расстегнута… Эх… Егоза, а не ребенок.

Оля и ошарашенный Караваев принимают вахту от Полины. Она набрасывает на плечи тонкий платок и застегивает пуговицы пальто. Стискиваю зубы, завидев прохудившиеся ботинки и худую для зимы одежду…

– Идем? – предлагает она, коснувшись моего локтя.

– Да, – соглашаюсь я.

«А потом мы заедем в магазин. Хочешь ты этого или нет, но в таком виде я тебе ходить не позволю».

Настраиваю комфортную температуру в салоне машины, искоса поглядывая на Полину. Молчит. Ежится и плотнее кутается в тонкий шарф. Я ведь могу положить все к ее ногам… Одеть в меха и красивую одежду, а лучше окутать своими объятиями – они греют куда лучше… Если бы только она позволила. Но я молчу, продолжая играть в благородство. Хочу прижать к груди и целовать губы, зарываться в темные, как горький шоколад волосы и пить дыхание. Я хочу этого, а не фикцию.

– Ты уверен, Родион, – нарушает она молчание. – Зачем тебе это все? Мои проблемы и… чужой ребенок. Ты столько со мной возишься, что…

– Перестань, пожалуйста. Я говорил, что не могу позволить семье отца страдать, вот и все, – лгу и не краснею. Крепче сжимаю руль, избегая ее направленного взгляда.

– Ладно. Если понадобится развод, только скажи. Я все подпишу.

Черт… А если не попрошу? Ты снова будешь меня шарахаться? Чувствую себя мальчишкой, боящимся тронуть девушку… Другая бы… Поля не другая, вот в чем дело.

В ЗАГСе нас ждут. Караваев предусмотрительно позвонил и предупредил о нашем визите. Торопливо паркуюсь возле здания и помогаю выйти Полине. Оплачиваю пошлину в банке, расположенном по соседству.

– Регистрация на следующей неделе, – сообщает улыбающаяся женщина в нарядном голубом костюме.

– А раньше никак нельзя? – неожиданно для меня произносит Полина.

– Да, – соглашаюсь я. – Егор Львович не говорил о… У нас имеются некие обстоятельства.

– Сейчас посмотрю, – регистратор нарочито медленно листает журнал. Мне же хочется вырвать его из ее рук и выбросить к черту! Или вписать дату регистрации сегодня!

– Через два дня. Устроит? Регистрация неторжественная, – добавляет она.

– Мы согласны, – отвечаем в унисон, взглянув друг на друга.

Возвращаюсь к машине, на расстоянии чувствуя беспокойство Полины. Усаживаюсь за руль и решительно произношу:

– Ты как хочешь, а я еду в магазин женской одежды. Не позволю тебе мерзнуть.